— Чего? Он тебе писал?

— Да!

Полоцкий сжал челюсть. Вот же белобрысый гаденыш.

— Что хотел?

— Спрашивал, как ведет себя наша Избушка, потому что там у них, кажется, Пепел тоже всем кровину заворачивает.

— И все?

— Еще сказал, что надо провести обряд.

— Какой?

— Думаю для ослабления возникшей связи между артефактами, — пожала плечами Мирослава, расстегивая стеганую куртку, когда они прошли в общежитие. Скоро уже наступит комендантский час, однако в коридорах все еще было шумно.

— Он тебе его пришлет?

— Да, обещал.

— Сама ничего не делай, покажи сначала мне.

— Думаешь, он может…

— Я ему не верю. И хочу убедиться, что обряд безопасен как для избы, так и для… тебя. На проблемы Долгорукого с его Пеплом мне наплевать.

— Но ведь у нас с нашей Рябой такие же проблемы!

— Да, это я понял, — Яромир кивнул, нахмурившись. — На самом деле можем все сделать и сами. Думаю, Рублев не откажет в помощи.

— Он ведь зверомаг, а не артефактор!

— Он то и приведет с собой одного артефактора, которому мы точно сможем доверить нашу курицу.

Друзья подошли к двери блока “Терем” и остановились, замерев друг напротив друга.

— Мир… будь аккуратна с ним.

— Хорошо…

— Не подумай, что я специально наговариваю, но этот человек везде и всегда ищет свою выгоду. И я не удивлюсь, если и тут что-то не так.

— Мне ему отвечать в следующий раз? Или мы сами все сделаем?

— Если хочешь — отвечай, конечно, — Полоцкий, все это время несший свой посох, перекинул его в другую руку.

— Ты не против? — она смотрела на друга широко распахнутыми глазами, ловя каждую эмоцию. Он слегка скривил губы, глядя на свои руки.

— Нет. Я тебя предупредил и вмешиваться в твое общение с кем-то не стану. Но если вдруг… — парень поднял на нее взгляд черных, как Навь, глаз. — В общем, если что выйдет из-под контроля, не бойся обратиться ко мне за помощью.

— Волче, а когда я боялась тебя? — она улыбнулась, и он усмехнулся.

— Надеюсь, я не дам повод.

— Даже не мечтай! Я уже не раз видела тебя в твоей ипостаси, и вряд ли ты еще чем-то сможешь меня удивить! Слушай…

— А?

Мирослава, тяжело вздохнув, поправила лезущую в глаза прядку, выбившуюся из ослабившегося пучка с левой стороны макушки.

— Между нами ведь все останется как было?

— А как иначе? Или ты хочешь найти нового друга? — Яромир улыбнулся одними губами. Глаза его, как и всегда, серьезно прожигали взглядом подругу, затронувшую ту тему, о которой он сам не решался заговорить.

— Я тебя не хочу потерять. Это ведь… была просто игра?

Парень задумался. Интересно, какой ответ она от него ждет? Да, это просто игра, расслабься и забудь! Или ей нужны другие слова? Мог ли он оказаться ей интересен не только как друг? Да черт, почему с ней всегда так сложно?!

— Ты не потеряешь меня в любом случае.

— Тогда нам придется смириться, что вся наша компания перецеловалась друг с другом, — Мирослава истерично хохотнула. — А еще ты будешь сам объяснять моему будущему парню откуда у меня такой опыт в поцелуях!

Он уставился на нее во все глаза, выгнув в вопросе бровь. Какому еще парню?!

— Тогда пусть это объясняет Третьяков. Тебя он успел первым поцеловать. И вообще, выходит, у тебя уже неплохой опыт в этом деле!

— Дурак! — она пихнула его ладошкой в плечо, нещадно краснея. Они застыли, стоя друг перед другом в опасной близости. В такой, что можно рассмотреть каждую веснушку.

Глаза Яромира скользнули ниже, остановившись на слегка приоткрытых губах подруги, которая почему-то позволяла ему так открыто ее разглядывать. У нее задрожали ресницы, а сердце сбилось с ритма от его присутствия рядом. Что же это такое происходит?! Откуда в ней проснулись эти странные ощущения? И почему так сильно подкашиваются ноги?! А от аромата можжевельника и молока приятно закружилась голова. Яромир подался вперед, перестав контролировать свою волю, ведомый простым желанием снова ощутить тепло. Ощутить ее. Впитать энергию, которой она делилась. Мирослава не опускала взгляд, следя за тем, как расстояние между ними уменьшается. Наверное, страх утонул в выпитой медовухе, потому что внутри все дрожало в сладком предвкушении. Полумрак коридора только усиливал ощущение, что мира вокруг не существует. Только он. Только она.

