— Что ж, после такого поцелуя ты, княже, должен у Морозыча руку и сердце просить! — провозгласил Никита, а друг смерил его недовольным взглядом исподлобья. — Неплохо вышло. Тренировались раньше?

— Заткнись по-хорошему.

— Продолжим! — Юра, понимая, что надо снизить градус повисшей в компании неловкости, подтолкнул бутылку.

— Тебе понравилось? — тут же к Мирославе подсела Астра. Та пожала плечами, но почему-то улыбнулась так, будто перестала контролировать мышцы лица. Вместе со щеками запылали и уши. Кузнецова, заметив это, пискнула: — Уи-и! Давно пора! Эй, скажи что-нибудь!

— Что сказать?

— Да хоть что-нибудь!

Мирослава, задержав дыхание, посмотрела на Яромира, которого заставляли крутить бутылку. Тот, поймав ее взгляд, покачал головой.

— Не хочу играть.

— Да ладно тебе! Давайте продолжим!

— Без меня, — он откатил бутылку, и ту поймал Рома. Парень быстро закрутил ее сам.

— Это выглядело странно, да? Игра вообще какая-то неправильная! — зашептала девочкам Мирослава.

— В какой-то мере да! Но все равно прикольно! Когда бы вы еще поцеловались?!

— Вряд ли бы такое вообще произошло.

— В том и дело! А вам, судя по всему, понравилось! Разве не это главное?

— Не знаю, — растерянно пожала плечами Мирослава, глядя на Астру. Та смотрела на нее как мать на нерадивого ребенка. — А тебе с Рублевым? Понравилось?

— Да не знаю даже… Противно не было…

— Да, наши девчонки сегодня нарасхват! — прокомментировал Никита.

— Иванна, твой ход!

Девочка с удивлением обернулась, до этого внимательно слушавшая разговор подруг. Она посмотрела на бутылку, где горлышко смотрело больше на нее, чем на Мирославу. У нее оборвалось сердце, когда Рома встал. На самом деле парнем он был симпатичным, светловолосым, с добрым лицом. Но у нее свело внутренности, когда он приблизился. Руки сжались в кулаки, а дыхание замерло. Ее реакцию Рома воспринял по-своему: быстро склонился и поцеловал. Возможно, хотел произвести подобное прошлой паре впечатление, однако Иванна замотала головой.

— Нет!

— Эй, да вы ведь уже начали! — крикнула какая-то девчонка. Кажется, ее звали Оля.

Поцелуй продолжился, и из глаз Иванны непроизвольно покатились слезы.

— Н-нет!

Рома непонимающе замер, а в следующее мгновение его откинуло в сторону. Он рухнул на спину, но быстро поднялся на ноги, приняв боевую стойку. Загораживая Иванну, перед ней уже стоял Ваня, распрямив пальцы на обеих руках, облаченных в перчатки.

— Что не ясно в слове нет?!

— Это ведь игра!

Глаза Третьякова покраснели, что было нетипично для человека. Он еле сдерживался, чтобы не атаковать, когда эмоции брали верх. На ноги поднялся Яромир, повернувшись к другу. Тихо произнес:

— Успокойся. Слышишь?! Ты сам ее пугаешь!

Тут Ваня мигом обернулся и заметил смотрящую на него во все расширенные глаза Иванну.

— Прости…

Она замотала головой, понимая, что спазм в горле не дает сказать ни слова.

— Ванют, ты чего, милая? — Астра испуганно подползла ближе.

— Я сам, — Ваня присел напротив и протянул ей мизинец. — Наш договор в силе, помнишь?

Иванна кивнула и протянула ему свой. Их пальцы скрепились. Друзья смотрели на них с удивлением.

— Тогда уйдем?

Снова кивок, и ему удалось помочь ей подняться на ноги. Держа девочку за предплечье, отгораживал спиной ото всех остальных. Схватив их вещи, Третьяков вывел ее на улицу под всеобщее молчание.

— Что это было? — спросил Рома, на что Астра, тоже поднявшаяся на ноги, фыркнула:

— Дурацкая игра!

— Я же ничего не сделал!

— Уши мой, чтобы слышать то, что тебе говорят!

— Ладно, давайте не будем, — между ними теперь встал Юра.

— Психички, — тихо произнес Рома, и Астра прищурилась.

— Придурок!

— Так, стоп! — Рублев, потирая переносицу, посмотрел на девчонку, которая была готова кинуться на защиту подруги. — Вышло недоразумение. Просто забудем! И давайте выпьем за именинника?

