— Что за пессимизм?

— Правда жизни!

— Ты нас по себе не равняй! — фыркнула Мирослава, сдув с глаз тонкую прядку.

— Давайте подальше от болота уйдем, — Яромир посмотрел на подругу, держащую щит, с которого потоком лилась вода. — Тебе помочь?

— Нет. Бежим!

Сорвавшись с места и оставив за собой болото, Женька бежал первым, внимательно вслушиваясь и всматриваясь во все имеющиеся заросли. Крик усилился, и Никита рванул влево, поднимаясь по небольшому склону. Под ногами пружинил прошлогодний пожухлый ягель и хрустели кустики брусники.

— Кажется, это где-то здесь!

Вершинин остановился перед оврагом и мигом нырнул вниз.

— Давайте не будем разбегаться! Все за ним!

Дождь стал стихать, и запыхавшаяся Мирослава опустила руки, когда взбежала наверх вслед за остальными. Никиту они застали стоящим над красным свертком. Парень ошалело посмотрел на Женьку.

— Так, вратник, ты же должен провести всех через Навьи ворота? Тогда сам бери!

— Что там? — Тихомиров спустился вниз, скользя по мокрому травяному настилу. Подол его черного ферязя тащился следом, не зачарованный лететь над землей, и потому уже весь вымок и отяжелел. Тут парень остановился, как только его глазам стал заметен их спутник.

— Ну чего застыли? Забирайте и пойдем! — Ваня осматривался по сторонам. Однако, когда снова раздался крик, глянул вниз, нахмурившись.

— Это ребенок! — оповестил всех Женька, но с места даже не сдвинулся.

— Чей ребенок? — Мирослава присела на корточки, чтобы отдохнули уставшие после бега ноги.

— Кажется, человечий… Мира, бери его на руки и пойдем!

— Я?! — она едва не села на пятую точку, покачнувшись, но ее придержал за капюшон Яромир.

— А кто из нас девчонка?!

— Сам неси! Я не люблю детей! Еще и постоянно орущих!

— Ты же будущая мать!

— Тогда ты — будущий отец своего будущего ребенка от будущей жены!

— Да навью срань… Мира!

— Я боюсь! Он же маленький совсем!

— Будто я не боюсь… — Тихомиров, глядя на подругу, лицо у которой вытянулось в испуге, почесал затылок.

— Стойте! — Яромир, мучаясь от ломоты в костях и покрываясь мурашками от легкого озноба, соскользнул вниз и нагнулся над свертком. Он внимательно осмотрел заплаканного, вполне себе милого ребенка, не выказывая никаких эмоций. Тот смотрел на него в ответ зареванными влажными глазками с длинными ресницами, почти не моргая от страха. — Прежде чем тащить его с собой, проверим, не подменыш ли это… Вершинин, продекламируй!

— Э-э-э…

— Не понял, ты завис?

— Погоди… — Никита, сделав шаг вперед и нагнувшись, аккуратно поднял завернутого в красное одеялко ребенка, которому от силы было месяцев пять-шесть. — Кажется, он замерз, бедняга. А, может, проголодался…

— Хоть грудью покормить не предлагают, — буркнула себе под нос Мирослава, и стоявший рядом Ваня весело хохотнул. Яромир же пощелкал пальцами перед Никитой.

— Вершинин!

— Эм… Подменыши… они почти не спят, постоянно орут…

— Ну пока два из двух! — буркнул Женька, наблюдая, как Никита прижимает к себе ребенка.

— Да погоди ты! Еще они не растут, но тут мы не узнаем так быстро. Часто у них бывает непропорционально большая или же маленькая голова, огромный живот, когти вместо ногтей.

— Ну-ка давай проверим, — Яромир стал развязывать ленту на одеяле, чтобы осмотреть руки младенца. Тот скуксился и снова захныкал. Вершинин цокнул языком.

— Не бойся, малыш, этот волчок не укусит тебя за бочок. И я тебя в обиду не дам!

— Что у вас там происходит? — крикнула Мирослава, плохо слыша бормотание Никиты.

— У Вершинина проснулся материнский инстинкт! — фыркнул Полоцкий, наблюдая, как друг отбросил в сторону уголок одеяла и вытянул вперед указательный и средний палец, изображая козу и щекоча ребенка.

— У-у-у, забодаю-забодаю!

Тот заливисто рассмеялся от щекотки и замахал ручками. Перехватив одну, Никита распрямил маленькие пальчики из сжатого кулачка и с облегчением выдохнул.

