— Спасибо.

Друзья дружно чокнулись бокалами, немного пролив сбитень на стол. Но скатерть была зачарована от загрязнений, и пятна исчезли моментально. В больших тарелках стояли вареники с мясом и капустой, также с черникой, зразы из картофеля с грибами, картофельные деруны, запеченное нарезанное тонкими пластинками сало со специями и зеленью в виде свежего лука и укропа. А на десерт — пляцок — слоеный торт из медовых и маковых коржей в сметаной пропитке. Невероятный аромат заставлял урчать желудки даже у тех, кто был не голоден!

— Я теперь понимаю, почему ты нас так торопил! — Мирослава наколола на вилку вареник и засунула его в рот целиком. — М-м! Как фкуфно!

— Только не подавись. Давайте уже поедим!

Почти час друзья наслаждались обществом друг друга, музыкой, атмосферным местом и вкусной едой. Обсуждали учебу, проведенные за зиму обряды и по-привычке вернулись к теме Морной сечи.

— Нам по-любому надо выигрывать! — заявил Никита, откинувшись на стену. Сидеть было удобно благодаря мягким подушкам. — Иначе потом сложно будет оторваться!

— А то и так непонятно. Если не выиграем, меня Роса живьем съест на глазах у всей школы и даже не подавится! — Женька, опираясь локтями в стол, задумался о дальнейших планах. — Предлагаю действовать так: заходим на испытание, коротко обсуждаем план действий и делаем дело максимально быстро без лишних разговоров. Тут уже вопрос о времени, а не о качестве исполнения. Мы два раза проиграли, хотя были в шаге от победы все два испытания. Значит, нам просто не хватает скорости.

Яромир, молча слушая, вздохнул и подсобрался. От сбитня его разморило, и хотелось спать. Но все же надо кое-что рассказать, и как бы не оттягивал, время шло, а пользы от этого не было. Поэтому он поймал взгляд Тихомирова, и тот вопросительно выгнул бровь.

— У меня к вам ко всем есть разговор.

Друзья разом приковали к нему взгляды, и парень вдруг ощутил, как пересыхает в горле.

— Да говори уже! — Мирослава пихнула его в бок, приводя друга в чувства.

— На самом деле не так: мне нужна ваша помощь. Особенно тех, кто в команде. Но и не только.

— Подробности будут? — Женька от нетерпения начинал нервничать. Он ненавидел театральные паузы, и когда тянут кота за хвост. Понимая, что нормальных слов у него не находится, Яромир расстегнул мундир под смешки Третьякова и Вершинина, которые сегодня были на одной волне.

— Стриптиза не будет, не ждите! — он залез во внутренний карман, нащупал то что искал и положил перстень с гиацинтом на стол поверх скатерти рядом с полупустым бокалом со сбитнем.

— Так-так-так, я правильно понял? — Никита посмотрел на друга, и тот ответил ему прямым взглядом, но эмоций не показал.

— Княже, комментарий дашь, или ты хочешь, чтобы мы полюбовались на вашу семейную реликвию, на которую можно купить все Подгорье? — Третьяков, закатав вышитые оберегами широкие рукава белой рубашки, сложил руки на груди и оперся спиной о стену.

— Не думаю, что он настолько дорогой. На Мирин можно было бы разжиться.

— Я так и сделаю, когда обеднею.

— Не уходи от темы!

— Я понимаю, что вы воспринимаете это иначе, — продолжил более серьезно Яромир. Перстень его манил, будто звал, и он даже усмехнулся от ассоциаций с известной трилогией о Средиземье. — Но для того, чтобы надеть его, мне нужна ваша помощь.

— Вот ты королева драмы! — Мирослава с нетерпением во взгляде снова пихнула друга, и тот, пошатнувшись, одарил ее непонимающим взглядом.

— Какая помощь тебе нужна? — спросил Женька, внимательно глядя на Полоцкого. Тот оперся локтями о стол, глядя в ответ.

— У меня два выбора: либо забыть об этой идее, либо полностью принять двуперстие.

— И?

— Никто не должен знать об этом. Разумеется, кроме вас, — Яромир обвел взглядом друзей и подруг, остановив взгляд на Астре. Та с неким испугом смотрела на перстень Мстислава Полоцкого, а когда ощутила на себе взгляд его внука, непонимающе спросила:

— А я что?

— Никто, Астра, это значит, что вообще никто.

