— Каких лепешек хотите отведать, ребятки?

— Всех! — не сговариваясь, ответили ему друзья и так же хором рассмеялись.

— Всех? Ну что ж, у меня тут всякие есть! Выбирайте! Они подписаны! — мужчина указал на выпечку, разложенную на нарядной скатерти рядом с табличками.

— Хочу с малиной!

— А я с творогом!

— И со сгущенкой!

— И с зеленью!

— Так, стоп! — к ним подошел Яромир, желая остановить друзей. Мирослава посмотрела на него так, будто он из-под носа украл у нее заветную и желаемую сладость.

— Эй!

— Мы, вообще-то, столик забронировали!

— Но мы по одной!

— Ты перебьешь аппетит!

— А я нет! — произнес Никита, уже откусивший большой кусок лепешки с творогом. Он довольно застонал, медленно жуя.

— Я тоже хочу! — захныкала Мирослава, и Яромир удивленно на нее уставился.

— Пойдем, не дури.

— Очень вкусно! Спасибо вам и с праздником! — махнул продавцу Никита, и тот кивнул ему в ответ, улыбаясь.

— Мы вас еле нашли! — к Астре и Иванне подошел Третьяков, а рядом с ним шел и Женька. Не то чтобы Яромир хотел его приглашать, но ему необходимо было собрать всю команду вместе в неформальной обстановке.

— Где вы были? Мы вас ждали еще в школе! — тут же высказала им Астра, а Тихомиров, одарив ее улыбкой, пожал плечами.

— Извини, но учеба не отпускала!

— Сразу двоих?

— Что поделать, если мы более ответственные!

— А мы, значит, халтурщики? — Никита, держа лепешку, завернутую в бумагу, в одной руке, вторую протянул парням в приветствии.

— Кто знает! — Женька пожал ее в ответ и тут же притянул к себе Мирославу, прожигающую Яромира недобрым взглядом. — Чего дуемся, Мороз?

— Есть хочу! И вас еще черти где-то носят!

— Не понял! Ты голодная?!

— А не видно?!

— Княже, ты как это допустил?! Нельзя доводить ее до такого, иначе нам всем хана придет! — Тихомиров оглянулся на Яромира, недовольно вздохнувшего.

— Если бы мы не задерживались, то давно бы дошли до места, где нас ждут!

— Так, может, мы пойдем? — спросила Иванна, ненароком встав чуть дальше от Вани и оказавшись по другую руку от Астры.

— Хоть один здравомыслящий человек! Идемте! И не перебивайте аппетит! — Яромир развернулся и пошел туда, где находилось небольшое кафе, где он заранее занял им столик на эту дату. — Твою рать…

Он заметил, как Тихомиров, быстро отбежав к лавке, купил одну лепешку и быстро нагнал друзей. Сделал обманный жест, стукнув подругу по правому плечу, протянул лепешку с левой стороны. Никого не увидев, Мирослава повернулась к нему и с удивлением уставилась на протянутую ей выпечку.

— Бери! И не бубни больше.

— Теперь мы можем идти? — спросил Полоцкий, глядя, как подруга с улыбкой принимает лепешку и откусывает кусок.

— Теперь да! Женщин надо вовремя кормить, княже, усвой этот урок!

Яромир ничего не ответил, смерив его холодным взглядом.

— Жаль нам не преподают основы общения с девушками, — вздохнул Никита, уже дожевывая свою лепешку.

— Тебе бы все равно не помогло, — отрезала Астра, глядя и кривясь на то, как он облизывает пальцы.

— Ой ли! Может, хоть там я бы понял, отчего некоторые такие занозы в пятке!

Ваня, улыбаясь их громкой перепалке, быстро догнал Яромира, по пути улыбнувшись Иванне, которая, хоть и улыбнулась в ответ, но тут же отвернулась. Он совершенно не понимал ее. У него не выходило с ней сблизиться, как бы не пытался. Подходил на собраниях старост, в библиотеке, старался разговорить при любом удобном случае, но уже даже на этом этапе она вела себя очень отстраненно. И Третьяков, который раньше никогда подобное бы не оставил, сейчас попросту сдался. И хоть помнил ее слова о том, что нравится ей, подтверждения им не увидел. Он не привык фантазировать о том, чего нет, поэтому не увидев ответной реакции, просто отошел в сторону. Точнее, не так. Реакцию он как раз-таки видел, и она сжигала его до костей. Иванна его боялась и избегала, поэтому, сумев обуздать самобичевание, ушел с головой в учебу, факультативы, тренировки по “шабашу”, хоть те и проходили без аспидов и в неполном игровом составе, а также дополнительные занятия Ратной магией и Морную сечу.

