— Кто знает, что будет на третьем испытании! Мы вас пытаемся подготовить ко всему!

— Я съем свои перчатки, если мы вновь проиграем, — Тихомиров сел рядом со всеми, положив локти на разведенные колени. Дождь стих, и по ушам перестал бить неимоверный шум стихии.

— Тогда можно сразу запастись сметаной, чтоб легче шло!

— Морозыч, не нагнетай!

— Ничего не потеряно, когда вдруг случается неудача! Это лишь ваш новый шанс все обдумать, сделать работу над ошибками и победить самих себя! — Пень-Колода присоединилась к ученикам, не жалея своих брюк. Она вытянула вперед ноги, сложив одну на другую, и оперлась ладонями позади себя. Несмотря на свою аристократичную стройность и высокий рост, ей удалось удивить всех присутствующих скоростью и ловкостью, поэтому Никита, повернувшись к классруку, спросил:

— А где вы так научились… ну… всему этому?

— Чему? Бегать? Велико учение!

— Да и не только. Вы и рвы сегодня прошли так, будто каждый день тренировались! Откуда такие навыки? — Женька, которому тоже стало интересно, пытался оттереть грязь с ладоней.

— Вам, правда, хочется узнать? — она выгнула темную бровь в вопросе, и пара шрамов на ее лице натянулись.

— Если честно, то да, — Ваня кивнул. Чувствовал он себя отлично, тело подчинялось, аппетит вернулся, силы были. Если бы не одно но — чтобы предотвратить повтор неподготовленности ко второму испытанию, пришлось перейти на трехразовое деление одной процедуры. И хоть общее самочувствие улучшилось, три дня в месяц приходилось тратить на самобичевание и мерзкую эйфорию от получения дозы крови. И самое мерзкое, что еще поддавалось его контролю — это желание. Желание получить эту дозу. И эти мысли одолевали его, угнетая человеческое сознание.

— Когда-то мы с моими школьными друзьями ходили на Ратную магию. Тоже к Корнею Егоровичу.

Воевода наблюдал за тем, как Яромир справляется, впрочем, вполне успешно, с летящим в него огнем, пока шел по перекладине. И поэтому разговора тренер не слышал.

— Серьезно? У нас ни одной девчонки не записалось! Ой… — Женька осекся, поняв, что причислил учителя к категории девчонок. Хотя да, надо было отметить, не тянула та на свой возраст, и лишь шрамы выдавали жизненный опыт.

— Тогда и я была единственной. А в Каменном Остроге нас всего трое было на курсе.

— Не может быть! Вы учились в Ратиборе?!

— Училась. Тихомиров! Успокойся, я начинаю переживать за твое состояние! — Рогнеда смотрела, как третьекурсник вскочил с места, чтобы обойти друзей и присесть напротив преподавательницы. Сделал он это так внезапно, что сидящая рядом Мирослава дернулась от неожиданности.

— Вы сами туда поступили?

— Естественно.

— Не может быть! Воу!

— Это и, правда, круто! — Мирослава посмотрела на Пень-Колоду новым взглядом. С еще большим уважением. Ведь пройти ратную подготовку у Воеводы, суметь поступить в Ратибор — это сложно даже для парней! У девочки загорелись огнем глаза, в которых промелькнула мысль: а не получится ли и у нее туда поступить?! Чем черт не шутит? Служба в главном комиссариате магического правопорядка была голубой мечтой многих ведьмагов: она сулили престиж, карьерный рост, уважение и возможность контролировать деятельность лиходелов, делая мир добрее и чище!

— Спасибо, что оценили мои заслуги! — Рогнеда Юлиевна улыбнулась, покачав головой и скрывая тот факт, что ей была приятна их гордость.

— И если бы не ушла со службы, смогла бы сделать отличную карьеру! — Корней Егорович незаметно приблизился к ним, а следом подошел и обессиленный Яромир, тут же рухнув спиной в лужу рядом с Мирославой. — Нет, ну с такими задохликами мы точно состязания не выиграем!

— Можете делать со мной что угодно, но я больше не могу, — ответил Яромир, глубоко вдыхая влажный воздух. Щеки его раскраснелись, а на лбу выступил пот, который тут же смывался редким моросящим дождем.

— Думаю, на сегодня действительно хватит! — Пень-Колода приняла крепкую, однако, покрытую старческими пятнами руку Воеводы, и встала на ноги, игнорируя, что по штанам ручьем льется вода.