— Ты намекаешь, что я не умею держать язык за зубами?! — она тут же ощетинилась, будто собака, увидевшая хозяина, что часто ее бил. Никита громко фыркнул, но Кузнецова пропустила это мимо ушей.

— Нельзя допустить утечки в прессу. И я надеюсь, что ты за этим проследишь, — пояснил Яромир. — Сделаешь?

— Естественно!

— Но это ведь не единственное, что тебя волнует? — спросила Иванна, выглядывая из-за Третьякова. Тот, поняв, что загородил ее, слегка отклонился назад.

— Да, Ванют. Не единственное. Мне нужна конспирация.

— А именно? — Женька нетерпеливо выжидал. На самом деле это были хорошие новости! Очень хорошие! Впереди еще три испытания, и если среди них окажется полноценный перевертыш — это будет большим рывком к победе!

— Я должен просить всех носить игровые перчатки.

— Чтобы никто не увидел твой второй перстень? — Никита, выглядевший серьезно, будто еще недавно не веселился, теперь обдумывал перспективы.

— Но разве это не вызовет подозрения? Почему мы все вдруг станем носить перчатки? — Мирослава задумчиво смотрела на перстень из белого золота с голубым камнем.

— Мы можем сказать, что, допустим, — Тихомиров слегка выпятил губы, — это требования от организаторов. Или что мы ждем испытания, поэтому и носим их. Да банально не хотим, чтобы к нашим перстням было повышенное внимание, ведь на нас делаются ставки среди зрителей!

— То есть, ты за? — немного недоверчиво спросил Яромир, не ожидавший от него поддержки. Но Женька приподнял ладони к плечам.

— Естественно, княже!

— Ты уже надевал его? — Мирослава внимательно смотрела на друга, и тот кивнул. — И как? Что ты ощущал?

— Будто я… свечусь изнутри.

Он смотрел на нее в ответ, ловя в ее глазах фиолетово-зеленые переливы.

— В тебе пропадает романтик, — хмыкнул Ваня, но друг его проигнорировал. Мирослава же продолжила:

— Я спрашиваю, потому что… Это другая магия, волче. Иная. И тебе нужно будет к ней привыкнуть.

— Я это понимаю. Кстати, помимо прочего, мне нужен твой нож.

— Нож?

— Да, тот, который тебе дала Яга.

— Клинок Донских? — вспомнила Астра, а Никиту осенило, и он даже подпрыгнул на месте:

— Ведь их использовали для магии перевертышей!

— Верно. И я хочу это проверить.

— Но… Она ведь меня убьет, если с ним что-то случится! — Мирослава, которая каждый урок Зельеделия и отвароведения испытывала дичайший стресс, испуганно уставилась на друга.

— Я отдам тебе свой. Он ничем не хуже.

— О, да, там рукоять инкрустирована драгоценными камнями! Морозыч, соглашайся! — снова хохотнул Никита и случайно наступил на ногу Астры. Девочка стукнула его кулачком в плечо.

— Аккуратнее, чудовище!

— Что-то у тебя плохое настроение!

— Потому что кто-то топчется по мне!

— Да ладно тебе!

— А как прошло последнее полнолуние? — спросила Иванна, придвинувшись ближе. Они стали говорить тише, будто боялись быть подслушанными. Ее колено коснулось бедра Третьякова, но девочка этого, кажется, не заметила за разговором, а Ваня замер. Он внутренне сжался, как пружина, и не понимал, откуда такая странная реакция на ту, с которой они толком даже не были знакомы. Сердце, работающее благодаря донорской крови, пропустило удар.

— Хорошо.

— Это как? — нахмурилась Мирослава, переводя взгляд с Иванны на Яромира.

— Я надевал второй перстень. И мне показалось, что обращение прошло легче. И я много помню с той ночи.

— Тебе удалось подчинить себе его? — не произнося запрещенного слова, Ваня все же дернулся, когда Иванна поправила юбку, и теперь ее рука случайно коснулась его ноги. Это не укрылось как ни от самой девочки, которая мигом отдернула руку, так и от Яромира, посмотревшего в сторону друга.

— Не совсем. Точнее… Я не знаю, правда, как это описать. Но все было более мягко…

— Это, Навь тебя побери, здорово!!! — Мирослава, у которой в голове все складывалось одно к одному, тоже подскочила на месте. Схватив друга за плечо, повернула к себе, и голос ее опустился до шепота: — Это ведь результат! Мы были правы! Двуперстие сможет тебе помочь!