— А вы… — Настя Русак, сидя рядом с Олей Измайловой, с интересом посмотрела на их классрука. — …не замужем? Или замужем?

— А вы разве не в курсе?

— Да как-то нет…

— Я не замужем, — ответила ей Пень-Колода, и Мирослава вдруг подумала: а предлагал ли ей Владимир выйти за него? Или это было нереально в его положении? И что вообще у них за отношения? Насколько серьезные?

— А… есть ли у вас молодой человек? — спросила Лиза, кутаясь в плед.

Немного подумав, Рогнеда кивнула, улыбаясь.

— Есть.

— Ого! — Ксюша с удивлением уставилась на нее. — Я бы хотела взглянуть на него!

— И зачем это, позволь спросить?

— Ну как… Вы ведь… Вы ведь такая крутая! Я даже не представляю, каким невероятным должен быть мужчина, чтобы вас зацепить! — ответила за всех Оля. Девочки закивали, а Пень-Колода смутилась от таких откровений в ее адрес. Все же ее подопечные уже повзрослели, и пора перестать воспринимать их как детей. Скоро кто-то из них и, правда, выйдет замуж или женится, а это о многом говорило.

— Вы меня переоцениваете! Но спасибо, что вы обо мне такого мнения.

— Мы не льстим, это чистая правда!

— Я верю, спасибо.

— Так, а… кто он? Ведьмаг? — поинтересовалась Вика Сечко, крутя в пальцах яйцо для гадания.

— Или простой парень? — скромно спросила круглолицая Лиля Ковтун, обнимая пухленькими ручками подушку, которую держала на коленях.

Мирослава еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Интересно, сильно ли бы они удивились, узнай, что этот парень — Владимир? Великий князь Магической народной империи! Простой как империал, да только все зубы обломаешь!

— Ведьмаг. Девочки, но давайте не обо мне! Астра, командуй гадальным парадом!

— Есть! — Кузнецова улыбнулась. Она сидела у столика, на котором примостился самовар, а к нему прислонили куколку Лелю, облаченную в белую рубаху с лентами в соломенных волосах. — Может, мы с вас и начнем? Рогнеда Юлиевна?

— Вы же не отстанете? — она вздохнула. Девчонки радостно заохали, когда Рогнеда потянулась к столику, положила туда свое яйцо-«писанку», раскрутила и стала наблюдать, как то медленно останавливается. Та сторона яйца, что была острой, указала слегка слева от куколки.

— О! Недолго вам в девках ходить! — восторженно объявила Астра, а потом хлопнула себя по лбу. — Ой, простите…

— Да ничего! Раз уж такая радостная новость, то прощу сегодня вам ваше фамильярничество! А когда свадьбу ждать?

— Чуть больше года примерно, — задумчиво ответила Кузнецова. Она закусила губу и посмотрела на классрука. — Хотите, я карты принесу? Могу точнее сказать!

— О, Астрины гадания всегда сбываются! — подтвердила Алина Радогост, учившаяся в третьей группе и жившая в блоке «Изба».

— Нда? — с сомнением переспросила Мирослава, вспоминая тот бред, который Астра нагадала им с Иванной. Та, будто подумав о том же, посмотрела на подругу тем же недоверчивым взглядом.

— Особенно про мою скорую беременность, — тихо прошептала Иванна себе под нос, на что Астра, услышав ее, только фыркнула.

— Нет, не надо карт. Я больше полагаюсь на себя саму в настоящем, чем на знания из смутного будущего, — покачала головой Пень-Колода и перекинула на спину свои длинные черные волосы, которые обычно всегда собирала в строгий хвост.

— Эх. Тогда давайте дальше!

Девчонки весело смеялись, комментируя результаты. У кого-то выходили перспективы остаться в старых девах, кого-то замужество ждало всего через пару-тройку лет. И уже через несколько минут Мирослава недоверчиво смотрела на свое яйцо, уткнувшееся острой стороной прямо в куколку.

— Ну и? — она, скривив губы, посмотрела на Астру. Та ошалело произнесла:

— Кажется, на твоей свадьбе мы будем гулять уже в следующем году!

Тут Персей закашлялся от попавшей не в то горло крошки.

— В следующем?! На третьем курсе?!

— А почему бы и нет!

— Но… — Мирослава задумалась, высчитывая. — Мне восемнадцать исполнится только следующим летом!

