— Виктор, рад был увидеться! Не болей! — Полоцкий прыгнул в карету, дверь за ним захлопнулась, и кони умчали повозку в заснеженный темный предрассветный лес.

Волконский проводил его тяжелым горящим взглядом, все еще держась за живот. Кое-как выпрямился во весь рост и пошел к карете Святгорода, с раздражением признавая проигрыш: в такой магии Владимир всегда был сильнее, да и годы службы в Ратиборе, смеживающейся с постоянными тренировками и ратной подготовкой, сделали свое дело. А ему, Виктору, переучивающемуся магии и бытовым вещам с правой на левую руку, перстень на которой капризничал, до такого мастерства было далеко.

ᛣᛉ

Капли бесконечного холодного ливня больно падали на лицо, но Мирослава продолжала лежать на голой земле, испещренной трещинами после засухи. Земля охотно принимала влагу, но она уже напиталась с излишком, и на поверхности появлялись лужи.

— Поднимаемся, гаврики! Не время плакать! — Корней Егорович, тренер по Ратной магии, расхаживал около одинокого лысого дерева, ничуть не промокший, в отличии ото всех.

После второго испытания прошло уже несколько недель. Восстановились они за пару дней, и на этом спокойствие вратника и четырех его клевретов было утеряно. Нравоучения, высказанные единожды сначала Августом Кондратьевичем, произвели на всех неизгладимое впечатление, поскольку слова он подбирал такие, что уязвленная совесть давила на осознанность. Затем претензии, сказанные Рогнедой Юлиевной, не считавшей, сколько раз за день она повторяла им о их безответственной подготовке и отношению к состязаниям, добавили масла в огонь. Ежедневные тренировки у Воеводы, который принял их очередное поражение за свое личное оскорбление, добивали окончательно. И это не говоря о том, что говорили в школе. Два стабильных вторых места перестали удовлетворять народ, и все они перешептывались за спинами участников о своих недовольствах.

Все это сделало февраль-лютень невыносимым для пятерых школьников, борющихся не только с непогодой и метелями, обрушившихся на Подгорье, но и совмещающих учебу, тренировки и дополнительные занятия по многим предметам в рамках Морной сечи.

После пробуждения от лечебного сна, необходимого для восстановления магических резервов, потраченных в Нави, вся команда во главе с Августом Кондратьевичем собралась в одном из учебных классов, чтобы посмотреть повтор эфиров и разобрать ошибки и относительно умные и логичные действия всех трех команд. После просмотра стало ясно, почему выиграл Долгорукий со своими клевретами: они не теряли время на разговоры и очень быстро миновали болото, особо ни к чему не прислушиваясь, либо следуя своему внутреннему чутью. Когда услышали крик ребенка, Юра Казак применил заклинание поиска, поскольку они сразу догадались, что это их “шестой”. Ребенок лежал в овраге, а не подозревающая об их присутствии богинка преспокойно купалась в прудике. На ребенка Вадим Дрозд наложил заклинание немоты, чтобы тот больше не кричал, а потом им удалось применить магию стихии: ветер подхватил всех пятерых парней, и они летели, несмотря на проливной дождь и грозу. Но богинка, выбравшись на берег, превратилась в туман и преградила им путь, став густым влажным маревом, из-за которого команда сбилась с пути. Они теряли время, ища верную дорогу, пока Саша Мурашко не стал разрезать туман магией света, и тот наконец отступил. Миша Потемкин приметил Избушку, и они снова взяли курс на другой берег пруда, пока Долгорукий все это время поддерживал их всех потоком воздуха.

Следующими показали ведоградцев, и подошедшая Рогнеда Юлиевна сделала им замечание: слишком много разговоров и отвлечений на что-то ненужное. Также их самих выдал ребенок, закричавший на всю округу уже около пруда, да и не надо было вступать в прямую схватку с богинкой. Им повезло, что Мирославе удалось вызвать свой ковер, что само по себе многих удивило: ведь ковер лежал в ведовском чемоданчике в Яви, а смог преодолеть преграду и прилететь к ней в Навь. Но ответить, как у нее это получилось, девочка не смогла, поэтому тему оставили открытой без ответа. Однако были отмечены воздушные щиты от дождя, которые смогли дать подросткам передышку от ливня, кислородные маски, внимательность Яромира, заметившего следы лягушки, да и в целом их успехи не были совсем провальными. Просто немного опоздали.