— Ты его не перевариваешь, да? — спросил Ваня у шедшего впереди Яромира, и тот окинул друга будто бы непонимающим взглядом. — Да ладно тебе! Будто я не вижу!

— Тогда зачем спрашиваешь, раз видишь.

— Надо же о чем-то спросить.

— А больше уже и не о чем, да?

— Помнится, ты не любишь свой день рождения, что сейчас изменилось?

— Да я вроде и сейчас не пищу от радости!

— Это я вижу.

— Очень рад за твое зрение!

— Но мы идем праздновать!

— О, Ярила, помоги…

— Кстати, я вот лично вообще удивлен, что ты в эту общину попал, — произнес Ваня, когда они проходили мимо балагана, где местные коллективы пели песни красивыми и звонкими голосами, аккомпанируя себе гармонью и гитарой.

— Это к Алатырю претензии.

— Ты не соответствуешь им! Тебе бы к нам! Ну или на крайняк к святичам! Эй, холодная глыба, ну скажи что-нибудь!

— Третьяков, чего ты от меня хочешь?! У меня ощущение, что твое воскрешение сделало тебя еще более приставучим!

— Это я еще не старался.

— Охотно верю. А по поводу ярилы — подключи чертоги памяти и проведи анализ. Не место мне ни среди колядников, готовых идти ради цели по головам, ни среди святичей, что с этими головами отдаются одному делу. Даже Владимир не такой помешанный был на Ратиборе, как этот, — Яромир скосил взгляд на Женьку, веселящего девчонок и Никиту. — И уж тем более мне не место среди купалавцев! Разве я пышу жизнью и любовью к окружающим?! Только ярила.

— Докажи! Спой песню!

— Думаешь, не смогу?!

— И посопливее!

— О, ты об этом пожалеешь!

Полоцкий еле сдержал улыбку, узнавая в Ване старого друга, с которым они были знакомы с самого детства и еще тогда успели обзавестись общими приключениями. Фыркнув, снял ферязь, шапку, отдал все это Третьякову и легко пихнул его плечом. А тот улыбался уже во весь рот, чувствуя, что ему снова удалось взять того на слабо. Чем отличался Яромир, так это тем, что легко поддавался на подобное. Ему казалось важным доказывать свою правоту. И хоть в последние годы ему пришлось замкнуться в себе, однако, Ваня помнил того Яромира, который не был затюкан осуждением семьи и клеймом проклятого сына императора. Он знал, что тот способен почти на все, если ему приспичит.

— Яр! — крикнула Мирослава, когда заметила, что друг отделился от их компании и пошел дальше к балагану.

— Не спугни! Сейчас что-то будет! — Ваня обернулся на нее, и девочка увидела его лукавую улыбку.

— Ты что, заколдовал его?

— Если мне когда-то это удастся, то явно не сойдет с рук. Поэтому наблюдаем историческое событие!

Яромир, одурманенный неясными эмоциями, прошел сквозь толпу зевак к деревянной постройке, на которой выступали артисты. Сейчас они готовились к следующему номеру, и один из них — гармонист — удивился, когда к нему подошел яриловец. Парня теперь знали почти все из-за участия в Морной сече, где часто мелькало его лицо. Коротко переговорив, мужчина снял с плеч ремни и передал инструмент высокому парню, который тут же забрался на помост. Он освещался яркими огнями кристаллов и гирлянд, а сзади была натянута ткань, имитируя сцену.

Парень прошелся по кнопкам клавиатур, быстро убедившись, что инструмент самый простой и не чета тому, что был у него самого. Но его аккордеон находился во дворце в его покоях, поэтому делать было нечего. Толпа немного притихла, и он заметил друзей, пробравшихся в первый ряд и собирающихся наблюдать за его выкрутасами. На самом деле и сам не знал, зачем это делает. Просто захотел вспомнить себя былого, не задумавшегося обо всем, что гложило сейчас. Хотелось вернуться в беззаботность и легкость, которые себе больше не позволял. На его лице появилась фирменная кривоватая улыбка, и он прошелся взглядом исподлобья по зрителям. Пальцы ловко взяли первые аккорды, и медленная мелодия ознаменовала вступление. Ваня громко свистнул, друзья наконец отмерли, зааплодировали, и толпа их охотно поддержала.