— Вот летом и будет свадьба, значит! А предложение быстрее поступит! Хотя, если провести особый обряд, то можно и раньше…

— Рогнеда Юлиевна, насколько эти гадания правдивы с точки зрения адекватности? — Мирослава повернулась к их классруку. Та с интересом наблюдала за своими подопечными, думая, что уже и забыла, как когда-то давно точно так же мечтала узнать свое будущее и разглядывала в отражении зеркала того, кто ей предписан Мокошью.

— Я бы этому всему не очень доверяла, — Пень-Колода повернулась к Мирославе.

— Мира! От судьбы не уйдешь! — заспорила с ней Астра.

— Ну-ка крути сама! Проверим!

Пожав плечами, Астра раскрутила свою «писанку» и удивленно посмотрела на результат.

— О, так и твою свадьбу недолго ждать! — прокомментировала Рогнеда Юлиевна, улыбаясь.

— Да как так?! — ошарашенно спросила Астра, сидя на коленях. — Это же кошмар какой-то!

— Зато погуляем на свадьбе! Где праздновать будешь? На своей усадьбе или мужа? — поддразнила ее Мирослава.

— Может, тут стол кривой?

— О, да, у плохой гадалки всегда ретроградный меркурий! — усмехнулся Персей. Астра проигнорировала его явную насмешку.

— Ванют! Давай ты!

— Я — пас! — запротестовала Иванна, подняв вверх ладонь.

— Еще чего!

— Это же глупости!

— Крути! — тон Астры становился все более настойчивым.

— Ладно, — вздохнув, Иванна повторила действие за девочками, уже узнавшими свои сроки.

— Да не может быть!

— Тут тоже в течение года, не больше! Что за мистика?!

— Но я не планирую выходить замуж!

— Как и я! — тихо согласилась с ней Мирослава. Они переглянулись и молча решили в это не верить, доверяя происки судьбы Мокоши, а не каким-то яйцам.

ᛣᛉ

На следующий день чествовали Ярилу Вешнего — славянский праздник мужской силы и плодородия. С самого раннего утра парни-яриловцы, собравшись на самом высоком холме, раздевались до хлопковых тонких рубах и брюк, ложились на все еще стылую землю, впитывая в себя утреннюю росу: она даровала истинную силу и здоровье. Ярко светило апрельское солнце, постепенно прогревая землю для первых сельскохозяйственных работ. Но поскольку совсем недавно на полях еще лежал снег, парням пришлось применить все свои магические и физические силы, чтобы им удалось вспахать землю.

В этот день благодарили за тепло не только Ярилу, как Бога весеннего солнца и плодородия, но и как Волчьего Пастыря. С ним договаривались о защите и благополучии скота на протяжении всего следующего года. Не понимая, как вообще в это ввязался, Яромир, переодетый в рабочую одежду, сменив промокшие утром рубаху и штаны, шел к лесу. Как волка-перевертыша его выбрали для того, чтобы договариваться с местными волками, живущими в Пуще. Считалось, что волки нападали на домашний скот только с разрешения Ярилы, а потому необходимо было заручиться поддержкой бога для охранных чар, которые накладывали вокруг фермы и пастбищ.

После этого на пастбища выпускали, подгоняя вербными веточками, овец и коров, надевая им на голову венки из колосьев прошлогодней пшеницы и обвязывая нитками. Но сначала коров и лошадей кормили черным хлебом с четверговой солью, изготовленной в Чистый четверг с особыми заговорами. Венки из колосьев вешали и на ведра для первой дойки. Никиту, светловолосого и как всегда улыбчивого, выбрали на роль самого Ярилы, расписав его лицо яркими красками. На ферме ему выделили белого коня с белоснежной гривой, и он, будучи не очень хорошим наездником, объезжал на нем поля, проверяя работу. Держа в руках сноп колосьев, разбрасывал их по периметру свежевырытой земли, громко выкрикивая слова заговоров:

— Мать сыра Земля, проснись,

Приехал я, весны Ярила-сын.

Белым всадником мчу я по полям,

Из-под копыт коня летит земля,

И трава, напившись волшебной росой,

Тотчас встает изумрудной стеной.

Уже вечером на закате, когда работы были окончены, у края фермы расставили столы и разожгли костры. На треногах в казанах кипели наваристые супы с клецками и кисели, являвшиеся традиционным блюдами на празднике.