Мирослава, все так же в образе Лели, в окружении девчонок подошла к парням, готовящимся к гулянию в честь начала земельных работ. Никита, спрыгнув с лошади, побежал к ней. Сегодня они были главными действующими лицами праздника. Поскольку в день Ярилы Вешнего поздравляли всех молодоженов, даже ходили к ним в гости, пели песни, что напоминало гуляния на Коляду, то сегодня теми, кто нес собой любовь и тепло, были Ярила и Леля.

Никита склонился, когда подруга надела на его голову венок из ромашек. Она приняла от него букет из сухоцветов, а потом легко взяла за руку, переплетя их пальцы. Это происходило будто само собой и неловкости не вызывало. Между ними никогда не проскальзывало ни искорки, поэтому никто не сомневался в искренности их дружбы. Сжав его ладонь, Мирослава погладила коня по морде, которого между делом осматривала Астра.

— А что, вы неплохо смотритесь вместе! — заметила она, глянув на друзей.

— Точно! Оба светленькие! — хохотнула Ксюша. Она, в отличии от многих девчонок, никак не могла отрастить волосы хотя бы до лопаток, поэтому, чтобы сохранить прическу, постоянно обстригала их еще короче.

— Идеальные Ярила и Леля! — подтвердил Лешка Сорока, постоянно поглядывая на Ксюшу. Та смерила его недовольным взглядом. У этих двоих тоже был непростой период.

— А вы думали! — не сконфузился Никита, притягивая к себе подругу. Та, обняв его в ответ, кивнула.

— Каждый год подбирают парня и девушку похожих друг на друга, ну и, естественно, на образы богов!

— Это не главное, Морозыч. Просто мы с тобой самые красивые в этой школе!

— Эх, жалко, что не встречаетесь, — заметил Влас, держа в руках половник, которым помешивал суп. Елисей понимающе посмотрел на друга и выдал:

— Да, а то красивые бы дети получились!

— Очумели?! — Мирослава замахнулась букетом на Елисея, и тот, заливисто смеясь, побежал от нее прочь.

— И, правда, жаль, что ты не в моем вкусе, Морозыч, — улыбнулся ей Никита, за что тоже получил букетом по плечу.

— Руки прочь от меня! Мне там свадьбу в следующем году нагадали, так что уйди подальше!

— Ого! — он удивленно вскинул светлые брови. — В следующем?!

— Именно! А я не хочу!

— О, я понял, именно поэтому ты теперь всех отшиваешь?

— Пять за догадливость!

— Мы все, судя по всему, выйдем замуж в следующем году. Так что нам всем стоит вас сторониться! — Астра в последний раз погладила коня, которого отпустила погулять. Тот побежал рысцой прочь.

— Нам крайне повезло, что вы не хотите замуж, — к ним подошел Яромир, вернувшийся из лесу с корзинкой пирогов от Онисима.

Еще несколько недель назад им удалось привлечь к деликатному обряду Китежского. Гор помог угомонить Избушку, наложив на нее несколько довольно-таки сложных заклинаний. То, как Яромиру удалось с ним об этом договориться, и чем он расплатился, оставалось тайной, в которую Мирославу не посвятили. Но то, что Рябушке полегчало — однозначно обрадовало.

После этого ей написал Олег Долгорукий, спросив, не делали ли они что-то без его помощи, ведь об обряде он еще ничего толком не рассказал. Девочка ответила, что они прибегли к помощи ведьмага-артефактора, и, казалось, на этом общение прекратится, но Олег писал ей еще несколько раз. Ее это удивляло, ведь у них не было общих тем, кроме как разговаривать об Избушках, но он каким-то образом умудрялся спрашивать о том, в чем она хорошо разбиралась: о зельеделии, полетах, коврах в целом, даже магии двуперстия. Вот тут уже становилось странно, но святгородец не переходил границ. Много интересовался о жизни среди простаков, их изобретениях, привычках, поскольку сам большую часть своей жизни провел сначала в Златогорске, а потом уехал на учебу в Святгород.

