— Посплю, и все пройдет, не переживай.

— Рублев, пусть за тебя твои поклонницы переживают. А я спрашиваю из сугубо личных и корыстных интересов.

— Поклонницы? — он недоуменно посмотрел на нее, и Астра скривилась. Свет от еле светящегося кристалла осветил его лицо, и ей открылась неприглядная картина: по лицу парня бежали капли пота от жара, глаза ввалились, а под ними выступили синяки, которых прежде не было.

— Ну сейчас, судя по твоему виду, ты ни одну бы не смог в себя влюбить. Скорее, даже отворот бы произошел. Но, говорят, ты популярен.

— Очень смешно.

— Да как-то вот не очень. Ну-ка погоди, не дергайся, — девочка подошла ближе и приложила прохладную ладонь к его лбу: влажному и горячему. — О, Жива, да ты весь горишь!

— Мелочи.

— Говори, что произошло!

— Астра…

— Рублев! Либо ты говоришь, либо я сию же секунду напишу твоему отцу!

Парень, все так же прижимая к себе одну руку, доковылял до кровати и сел, неосознанно кривясь.

— Я скажу, не шантажируй.

— Ну и? — она встала напротив, сложив руки на груди, ибо не знала, куда их деть.

— В общем… Я неудачно пообщался с Жар-птицей.

— С кем, прости?

— С Жар-птицей.

— Это ж как ты с ней общался, что тебя теперь так ломает! И где ты ее вообще встретил?!

— Отыскал.

— Рублев, ты отыскал Жар-птицу?! — не веря в услышанное, Астра присела перед ним на корточки, аккуратно поправив подол длинной юбки.

Он поднял на нее глаза и кивнул.

— Да.

— Невероятно… Но что-то пошло не так, верно?

— Если ты хочешь, я тебе все расскажу. Но только потом.

— Погоди! А что с рукой?

— Задело немного… заживет.

— Чем задело?

— Огнем.

— Ты что… пытался у нее перо забрать?

— Почему пытался? — он слабо улыбнулся, глядя на девочку. — Она мне его сама отдала. Вон оно, на столе светится. Только не… не трогай.

То, что девочка приняла за кристалл, и вправду оказалось длинным тонким перышком. У Астры от удивления непроизвольно открылся рот. Наверное, это было в стиле Рублева, который ради чудных зверюшек готов не только пойти против отца и всей семьи, но и пожертвовать жизнью ради встречи с ними. Вот чудак.

— Но за что она тебя опалила?

— Сам виноват. Надо было уходить, а я все наглядеться не мог. Она, улетая, хвостом взмахнула, вот и задела…

— Хорошо хоть не по лицу! Рублев! Я даже спрашивать не буду, где ты ее нашел!

— Да это и не тайна… Но…

— Жар-птица! Ну ты даешь! Да ее же мечтает встретить каждый!

— Тут подход нужен.

— Невероятно! — повторила Астра и задумалась. — Слушай… давай я тебе помогу? Не по диплому, естественно, а с рукой!

— Да что ты сделать можешь?

— А что надо? Какое лекарство?

Юра, прижимая к себе руку, снова скривился, и Астра заметила, как у него меж бровей пролегла складка, которая уже не разглаживалась.

— Спроси меня лучше что-нибудь по зверомагии!

— То есть, чем своих убийц лечить ты знаешь, а чем от них спасаться — нет?!

— Каких убийц, не говори глупостей!

— Да у тебя жар такой, что ты скоро вскипишь!

— Ну такое случается после встречи с огненными птицами…

— О, боги… — она оглянулась на дверь, начиная паниковать. Мало того, что пропустит эфир Морной сечи, так и ей не к кому было обратиться за помощью. Третьяков, отлично разбирающийся в медзнахарстве, сейчас бегал в Нави, а Иванна… Наверняка у нее не было столько необходимых знаний, да и не хотелось ее привлекать. — Я сейчас приду! Дверь заклинанием не закрывай, скоро вернусь!

— Астра! Не суетись… Сон все лечит!

— Все лечит только гильотина! Если не хочешь, чтобы я ее принесла, то лучше помолчи. Жди, я ушла!

