— А секретов в вашей команде столько, что копаться можно долго!

— О чем ты?

— Я знаю один из них. И он, Мира, касается одного твоего друга.

— Какого из?

— Того, кто держит тебя подле себя как игрушку, которую ему придется забыть по мере взросления.

Олег выглядел самодовольно, разглядев на ее лице смятение. Девочка сжала челюсть от появившегося чувства раздражения, но взгляда не отвела.

— Я тебя разочарую, — склонившись к перекладине, слегка подалась к нему. Парень с интересом в хищном взгляде наблюдал. — Ты плохо его знаешь.

— Какая ты глупая! Веришь в благородство? — он рассмеялся.

— Я верю. Но знаю, что далеко не всем оно присуще.

— Дай догадаюсь: твои друзья успели поделиться с тобой историей нашей с ними… дружбы?

— Да. Я сама их об этом спрашивала.

— Даже так? Неужели моя скромная персона обсуждалась в вашем высокородном коллективе?

— Скромная персона? Олег, не разочаровывай! Обычно ты хочешь, чтобы перед тобой головы склоняли, а тут прямо себя принижаешь! — раздался знакомый голос. Мирослава посмотрела вниз и увидела подошедшего к ним Третьякова. Он был один и выглядел вполне себе здоровым. Она ощутила облегчение, подпитанное чувством безопасности.

— О! А вот и еще один секрет подошел! — Долгорукий, посмотрев на Мирославу, подмигнул ей и легко спрыгнул вниз. Парни остановились друг напротив друга. Девочка же, не заметив, что к ней подошла Избушка, дернулась от испуга, когда та со скрипом отворила дверь. Ей было интересно, о чем будут говорить парни, но требовалось пообщаться с Рябой, раз пришла именно к ней.

— Ох! Напугала! Ну что, гонщица, как себя чувствуешь? — она коснулась перил, ощущая дрожь дерева. — Все хорошо у тебя? Подружилась с другими Избушками, да?

Тем временем разговор внизу продолжался:

— Что, Олег, пытаешься через нашу сокомандницу тайны выведать?

— Да брось, просто налаживал коммуникативные связи.

— Да ладно? И все снова свелось к Яромиру? Какой у тебя узкий кругозор! — Ваня смотрел на бывшего друга холодным взглядом, хоть и улыбался широко, как делал это прежде. Тот, надо отдать ему должное, отвечал тем же.

— Мы можем поговорить и о тебе, Иван. Или что, скажешь, тебе нечего скрывать? Вы все ходите в скрывающих перстни перчатках даже вне испытаний, это странно.

— А это ты вынюхал в Ведограде, пока мы лежали под лечебным сном? Время не теряешь, молодец. Но я тебя снова разочарую: это лишь для того, чтобы не привлекать к себе внимание.

— Время — самая дорогая монета. Так кто из вас что скрывает? Она? Обладательница пазорьих глаз? — Олег поднял голову, глядя на Мирославу, которая прыгнула на крылечко Избушки и скрылась в горнице. — Или ты? Человек, вернувшийся с того света? Ты себя вообще видел? Да краше в гроб кладут!

Ваня улыбался, выжидая, ведь Долгорукий и не требовал ответов, продолжая допытываться:

— Или тот, кто проклят, но вдруг чудом перекидывается вне полнолуния?

— Мне льстит, что спустя столько лет ты все еще не можешь спокойно жить, не упомянув меня, — к ним подошел Яромир, краем уха слышавший, о чем шла речь. Он был последним, кого отпустили из палат, и выйдя в Пущу, просто шел к Избушкам, на удачу надеясь встретить здесь кого-нибудь из друзей. Как говорится, искал медник, а нашел империал.

— О! Ваше Высочество! Неужели вы почтили меня своим вниманием! — Долгорукий говорил едко, и улыбка его сочилась ядом.

— Миру не видел? — Яромир проигнорировал этот выпад и посмотрел на Третьякова. Тот поднял глаза на Избушку. Кивнув, Яромир снова обратился к Олегу: — Шел бы ты, Олег. Здесь тебе не Святгород. И правила здесь устанавливаешь не ты.

— Неужели здесь их устанавливаешь ты?!

Полоцкий хмыкнул, глядя на святгородца с таким равнодушием, на которое только оказался способен. Горячность тут не нужна. Лучшее его оружие — это спокойствие и хладнокровие, выбивающие почву из-под ног быстрее острого словца.