— Встречаемся с вами послезавтра! Не опаздываем! И возьмите уже свою силу воли в кулак, а то стыдно!

ᛣᛉ

Одним утром Яромир лежал в своей постели “Каменного” блока под мягким одеялом, обнимая подушку, при этом утыкаясь в нее лицом. За последние недели он безумно устал: как физически, так и морально, и в выходной старался спать столько, сколько требовали изможденные мозг и организм. Однако сегодняшние планы не сбылись, поскольку в уравнение “отдых плюс сон равно хорошее настроение” вмешалась еще одна переменная. Переменная та попрыгала по его кровати, перескочила ему на голову и стояла так, проводя пушистым хвостом по лицу. Когда мелкие волоски защекотали губы, он застонал на всю комнату, выражая свое негодование.

— М-м-м!

Ответом ему была тишина, зато белка, скачущая по нему безо всякого стеснения, пыталась что-то найти в черных волнистых волосах парня. Яромир, приподнявшись, мотнул головой, и белка соскользнула вниз, ухватившись лапками за жемчужное ожерелье, заинтересовавшее ее золотой застежкой.

— Брысь!

Та идти куда-то не хотела и теперь лапой оттянула ему губу, чтобы, наверное, проверить много ли в его рту поместится орешков.

— Да чтоб тебя, Рыська!

Сев на кровати и отплевываясь, парень уставился на пустующую кровать друга. Он посмотрел на висевшие на стене часы, те показывали почти что полдень. Ну да, высыпавшийся за ночь богатырским сном Никита уже давно бодрствует и, наверное, даже успел слинять в библиотеку.

Белка, не привыкшая сдаваться, запрыгнула Яромиру на обнаженное плечо, корябая светлую бледную кожу коготками. Он скривился, обессиленно возмутившись:

— Ну чего ты пристала ко мне?!

— О! Ну наконец ты проснулся! Княже, день в разгаре! — в неосвещенную комнату, где, однако, постоянно горел камин, ворвался Никита. Он, розовощекий и лохматый, скинул на свою кровать игровую шубейку, варежки и шапку, а затем завалился на кровать друга. Он вернулся с тренировки по “шабашу”, которые не прекращались даже зимой в лютые морозы. Но аспиды впадали зимой в апатию, поэтому игры в это время сокращались до минимума, концентрируясь только в высшей лиги с более взрослыми змеиными особями. Парень поежился. — Фух! Ну там и мороз! Надоел уже!

— А ты мне надоел со своей белкой!

— У-у! А чего это мы без настроения? Рыська, иди ко мне!

— И вообще, Вершинин, иди к себе! Ты грязный, а постель только вчера перестелили!

— Как все серьезно… Что случилось-то? — все же Вершинин никуда не ушел, а так и продолжил лежать. Он выставил руки, и его подопечная прыгнула ему в ладонь. — Какая ты у меня умница! Все понимаешь!

— А ты не можешь ее закрывать? В клетке, может?! Если она меня разбудит еще раз — клянусь, за себя не ручаюсь!

Яромир встал, подтягивая на бедрах пижамные штаны. Он схватил со стула белоснежное полотенце и перекинул его через плечо, по которому тянулся тонкий шрам, полученный еще в детстве.

— В клетке?! Это тебе не сказки Пушкина! Рыське нужна свобода!

— А тебе не нужен выспавшийся друг?

— Это вопрос приоритетов?

— Угомони свою Брыську!

— Рыську!

— Иначе клетку куплю ей я! И ключ буду выдавать по графику!

— Да что она сделала?!

— Я хочу спать столько, сколько спится, а не тогда, когда твоя белка решает проверить мои зубы на их наличие!

Рыська тем временем притихла, сидя на груди у Никиты, которому стало смешно.

— Ну она же любопытная!

— А я скоро стану злым!

— А сейчас ты не такой?

— Я ушел. Надеюсь, в ванной я смогу побыть один?!

— Княже, да как же ты без меня там, а вдруг утопнешь?! — Вершинин рассмеялся в голос, увидев скривившееся лицо друга. — Иди, кому ты нужен!

Ничего не ответив, Яромир развернулся к двери, поправляя на груди оберег чертога волка, но замер, поскольку услышал:

— Считаешь, он встал не с той ноги? Это да… Стоп! Она… Она говорит!