Все стали подниматься с мест, но София осталась сидеть на подушке. У нее внутри горел пожар из различных эмоций, и градус их только накалялся. Ее раздражала Астра. Раздражала Мирослава. Раздражал Яромир, который ту целовал. Раздражал Женька, который хоть и сидел весь вечер рядом, никак не проявил к ней свое внимание. И только когда он присел перед ней, она моргнула, возвращаясь в реальность из своих мыслей.

— Пойдем?

— Никуда я с тобой не пойду. Куда бы ты ни звал.

— Хотел на танец пригласить.

— Не пойду.

— Опа. И что у нас случилось?

— Ничего, — София отвернулась, обиженно поджав губы. Отчего-то захотелось плакать, и это чувство становилось все сильнее.

— Так, Царевна, давай сразу договоримся на берегу: я терпеть не могу заниматься подобными допросами. Либо ты мне сразу говоришь о том, что тебе не нравится, либо у нас с тобой ничего не выйдет.

— Пф! А у нас никогда ничего и не будет! — она встала, поправляя розовое короткое платье. Он удивленно посмотрел на нее и поднялся на ноги, моментально встав на голову выше.

— И ты решила сказать мне об этом именно сегодня?

— Ну ты же сегодня решил меня игнорировать! Всех перецеловал! Понравилось?!

Женька улыбнулся, не размыкая губ. Выглядел он донельзя довольным. Подойдя к ней вплотную, склонил голову вбок и произнес:

— Твоя ревность мне льстит.

— Не дождешься!

— Или ты не меня ревнуешь, а? Его? — он обернулся в сторону, где Полоцкий стоял рядом с друзьями. Все они выглядели серьезно. Наверное, переживали за подругу. София, тоже посмотрев туда, назло Тихомирову произнесла:

— Тебе-то какая разница кого?!

— Может, и никакой. Можешь бегать за ним дальше, пока он будет других целовать. Удачи.

Женька, чувствуя, как внутри вот-вот вспыхнет злость, развернулся и пошел в сторону. А через пару секунд ощутил некрепкую хватку на своей руке.

— Давай представим, что…

— Что? — он оглянулся через плечо.

— Что бутылочка показала на меня?

И хоть намеки он понимал с трудом, такое ему не надо было повторять дважды. Обхватив лицо девочки двумя крупными ладонями, прижался своими губами к ее.

— Да ла-адно? — протянула Астра, заметив этих двоих. Многие повернулись на ее голос, и вскоре раздались радостные крики и аплодисменты, поздравляющие именинника с очередным подарком.

Мирослава посмотрела на Яромира, лицо которого как обычно ничего не выражало. Ответив на ее взгляд, улыбнулся краешком губ и, решившись, притянул подругу к себе. Их обоих касалось то, что они видели. Та прижалась к его боку, обнимая в ответ. Он затрепетал от ее близости и очень боялся, что этот вечер мог все испортить. Нельзя было так запросто перечеркнуть дружбу одним поцелуем. Они, не сговариваясь, ушли из сеновала, не став дожидаться, пока Женя и София оторвутся друг от друга. Одевшись, выскользнули на улицу, на которую давно опустилась темнота. Комендантский час еще не наступил, и хотелось вернуться в школу до момента, пока кто-нибудь из учителей или руководства отреагирует на жалобу жителей ближайшей деревни, которые точно слышали музыку и смех нескольких десятков подростков. Пахло весной, талым снегом и просыпающейся землей, готовой впитать в себя всю влагу и подарить жизнь северному разнотравью.

— Так что там с Избушкой, кстати? — спросил Яромир, когда они уже шли по школьным коридорам. Оба делали вид, что ничего не произошло, хотя, кажется, для обоих это что-то, да значило. Во всяком случае, она не отказывалась с ним целоваться, не устраивала скандал и тем более не рыдала. Все это можно было засчитать ему в плюс, хотя и надеяться на большее он бы не стал. У него есть более важные цели, которые необходимо довести до конца. А отношения с кем-то могли затянуть в этот круговорот дворцовых страстей не только его, но и ту, которая бы согласилась быть с ним. Слишком глупо и самонадеянно, а у него еще имелась совесть, чтобы до такого не опускаться.

— О! Точно! — Мирослава улыбнулась, сбросив странное оцепенение. Пока они добирались до хребта, она, жестикулируя, в красках рассказывала ему о том, что случилось с их подопечной. Не утаила и то, что ей написал Долгорукий, и вот это Яромира удивило.