Да, она оставалась простой, открытой и порой даже чересчур наивной, не разочаровавшейся в людях. И в этом плане Полоцкий отлично ее дополнял: ему были присущи противоположные качества: приобретенная замкнутость и подозрительность к каждому человеку и людям в целом, которым ему оказалось сложно доверять. Его тяжело было обвести вокруг пальца благодаря волчьему чутью. Человек-скала, к которой просто так не подступишься. К тому же Мирослава, хоть и была легкой в общении, ей хватало внутренней силы раскрывать друга, докапываться до самой его сути, отбрасывая в сторону все напускное. И за это ей можно дать медаль “За ратную отвагу”. А ему удавалось сдерживать ее импульсивные поступки, хотя тому и приходилось участвовать во многих приключениях, которые Мирослава же и организовывала. Отличный тандем.

Эти двое были знакомы только второй год, но, кажется, чувствовали себя друг с другом настолько комфортно, что это даже вызывало добрую зависть. И Третьякова мучил интерес: к чему все это приведет? Потому ни Яромир, ни Мирослава ни разу не посмотрели друг на друга с подтекстом в глазах. Только дружба. Чистая. Верная. Крепкая. Но Ваня в такое не верил. Не в их мире. И либо эти двое каким-то образом сумеют перейти на новый уровень, либо их отбросит в стороны с такой силой, что заденет всех, кто будет находится в радиусе сотен километров. Ибо невозможно разорвать магниты, которые друг к другу тянутся, так просто. Это было сродни предчувствию. Любви между друзьями еще не случилось, а осознание ее неизбежности уже окутало его мертвое сердце. До чего же он стал сентиментальным!

— Ну что, идем в хоровод? — Иванна заметила в толпе Астру. Та тащила за собой Никиту, который как обычно смеялся.

— Идем!

Чучело вспыхнуло от одной искры, и юные ведьмаги завели древнюю практику — встали в хоровод. Сотни рук скрепились друг с другом, и их тени плясали за ними, вытягиваясь и видоизменяясь, но также весело провожая зиму и встречая долгожданную весну. Природа, спящая с самого октября, вдруг вдохнула полной грудью, и по округе пролетел ветер, обещая скорое тепло.

ᛣᛉ

Наступил апрель-березозол, принеся с собой потепление. Но снега лежало столько, что стаять за пару недель он не мог, и поэтому хоть высота сугробов уменьшилась, слякоти и грязи становилось только больше. Однако обряды, проводимые ведьмагами, помогали природе быстрее справляться с холодами. Первого апреля на Росинке у вира треснул лед, и в выдолбленной подводными жителями проруби показался водяной по имени Брод.

Яромир стоял на берегу, не ступая на лед, чтобы не повторять то, что произошло с ним в августе. Однако встретиться с мавкой казалось ему нужным решением, и поэтому только наступил день Водопола, понес требу к реке. Держа в руках посох, смотрел на грустный пейзаж: вокруг вира росли ивы, которые сейчас склонялись к воде темными и лысыми ветками на фоне апрельской серости. Завывал ветер, помогающий водной мощи освободиться от толстого и твердого одеяния. И хотя окончательно лед сойдет только в мае из-за особенности их местности, все же никто не отменял поддержания и налаживания отношений с живущей в округе нечистью.

Казалось, что водяной и не собирался появляться на поверхности воды, когда по прошествии десяти минут Яромир никого так и не увидел. Он выжидал, не произнося ни слова заговора, чтобы понять: точно ли проснулся водяной и готов ли тот к контакту. Прежде ему не доводилось напрямую общаться с подводной нечистью, и не стоило забывать об осторожности.

От его нетерпения под ним стал таять снег, превращаясь в лужу. Вытащив из голенища сапога тот самый клинок, который после испытания ему отдали организаторы, Яромир крутанул его меж ловких длинных пальцев. Он присел и с размаху воткнул лезвие в лед, как тут же послышался треск.

— Ну чаго тебе?! — раздался хриплый булькающий голос, и со стороны могло показаться, что это кого-то тошнит. Но нет. На Яромира смотрел водяной: бледный и исхудавший за зиму. Тина и водоросли, служившие ему шерстью, выцвели и потеряли свежий вид, кожа покрылась пупырками.