— Не угадал. Но это — наш дом, и лучше бы тебе в нем не хозяйничать попусту. Я тебя лишь предупреждаю: не надо копать под нашу команду. У тебя все равно не получится нас обойти.

— Это мы еще проверим, — голосом, способным резать лед, ответил ему Олег и, окинув презирающим взглядом парней, пошел в сторону празднования быстрым шагом.

— Как гнидой был, так гнидой и остался, — Ваня недовольно фыркнул.

— Я удивлен, что вы не сцепились.

— Если бы ты так вовремя не пришел, я бы с удовольствием приложился к его роже.

— Да я бы и сам рад. Но знаешь, не тронь…

— Вонять не будет! Это точно! Ну ты как, княже? Как самоощущение? Ты произвел триумф! — Третьяков закинул руку на плечо друга. Тот пожал плечами, и со стороны казалось, что внутри у него не кипел вулкан из чувств и эмоций.

— Очень странно. Все еще не могу поверить, что это случилось.

— Это ведь все меняет! Такие перспективы!

— Главное, чтобы никто не узнал, — Яромир неосознанно коснулся перстня деда на указательном пальце левой руки.

— Это верно. А то некоторые шакалы уже все вынюхивают!

— Точно. Мира!

Девочка выглянула из Избушки. Увидев внизу Полоцкого, она улыбнулась. Он спросил:

— Пойдем к нашим?

— А если я спрыгну, вы меня поймаете?

Яромир, вспомнив, как подруга упала на него в прошлый раз, замотал головой.

— Не вздумай!

— О! И снова все почти в сборе! — к ним присоединился Женька, тоже сразу зардав голову вверх. — Опускай избу!

— Какие вы скучные! Ряба, давай вниз.

Пока она опускалась, натужно скрипя деревом, к загонам подоспели артефакторы и зверомаги, следившие за Избушками.

— Ну что, курочки, готовы отправиться на волю? — спросил у тех грузный мужчина, подойдя к загонам. Он что-то отмечал в своих документах, видимо, заполнял отчеты или какие-то данные об их содержании, чтобы отчитаться организаторам.

— Фух! Еле вас нашел! — Никита подбежал к друзьям, вместе с ними повиснув на нижней перекладине загона, которая была им почти по грудь. — Что, выпускать будут?

— Да. Онисим, наверное, уже околел спать под елкой, — хохотнула Мирослава, просунув голову в загон. Десять человек прошли внутрь, подготавливая все к перемещению Желтка и Пепла.

— А мы, наверное, смогли бы и сами Рябу в лес отвезти, чтобы Онисим обратно заселился! — предложил Женька, опираясь на перекладину рядом с подругой.

— Да я уж и сам явился!

Все разом повернули головы, увидев лешего. Однако он несколько отличался от того Онисима, к которому они привыкли. На нем не оказалось ни шапки, ни телогрейки. Глаза его горели зеленым, а сам он ростом доходил до верхушки молодой сосны. Ветвистые рога стали бы предметом зависти любого оленя. Еловый хвост заметал его копытистые следы. Леший склонился в поклоне, чего не делал прежде, и ребята, отмерев, склонились в ответ. Истинный облик лешего их поразил.

Уже через десять минут с помощью специального вида маглокации артефакторы перенесли в лес Родослава Желтка. А Пепел, когда его повели в другой портал, заупрямился, увидев, что Рябушку просто выпускают в Пущу. Ту за собой чарами, на которые был способен только дух леса, манил Онисим, углубляясь в чащу.

— Порядки наведу, тады и заходите в гости! — сказал тот и слился с деревьями. Избушка шла следом, ведомая его властью.

— Эх, у меня бы так получалось ею управлять! — улыбнулся Женька, но в следующую секунду обернулся и на автомате выставил щит, защищающий их всех от Пепла, который рвался следом за Рябушкой. Его не могли завести в портал. Поднялся шум, во все стороны летел взрыхленный лапами Избушонка снег.

— Уходим! — Яромир потащил подругу за собой, и все они оббежали загон по периметру.

— Мне не показалось? Что за курячьи нежности? — спросил Никита, когда они добрались до общего празднования. Слившись с толпой, друзья остановились неподалеку у недавно подожженного костра, от которого летели яркие искры.

— Интересно, умеют ли Избушки реально привязываться друг к другу? — подхватил Женька.