— Ты мне можешь верить, помнишь? — шепотом спросил Яромир, опаляя дыханием ее щеку. Мирослава не смела отодвинуться. Она ждала. Ей хотелось вновь ощутить это. Хотелось понять, испытывает ли что-то к нему. Быть может, второй поцелуй смог бы дать ответ на этот вопрос? И почему так приятно тлеет в животе?

Тут дверь из блока “Терем” открылась, и на пороге застыл бледный Ваня. Друзья вздрогнули и отшатнулись, стряхивая тягучее наваждение. Мирослава, стыдливо отвернувшись, смерила Третьякова удивленным взглядом.

— Ну и что ты тут делаешь? — раздраженно буркнул Яромир, у которого все еще трепетало в груди от мысли, что он был первым, кто по-настоящему ее поцеловал. Хоть и в игре. Но поцелуй-то ведь был самым настоящим: теплым и чувственным, будоражащим внутренности. И он осел в памяти, заняв там почетное место. И… хотелось ли ему повторить?! Господи… Ответ пугал. Да и о чем говорить, он едва не сделал это вновь!

— Отвянь, — в тон ему ответил Третьяков, выходя в коридор.

— Все нормально?

Тот повернулся к Мирославе, потерев впалую бледную щеку костяшками тонких пальцев.

— Она уже легла. И пока пусть побудет одна, хорошо?

— А что произошло? И вообще… Вы что, встречаетесь? Почему мы не знаем об этом? — она, непроизвольно схватившись за посох Яромира и коснувшись его пальцев, из-за чего по ним пробежал импульс энергии, смотрела на Ваню. Тот отрицательно покачал головой.

— Мы не вместе.

— Но…

— Мир, проследишь, чтобы ее не донимали расспросами?

— Да, конечно!

— Тогда я пошел, — он пожал руку другу и развернулся, чтобы уйти, как через несколько шагов остановился и обернулся с широкой лукавой улыбкой на лице. — А вы дали жару! Ваша дружба перешла на новый уровень!

— Иди куда шел! — холодно отчеканил Яромир.

— И да… Не хотел мешать, простите! Ухожу-ухожу!

— Ну тогда и я пойду… — Мирослава закусила губу, посмотрев на Полоцкого. Тот кивнул. Вскоре она вернулась в комнату, где девчонки уже укладывались спать. Они с интересом на нее уставились, когда к ней подошла Настя.

— Мы тут стали свидетелями… кое-чему. Как думаешь, стоит спросить у Иванны, все ли у нее в порядке?

— А что было-то? — снимая куртку и кидая сумку на стул, Мирослава повернулась к соседкам.

— Ее, зареванную, привел Третьяков. Может, он обидел ее как-то…

— Это вряд ли. Пусть просто поспит. Не беспокойтесь.

— Ну ладно… Просто…

— Ну я ж попросила!

Сходив в душ, вернулась в комнату, где все уже разошлись по кроватям. Подойдя к своей, посмотрела на второй ярус, где за пологом лежала Иванна. То, как она отреагировала на Рому — было странно. А еще больше странной оказалась реакция Третьякова на ее отказ целоваться с другим.

Девочка забралась в постель. Уткнувшись носом в подушку, лежала в темноте своего личного пространства в этой спальне, думая о том, какой странный выдался день. Коснувшись своих губ кончиками пальцев, улыбнулась осознанию: сегодня она впервые целовалась! Разумеется, сегодня произошло даже больше поцелуев с разными парнями, чем должно было произойти за день у приличной девушки, но…

Просто доверься мне, ладно? — пронеслись в голове его слова. Сердце пропустило удар, когда мозг подкинул воспоминание о том, как у нее перехватывало дыхание от его прикосновений. Ей, как ни странно, было с кем сравнить, и только от рук друга что-то екало в пылающей от новых чувств груди. И что бы случилось, не появись Третьяков в самый неудобный момент? И что он успел заметить? От этого становилось так неловко, что приходилось жмуриться, чтобы прогнать эти навязчивые мысли.

Перевернувшись на другой бок, с наслаждением выпрямила уставшие ноги и замерла на месте, когда пальцы наткнулись на что-то мягкое и пушистое. Мигом включив кристалл-ночник, откинула одеяло в сторону и ошарашено уставилась на свою постель: все белье было засыпано клоками шерсти. Оленьей шерсти. Из гамака торчал клюв ворона, и когда девочка уставилась на него, его глаз закрылся.