О себе тоже рассказывал: как играет в “шабаш” на позиции опричника, как увлекается Ратной магией, политикой, живописью, изучением иностранных и древних языков, коих знал несколько: старославянский, русский и белорусский, еще латынь, английский и даже немного китайский. Он был старшим сыном в семье, а еще у него имелось две младших сестры, которым исполнилось девять и семь. Род Долгоруких по ветке Олега занимался консульством в мире простаков и налаживал с ними политические связи. Зачем он обо всем этом рассказывал, Мирослава не знала, но постепенно привыкала к его манере общения: он то мог пропасть, то писал буквально целый день. Об этом, кстати, Яромир тоже знал. И не понятно, насколько сильно ему это не нравилось, потому что никакой реакции он не показывал. Был наблюдателем, не лишая ее возможности самой лучше узнать Долгорукого. Не имел права запрещать, так он говорил.

— Почему это вам повезло, что не хотим замуж? — нахмурилась Астра. Иванна шла с ними рядом, вздохнув, когда разговор снова коснулся этой темы. На ее плече сидела Рыська, цепляясь лапками за волосы. Пока ее хозяин был занят, белка оставалась под присмотром девчонок.

— Если бы хотели, то уже бы нас во всю охмуряли. И кому это надо? Мне лично — нет! — ответил на ее вопрос Яромир. — И Мире тоже. У нас планы после школы.

— Это точно! Замужество все только испортит!

— Эй, княже! Тебе вообще на роду написано скоро жениться! Как там, кстати, София поживает? Уже выбрала подвенечное платье? — явно издевалась над ним Астра.

— Это ты у нее сама спроси.

Мирослава посмотрела на друга, которому точно не хотелось об этом говорить. Уже знали многие, что Мирская целовалась с Женькой на его дне рождения, и это стало резонансом для всех сплетников. Все пытались понять, что происходит между Софией и Яромиром, будет ли свадьба, спорили даже о том, назначится ли в итоге ратная дуэль за девушку. Сама же Мирослава с трудом поборола скованность после их собственного с Яромиром поцелуя. Как-то негласно сделали вид, что ничего не произошло, и даже стало легче.

— Морозыч, спасай меня от этой нудятины! — склонившись к Мирославе, прошептал Никита, тоже устав от однотипных разговоров. Та мигом все поняла и кивнула:

— Я предлагаю поиграть в ручеек!

— О, это без меня, — Яромир резко свернул в сторону стола, который накрывали Лиля Ковтун и Оля Измайлова. Девчонки мигом налили ему горячего киселя, и парень, поблагодарив одногруппниц, мигом от них отвернулся. Они, привыкшие к его дикарству, даже не обратили внимание.

— Ай, ну и сиди один! — крикнул ему Никита и потащил всех играть. Яромир проводил его колючим взглядом, заметив, что Никита легко держит Мирославу за руку. От этого вида у него начинался бруксизм. И слава богу, что в нем есть ген волка а иначе эмали на зубах уже бы пришел конец.

Вечер был в самом разгаре, наполненный танцами, музыкой, смехом и песнопениями. Дополняли все это вкусный ужин и горячие напитки, свежеиспеченный хлеб, ароматная зелень из теплиц. Горели высокие костры, солнце село, и на чистом безоблачном темном небе засветились яркими огоньками звезды.

Кутаясь в свою новомодную телогрейку, Мирослава замерла с ложкой супа во рту, когда к ним подошла Пень-Колода: снова в своем кожаном ферязе, высоких сапогах и посохом, который раздваивался в полумесяц на верхушке. Поймав взгляды Никиты, Яромира и Мирославы, объявила:

— Через час вы отправляетесь на четвертое испытание. Доедайте и собирайтесь. Тихомирова и Третьякова должны были уже оповестить.

ᛣᛉ

Лес являлся главным спутником всех испытаний. Везде он представал перед ними безмолвным и нагим, словом — неживым, шептал предупреждения об опасностях своей гнетущей тишиной. Четвертое испытание не сильно отличалось от трех предыдущих, задача стояла та же: зайти в Навь и дойти до ее ворот полным составом. Однако в этот раз помимо прочего добавился один пункт: необходимо было принести три вещи. Кажется, все понятно, но только Владимир, объявляя условия, не уточнил, какие именно вещи команды должны собрать.

— Впереди вас ждет три пункта назначения, в каждом — одна вещь, которую вы должны будете найти сами в зависимости от обстоятельств!