Зашипев от боли, расползающейся по всей руке, Юра выгнулся почти дугой, и Астра вскрикнула от испуга. Медзнахарка продолжала что-то шептать, и девочка почти навалилась сверху, чтобы удержать парня на месте. Рука его светилась красно-оранжевыми переливали, а боль явно не стихала. Время будто остановилось, минуты слились в часы, бесконечные и томительные.

— Слова мои — ключ. Магия моя — замок, — Валентина Петровна убрала свою ладонь и устало отошла от кровати больного.

Астра сползла на пол, пытаясь прийти в себя. Кончики пальцев дрожали, не получалось даже поправить задравшуюся кофту. Она посмотрела на женщину, закрывающую свой чемоданчик со снадобьями, порошками и мазями.

— Сейчас ему нужен сон. Долгий и крепкий.

— Вы не будете его забирать в Медзнахарские палаты?

— Без надобности. Главное сейчас наблюдать. Магия волшебной птицы из него вышла, но организму нужно время для восстановления. Если станет хуже — зови меня.

— Позвать вас? Но… Я ведь не могу с ним остаться! — Астра поднялась на дрожащие ноги. Комнату освещало только перо жар-птицы на рабочем столе Рублева, и девочке казалось, что света не хватало, как и воздуха. Валентина Петровна вздохнула и посмотрела на парня, свернувшегося клубочком на неширокой кровати. Он прижал к себе руку, словно баюкая ее, и, кажется, провалился в небытие.

— Предлагаешь разбудить и отвести в палаты?

— Он что… спит уже?

— Думаю, ты можешь идти к себе. В любом случае, кризис миновал. Теперь необходимо только время и курс восстановительных зелий, но это только завтра.

— Спасибо вам!

— Передай ему, чтобы завтра зашел. С таким не шутят! Правильно, что позвала меня. Ему крайне повезло, что ты оказалась рядом! — и она вышла из комнаты, оставив после себя шлейф из травянистых ароматов, а еще усталость и безмолвие. Негромко тикали часы, висевшие на стене, но на них никто не обращал внимание.

— И что же мне с тобой делать? — Астра приложила ладонь к своему лбу, глубоко вдыхая. Уж не думала она, что вечер закончится именно так. Стянув со спинки кровати плед, укрыла им Рублева, аккуратно подоткнула его так, чтобы не выходило тепло. Немного поправила подушку и замерла, разглядывая измученное лицо парня, сейчас погрязшего в неспокойных снах. Зрачки под веками бегали, а губы шевелились.

Девочка села на кровать, опершись спиной на стену и подтянув к себе колени. Закрыла глаза лишь на мгновение, чтобы взять передышку, а потом отправиться к Иванне досматривать эфир. Но сон и усталость оказались сильнее, и Астра сама не заметила, как уснула в чужой кровати.

ᛣᛉ

— Вы тоже это слышите? — Мирослава замерла, прислушиваясь. Парни все как один повернули голову влево.

— Морок? — спросил Ваня, у которого от крика забегали мурашки, а он, надо было отметить, давно на себе их не испытывал. Кожу закололо, и пришлось растирать руки, чтобы унять дискомфорт.

— Вот же! — Женька нервно облизал губы и посмотрел на свою команду. — Помните? Войдете впятером, а выйти должны вшестером! Спутник!

— Кто? Вот это спутник? Да мы ведь даже не знаем, кто это! — Никите такой расклад не нравился, как и надобность лезть в кусты в поисках их “шестого”.

— А у тебя есть еще варианты?

— А если это обман? Чтобы затащить нас в топь и утопить?

— Это чей-то детеныш, — произнес Яромир, не позволяя себе моргать, пока смотрел в сторону.

— Час от часу не легче! — Мирослава в волнении кусала губы.

— Кстати, мы теряем время, — Женька шагнул на кочку, ловко перепрыгнул на другую и дальше на третью. — Идем! Вы же не хотите, чтобы вас обогнал Долгорукий! Лично я не хочу!

— Вот это уже похоже на мотивацию, — Ваня подтолкнул Мирославу, чтобы она шла следующей, а они уж за ней.

— И еще! Дышать этим не очень полезно, наколдуйте себе защитные кислородные маски, которые я вам показывал.