— Когтей нет!

— А какие еще признаки? — Женька, со страхом глядевший на маленького ребенка, напрочь забыл всю теорию.

— Ну-у-у… Есть косвенные признаки, но по ним сложнее определить в наших условиях. Допустим, в помещении гаснет свет, у коров пропадает молоко, в доме пропадает еда и заводятся полчища мышей.

— Да обычный ребенок это! — Ваня потянул носом воздух: душный, влажный и спертый. Сняв заклинание маски, облизал пересохшие губы.

— Похоже и, правда, обычный, — согласился Тихомиров. — Тогда, Вершинин, неси его сам.

— Эй! Почему я?!

— Потому что больше никто не хочет! К тому же ты его нашел! Уходим! Надо отыскать Избушку!

Никита прижал к себе заерзавшего ребенка, смотрящего на него большими глазками с длинными, как у белки, темными ресницами. Только они поднялись из оврага, Мирослава заглянула в сверток и улыбнулась. Никита тут же предложил:

— Может, ты понесешь?

— Нет-нет, твоя забота, молодой папаша!

Теперь пришлось спуститься к тропинке, по которой они шли ранее. Яромир первым ступил на нее, но тут же склонился ниже, разглядев на непротоптанной земле следы.

— Идем! — Тихомиров подошел ближе, уже собираясь обойти присевшего яриловца, но тот выставил руку и преградил ему путь. — Что-то нашел?

— Посмотри!

Тот указал длинным пальцем на размякшую землю. Женька присел рядом, вытянув шею и прищурившись. Медленно повернулся к Яромиру, выжидающе смотревшего в ответ. Парни молчали, обдумывая увиденное. В итоге разрушила их молчание Мирослава:

— След лягушки. И что с того?

— Это странно. В округе ни одного живого существа не было, а тут лягушка! — Женька встал, поправив на руке перчатку. Яромир же припал к земле, почти касаясь ее носом и принюхиваясь. Посмотрев вперед, согласно кивнул.

— Живых тут и нет. Но кое-кто уже знает, что мы здесь.

— И кто же?

— Богинка. Надеюсь, что одна.

Все переглянулись и, словно по команде, рванули вперед, что было мочи.

ᛣᛉ

Вечерело.

— Ты хоть что-нибудь расскажешь? Астра! — Иванна шла за подругой по школьному коридору, переполненному школьниками. Они только вернулись из Пущи, куда ходили в баню. Все еще стояли жгучие морозы, державшие природу Подгорья в сладкой и крепкой дремоте до самого весеннего равноденствия и первых весенних обрядов пробуждения.

Запахиваясь в тулуп, чтобы не продрогнуть на сквозняке, Астра чувствовала себя загнанным в клетку зверем. Ну как так могло произойти?! Нет, она полная дура! Надо было сразу уходить, а не предаваться совести, советовавшей проследить за состоянием Рублева, с дуру выследившего Жар-птицу! Ну Юрка-дурак какой-то, ей Богу!

— Астра!

— А?

— Мы пойдем сегодня смотреть второй эфир? Астра!

— Вань! Ну что тебе от меня надо?

— Всего лишь ответы на мои вопросы. Знаешь, я вчера весь вечер тебя ждала, а когда ты не вернулась в спальню после отбоя…

— Это вышло случайно!

— Ты… у него осталась, да? — подруга спросила это шепотом, и по ее лицу пробежала тень искреннего беспокойства. Они за целый день не нашли времени толком что-то обсудить, и только сейчас после бани, когда их не могли подслушать девчонки, Иванна решилась поднять эту тему.

— Если я тебе расскажу, ты точно не поверишь!

— Отчего же?

— Да такого просто не бывает! Представляешь, захожу я к нему в комнату, а там…

Они прошли в длинный коридор, через который можно было попасть на лестницы-самокатки, везущие в каждый хребет. Народу здесь было не меньше. Банный день заставил многих покинуть общежития общин, поэтому до ужина в корпусе стоял гомон голосов, как во время уроков, однако, более веселый и беззаботный.

Пока Астра рассказывала все тихо, но в подробностях, слегка приукрашивая собственную реакцию на произошедшее, девочки дошли до комнаты, переоделись, взяли пледы и двинулись в хребет «дураков» к старшекурсникам и их волшебному подносу. Не успели они занять себе места, намереваясь сесть рядом с яриловцами, как, к удивлению девочек, к ним подошел Велигор.