— Главное, что все получилось!
— Да, чуть не довели княжича до шоковой комы! — хохотнула Астра, придерживая на голове платок. Ветер задувал в уши, а они были ее слабым местом.
— Это уж точно. Вот какой подставы не ожидал, так это такой! — хмыкнул Яромир. Он уступил дорогу двигающемуся навстречу мужчине, который недовольно оглядел шедших в сторону центра второкурсников.
— Но ты ведь знал, что мы можем?!
— В вас я даже не сомневался! А кто людей в столовой собрал?
— Разве среди нас много организаторов?
— Это Ванюта!
— Да, а я что? Просто предложила, вот все и согласились, — Иванна скромно пожала плечами, делая вид, что ее заслуг в этом не было. Собственно, ей и, правда, не составило особо труда собрать одногруппников, подобрав правильные слова. А уж остальные, кто присутствовал в столовой, и сами согласились. Она считала, что дело было больше в самом Яромире, который, хоть не хотел и ничего для этого не делал, но все же был довольно известной и обсуждаемой в школе личностью. И было непонятно, повлияло на это высокопоставленное положение его семьи, или сам парень: красивый и закрытый, даже отчужденный от многих вещей, плюющий на чужое мнение, привлекающий к себе чужой интерес собственным магнетизмом. Наверное, одно не существовало без другого. А Иванна, искренне считала его своим другом, поэтому легко организовала людей.
— Что ж… спасибо вам! — Яромир едва дотронулся до ее спины ладонью, облаченной в кожаную перчатку. Он никогда и ни с кем не переходил личных границ так, как делал это с Мирославой. Но Морозова сама проявляла свою привязанность тактильностью, а от Иванны он чувствовал отстраненность и некий очень глубокий и потаенный страх. Парень не знал о его первопричинах, но знал то, что он исходит не только по отношении к нему. Ко многим. Будто девочка не доверяла всем, кто ее окружал. Будто однажды обожглась так, что теперь ей трудно открываться. Она была тем самым звеном в их компании, которое скрепляло их всех, служило мягким и спокойным буфером. Все они: Яромир, Никита, Мирослава и Астра — были чересчур характерны. Каждый по-своему, но нередко среди них вспыхивали ссоры даже на ровном месте. Так же быстро, как возникали, они столько быстро и затухали, опять же благодаря Иванне, которая своей мягкой дипломатичностью и незаметной новым знакомым природной твердостью ловко эти конфликты купировала.
Он не знал, насколько та была открыта с девчонками, хотя мог предположить, что большой дружбы между ними всеми не водилось. Мирослава, честная в своих откровениях, не раз ему говорила, что женская дружба ей непонятна и сложна, поэтому и предпочитала больше дружбу с парнями, которые всегда с легкостью принимали ее в свою компанию. Астра, кажется, с Иванной была ближе, но почему-то он не мог представить их откровенничающими. С Астрой было сложно, и, как ему стало известно, пару лет назад она конфликтовала со своими подругами. И, вот ведь совпадение, ими были София, Агата и Лина. В этом и крылась причина ее отстраненности и недоверия.
Таким образом, Иванна оставалась для него самым неразгаданным человеком, но он умел прислушиваться к своему чутью, которое убеждало ей доверять. И просило быть с ней очень тактичным. Это, к слову, давалось ему легко, поскольку девочка отвечала тем же. Взаимоуважение, вот на чем строилась дружба в их компании. Если быть откровенным, никто из них не лез другому в душу, если тот этого не хотел. Яромир видел, как что-то происходит у Никиты с его Рыськой. Друг немного замкнулся в себе и бывал странноватым: часто бормотал себе под нос, явно разговаривая о чем-то с белкой, зарывался в учебники и еще пуще прежнего пропадал в библиотеке. Но рассказывать пока ничего не хотел. Никому. Его право. То же самое касалось и Астры. Внешне спокойная и холодная, внутри она кипела. Что-то происходило в ее голове, будто борьба добра со злом, со своим вторым я. Борьба разума и сердца. И если Яромир судил верно, то объект ее внутреннего раздрая, часто пропадающий на ферме, тоже ничего толком не делал для того, чтобы чаша весов наконец склонилась в его сторону.