— Оксиджени ларва! — и перед их лицами появились полупрозрачные черные, словно тончайший шелк, зачарованные маски. Лишь одни глаза, полные решимости, блестели над барьерной завесой. Дышать стало легче.

Вся команда шла по тонкой тропинке из торфяных, покрытых сухим мхом кочек, а крик все не стихал. Звонкий и отчаянный, от которого нельзя было закрыться или проигнорировать. Мирослава шла за Тихомировым, который не сбавлял скорость. Туман стелился плотным облаком прямо поверх темно-зеленой водной глади, источающей смрад, но сейчас он им не мешал.

Но время шло, застланное тучами солнце уже перекатилось через зенит, и Женька сбавил скорость не столько от усталости, сколько для перестраховки, проверяя сменивший кочки зыбун ногами и посохом. Кое-где тот проваливался, и маршрут приходилось менять прямо на ходу, выискивая более твердую поверхность.

Хоть зима в здешних краях Нави и проявляла себя иначе: славилась отсутствием снега и морозов, однако тусклые пейзажи из выцветшего сгнившего камыша и поваливашейся осоки, пенистой ряски, плавающей на поверхности болота, черные тучи и странный зеленоватый туман — все это действовало на психику угнетающе. Чтобы не разбредаться по всему болоту, приходилось идти почти вплотную друг к другу, точь в точь повторяя движения ног: наступали на следы впереди идущего, чтобы ненароком не провалиться в топь.

Плач стих также внезапно, как и начался, и в ушах стоял звон от мрачной тишины, в которую не проникали никаких другие звуки. Вскоре высокие заросли камыша разбавились кустами тростника, тихонько шуршащего на местном безветрии так ясно, что знающие ведьмаги смогли бы расслышать в их шепотке предупреждение об опасности. Вокруг не было слышно ни пения птиц, ни кваканья лягушек. Не летали над болотом совы, не прыгали по воде водомерки, не шуршали в кустах гадюки. Сплошное умертвие, от которого стыла в жилах кровь.

Бывало, что вратник замирал и прислушивался, и его клевреты замирали следом.

— Что-то грядет, — тихо заметил Яромир, когда они остановились в очередной раз. Воздух стал разряженным, что чувствовалось даже сквозь защитные маски. Он оседал на языке сладким послевкусием, переходящим в горечь.

И верно. Не прошло и минуты, как где-то в стороне молния прорвалась сквозь тяжелую тучу, разрывая ее и озаряя топь ярким светом. Через пару секунд громыхнуло.

— Чтоб тебя Навь побрала! — Тихомиров посмотрел вперед на тропинку, прикидывая, когда закончится болото, и начнется более-менее твердая земля. По его прикидкам оставалось недолго, но начавшийся проливной дождь, падающий косыми потоками под порывами западного ветра, все усугублял. Все мгновенно вымокли до нитки.

— Да мы уже в ней, чего ее костерить почем зря! — стараясь перекричать шум ливня, Никита поднял над ними воздушный щит: не совсем прочный и кое-где пропускающий влагу, но все же стало суше и тише.

— Вперед!

Они побежали. Не хотелось останавливаться посреди болота под проливным дождем. Под ногами хлюпало, но кожаные сапоги не пропускали влагу, и это радовало. Снова раздался детский плач, заставивший вратника увеличить скорость. Понемногу топь твердела, уступая место размягченной дождем земле.

— Ухо в остро! Болото позади, но впереди, я чую, опасность!

— Откуда доносится плач? — спросил Никита, с трудом держа над ними воздушный щит. Дождь не стихал.

— Давай я тебя сменю? — Мирослава подняла над головой руки, плетя магические нити и шепча заклинание воздушного щита: — Каэсли скутум! Каэсли скутум!

— Ох, спасибо… Нет, ну откуда же слышится…

— Это там! — Яромир указал в сторону реденькой рощи из лысых берез. Он четко различал направление, но не мог понять, кто их спутник. Перебирал в памяти весь славянский бестиарий, однако такой крик к нечисти отнести было сложно, но все же варианты были. И они не обнадеживали.

Тихомиров осмотрел тропинку, по которой они пришли, провел рукой по пространству и развернулся.

— Идем! Надо отыскать его!

— Лишь бы не гибель свою отыскать! — Ваня улыбнулся, не испытывая волнения или страха. Чувства притупились. Женька неодобрительно на него покосился.