Последними были родославцы, которым не повезло с самого начала. Богинка, видимо, разбуженная специально для сечи, решила погулять по округе и не осталась у пруда, как две другие. Спрятав ребенка, в конечном итоге нырнула в болото, где и затаилась. И когда команда Толи Донского пробегала по кочкам в топи, ухватилась за ногу Ангелины Разумовской, и парни, сначала растерявшись, потеряли на этом драгоценное время. Огнем отогнав разозленную богинку, которая для своего удобства перекинула свои длинные груди себе за спину, Родион Хмельницкий и Борис Хома смогли втащить свою сокомандницу, до самого подбородка промокшую в болотистой гнилостной воде, а Толя и Леша Попович в это время насылали дождь на место, где затаилась под водой богинка. Она кричала и захлебывалась водой, с каждой секундой стервенея все сильнее.

Когда послышался крик ребенка, смогли забрать его только тогда, когда выставили щиты невидимости от богинки. Но держать их во время бега было им не под силу, и потому пришлось тратить много энергии на оборонную магию, призвав стихию огня — его богинка боялась не меньше, чем сильных заговоров и железных острых прутьев. Чтобы перебраться через пруд, применили магию воды, а, если быть точнее, смогли заморозить пруд. Лететь ни у кого не было сил, и все побежали по относительно крепкому льду. Но в какой-то момент удача снова покинула команду — лед треснул, и все провалились под воду, а затем добирались вплавь. Толя держал ребенка одной рукой над головой. В общем, как подвели итоги ведущие программы и Роса с Пень-Колодой: не повезло.

— Я больше не могу! — Мирослава провела ладонями по лицу и кое-как села. Легкие горели от нагрузки, тяжело вдыхая душный из-за дождя воздух. Сегодня им предстояло пробегать через рвы по тонким перекладинам, отбиваясь при этом от летящих толпищ насекомых заклинаниями. Рвы были длинные, по тридцать метров каждый, а перекладины тонкие, скользкие и шаткие. Насекомые и подавно голодные и бешеные, не помогали даже антимоскитные заклинания.

Кожа зудела, и девочка, сидя в луже, чесала искусанную руку, глядя, как по рву ловко пробегает Женька, которого гоняли куда больше остальных. Ему приходилось отбиваться еще и от летящих в него огненных вспышек, водных шаров и шквального потока ветра. Вскоре рядом к ней в лужу сел Третьяков, а следом и Вершинин. По перекладине тем временем шел Яромир, отлично державший равновесие с помощью посоха. Выставляя щиты, ловко переставлял ноги и двигался очень быстро. Недавно их научили заклинанию тени. Необходимо было войти в ближайшую удобную тень и сказать:

— Умбра эллипсис! — и вот ты уже сливаешься с тенью дерева, отсветом каменных чаш с кристаллами и мраком забытых и запыленных углов помещений. Поэтому сейчас Яромир пытался применять новый навык, чтобы сбить с толку насекомых.

— Что, сели в лужу, мои птенчики? — Рогнеда Юлиевна, тоже часто присоединявшаяся к их подготовке, шла по воде в высоких сапогах, уперев руки на талию. Ее промокшая рубашка липла к телу, а с черных волос, как и у всех, стекали дождевые капли, смешанные с потом. Надо было отдать ей должное: она своим примером показывала, что нет ничего невозможного. Чтобы не терять собственную форму, занималась вместе с ними, оставляя позади себя парней и Мирославу, которым не хватало дыхалки. Наверное, только Женька своим напором составлял ей достойную конкуренцию, а остальные лишь послушно делали свой минимум.

— А тут куда не глянь, везде лужа! — буркнула Мирослава, когда Женька подошел и протянул ей руку, чтобы помочь встать. С тренировочных свободных брюк-галифе по ногам полилась вода, и девочка скривилась. Однако скользкая и дрожащая от изнурительной физической нагрузки ладонь парня дрогнула, и девочка плюхнулась обратно. Сидевший рядом Никита, облитый брызгами, даже не скривился, настолько ему было все равно: каплей больше, каплей меньше.