Полоцкий будто нутром чувствовал все изменения в друзьях. И во взгляде Рублева ему четко виделся интерес и симпатия, но парню явно не хватало напора и смелости. Он вообще был своеобразным человеком, который мог поступать абсолютно неординарно и не боялся идти наперекор всему. Но мог и входить в состояние анабиоза, больше ничего не предпринимая. Астра, девушка гордая и самостоятельная, точно в какой-то мере была в нем заинтересована, но Яромир решил, что интерес этот, скорее, отрицательный. Будто бы в ней поднимался негатив от одного только упоминания о Юре. Для него это было странно и не могло совпадать с понятием симпатии: человек, который тебе нравится, не должен и априори не может вызывать отрицание и агрессию. И это не говоря о том, как Астра реагировала на Софию и ее подруг. Тут надо было держать ухо в остро, чтобы не допустить очередной драки.
Что касалось Мирославы, то эта девчонка, внешне веселая и бойкая, замирала каждый раз, когда на горизонте появлялся Тихомиров. И тут уже у самого Яромира в груди зарождалось нечто, что не могло бы назваться просто антипатией к святичу. Он его не воспринимал на каком-то генетическом уровне. Будто внутренний волк, единожды с ним столкнувшись, сразу же записал Тихомирова в ряды соперников. И хотя тот на самом деле парнем был неплохим, отлично учился, добивался успехов на ратном поприще, но, как говорится, волку не прикажешь. Не нравился и все тут. А грусть в глазах подруги, которую сковывала странная робость в присутствии Женьки, не говорила ни о чем хорошем. У нее до сих пор к нему что-то было, и это Полоцкого раздражало.
Сегодня был последний день февраля, считавшийся его днем рождения в невисокосные годы. Всю прошлую неделю проводились обряды, связанные с уходом за скотиной, поэтому школьники часто пропадали на ферме. Слава Велесу, никакой коровьей смерти в этом году не случилось!
— А куда мы идем? — спросила Иванна. Она, как и все, была на Малахитнице всего несколько раз, не считая дня, когда их приводили на Чеканный двор, а еще, когда они пробрались в кабинет Хозяйки Подгорья. На улице уже темнело, зажглись в фонарях кристаллы, в которых концентрировалась световая магия. Ведьмагов, спешащих по своим делам, а также и прогуливающихся спокойным шагом становилось только больше. Рабочий день заканчивался, и люди покидали работу в надежде на вечерний отдых и празднование Велесова дня.
Они приближались к узкой пешеходной улочке, именуемой Красной. Здесь располагались небольшие магазинчики со сладостями, канцелярией для учебы и работы, специализированные магазины для алхимиков и зельеделов, зверомагов, букинистические и ювелирные лавки, бутики с одеждой из последних трендов моды ведьмагов. Дальше улица расширялась, и открывался вид на круглую торговую площадь, названную в честь этого Ярмарочной. Здесь концентрировались бары и кафе с различными кухнями, привлекая посетителей восхитительными ароматами пряных специй, кофе, шоколада и выпечки. Посреди площади находился фонтан круглой формы из желтого мрамора с заостренными многочисленными концами, напоминающими лучи солнца. Сейчас он не работал, зато в теплое время потоки воды направлялись так, что под ярким солнцем они становились ловушкой для радуги.
Однако сегодня здесь оказалось не менее красиво, поскольку ведьмаги праздновали Велесов день и организовали очередную ярмарку. Между лавками были развешаны светящиеся флажки в форме огня, и гирлянды, переливающиеся в хаотичном порядке всеми цветами. Играла музыка. И хоть день Велеса не праздновали в империи так, как Коляду или Масленицу, все же люди, уставшие после зимы, хотели отдохнуть и повеселиться. Многие торговцы раздавали ароматные чесночные и сладкие лепешки бесплатно, чего не мог не заметить вечно голодный Никита. Он и Мирослава наперегонки рванули к ближайшей лавке, где продавец: высокий, и круглолицый мужчина, укутанный в тулуп, ловко жарил лепешки прям на улице. Он задорно пританцовывал и улыбнулся, когда заметил очередных посетителей.