— Здравствуй, Брод, — парень встал и коротко поклонился, приложив руку к груди. Тот прищурился. — Не узнал?

— Так вижу впервые!

— Позови Марийку.

— А зачем она тебесь?

— Жениться хочу. Отдашь ее за меня?

Бор открыл рот, а Яромир коротко хохотнул. Убрав клинок в голенище, где он держался в кожаном крепеже, выгнул бровь. Расстегнув ворот тулупа, отодвинул его в сторону и поддел пальцем ожерелье из черного жемчуга.

— Узнаешь?

— Княжич!

— О, богатым не буду.

— А ты чего ж… Она этось…

— Тебе требы приносили?

— Да! Сегодня целый день приносят! — Бор облизнулся, вспоминая масло и сладкие каши, которыми они уже успели полакомиться. Для пробуждения им необходима была человеческая еда: она давала силу на весь теплый сезон. И хотя тепла ждать еще рано, нечисть чувствовала, что солнце стало теплее согревать землю и все позже уходить за горизонт. Через месяц начнутся белые ночи, и душа радовалась свету.

— Позови мавку. У меня для нее кое-что есть.

— Для Марийки? Неужто и правда жениться удумал?!

— Мне как расценивать твое удивление? Что ты рад и просто удивлен, или не в восторге от моей кандидатуры?

— Да я как-тось даже не знаю… Неожиданно!

— Ладно, давай с женитьбой повременим. Позовешь?

Водяной ушел под воду, и лишь круги на воде в проруби указывали на то, что Яромир разговаривал не сам с собой. Прошло секунд десять, и парень поудобнее схватил посох, уже собираясь ударить им по льду. Да, делать так было неправильно, но Пень-Колода посоветовала не церемониться с нечистью. Ему точно этого делать не стоило. Они должны были знать свое место. И хоть такое не нравилось Яромиру, но все же он следовал советам человека, опыту которого доверял. Ему все еще сложно было осознать, что Рогнеда Юлиевна: строгая и прямая, холодная и решительная, оказалась той, ради которой Владимир хранил от отца тайну. Им нельзя было встречаться и не суждено когда-либо пожениться, наверное, именно поэтому Яромир не воспринимал ее как… члена семьи? Невеста брата… Это даже звучало странно. Проще дождаться, пока все закончится, и она снова станет просто классным руководителем и преподавателем Заговоров. Без подтекста.

— Княжич? — его из своих мыслей вырвал мягкий голос мавки. Она появилась из другой проруби: та находилась чуть в стороне, но ближе к берегу. Парень замер, увидев ее. И хоть старался не показывать эмоций, все же ее внешний вид немыслимо притягивал. Чары. Собравшись, строго произнес, не глядя ей в глаза.

— Если применишь чары соблазнения, предупреждаю сразу: применю ратную магию.

— Я бы не посмела… — Марийка была мавкой: той, которая когда-то либо случайно утонула, либо специально утопилась. Она не была красавицей и при жизни, но все же по чертам лица можно сказать, что и в уродинах не ходила. Мавки отличались от русалок. Последние являлись рожденными дочерьми водяного и водяницы и подчинялись прямому приказу водяного, а мавки — принятыми в его семью, и порой они вели себя несколько свободолюбиво. Такое и произошло в августе, когда Марийка и ее подружки ослушались приказа и чуть не угробили императорского сына. Марийка, чьи длинные черные волосы прикрывали голую бледную грудь и синеватую кожу, смотрела на него бледными глазами с густыми ресницами. Яромир все же стал говорить куда более ласково, чтобы дать понять — он заинтересован в ней.

— Мне нужна твоя помощь.

— Какая? — она подалась вперед, опершись руками об лед. Половина ее туловища находилась под водой, и Яромир вздрогнул от взгляда на нее. От ее кожи не шел пар, поскольку та не была живой. Мертвая девушка, обреченная на вечную жизнь.

— Это тебе.

Он протянул ей длинные бусы из красного агата, держа их на указательном пальце. У девушки изменилось лицо. До этого она с интересом разглядывала того, кого могла заполучить себе в личные владения тем летом. И у нее бы получилось, если бы не август — тогда их силы уже угасали, предчувствуя скорую спячку, и не оборотническая форма добычи. Теперь же увиденные украшения, которые парень ей демонстрировал, вызвали у нее не меньший трепет.