Парень посмотрел на закрывшуюся дверь и тяжело опустился на кровать. С лица стекал пот, а тело трясло. Он не знал, сколько так просидел, поскольку иногда сознание плыло. Наверное, у него и, правда, началась горячка, а мозг подкидывал странные видения. Не могла она к нему прийти. С чего бы вдруг? Второй год игнорировала, а тут нашла его комнату, ворвалась, что вихрь, все выведала, и вот ее уже нет. Тело горело, а кожу окутывал мороз. Он не знал, прошла минута, или час, или быть может, целая ночь, да только очнулся от небытия тогда, когда чья-то холодная рука коснулась его лба. Голоса, слышимые будто из-под воды, что обсуждали.

— Надо бы в палаты его доставить…

— Насколько это опасно?

— Довольно-таки. Как же умудрился!

— Это вы у него сами потом спросите. Может, дать какое-то снадобье прямо сейчас? Чтобы хотя бы унять жар?

— Какое-то не подойдет. Надо специальное.

— Ну так дайте специальное!

— Жар-птица, говоришь?

— Это он так говорит, меня там не было.

Валентина Петровна открыла свой знахарский чемоданчик, который внутри оказался намного вместительней, чем выглядел снаружи. Астра наблюдала за ней с нетерпением, постоянно переводя взгляд на Рублева. Тот, кажется, вовсе не приходил в себя.

— Есть у вас что-нибудь?

— Попробуем воспользоваться универсальными зельями. А позже я посоветуюсь с Ягишной Виевной. Уж не каждый день кто-то у нас от Жар-птицы страдает! Ее и встречают далеко не каждый год!

— Может, ему лучше у вас там отлежаться?

— Сейчас посмотрим, как организм отреагирует на отвар! Приподними ему голову!

Астра села на кровать и приподняла голову парня, чувствуя его жар. Ладони ее мигом покрылись влагой от влажных волос. Положив его голову себе на колени, наблюдала, как медзнахарка, склонившись над ним, приоткрывает ему рот и вливает какой-то отвар, разведенный в кружке. Сначала ничего не происходило, и девочка смотрела на него, ожидая хоть чего-нибудь. А потом он захрипел, рвано вздохнул и сильно закашлялся. Перевернулся, уткнувшись носом в ее колени, и продолжал кашлять.

— Ч-что с ним?

— Так выходит из тела горячка. Ее надо выкашлять, будто бы соринку, залетевшую в легкие.

— Как все сложно! — Астра неосознанно гладила парня по спине, пока он не затих, и дыхание не выровнялось.

— Это еще что! Мне и не с таким приходится сталкиваться! Так… — Валентина Петровна снова нагнулась и теперь обращалась к своему пациенту: — Юра! Мне надо осмотреть твою руку!

Дыша ртом, так как нос заложило из-за слезившихся после кашля глаз, он перевернулся на спину, все также лежа на коленях Астры. Правая рука была прижата к животу, и он указал на нее глазами. Пришлось разрезать ткань рукава ножницами, поскольку режущее заклинание могло ненароком задеть кожу.

— Ну хоть додумался забинтовать, и на том спасибо, заразу не занес, — пробормотала медзнахарка смачивая бинт каким-то раствором, отдающим запахом зверобоя. Развязав бинт, откинула его в сторону и внимательно осмотрела рану: та была маленькой и узкой, будто его полоснуло тонким лезвием. Астра ожидала чего-то более масштабного, поэтому непонимающе спросила:

— Из-за малюсенькой ранки такой жар?

— И из маленького ветерка вырастает большой буран! — лихорадочно пробормотал Юра, выдыхая воздух через зубы. Жар, вот чудо, отступил, но уставший организм трясло от бессилия. К тому же острее стала чувствоваться боль в раненой руке.

— И ты прав, дорогой. Вот это как раз наш случай! Так… Нам придется очень постараться, чтобы ты не лишился руки!

— Настолько все серьезно?! — Астра охнула, и рука ее снова потрогала лоб парня. Он зажмурился.

— Да не переживай ты так за меня…

— Все серьезно, молодые люди! Или думаете, у меня такой странный юмор? Терпи, сейчас будет больно! Зелья позже, а сейчас подключим древнюю магию! Астра, попридержи его… — Валентина Петрова, проконтролировав, что парень крепко удержан на месте, занесла руку с перстнем над порезом. Сосредоточившись, стала шептать: — Заговариваю рану крепко-крепко. Твердо-натвердо. Заговариваю от огненного жара лихолетского. Мое слово против крыла птичьего. Птица та не орел и не ворон, а царица всех птиц, чудо сказочное, да пусть в сказке и остается. Нанесла она урон жизненный, да только сила духа раненного сильнее любой вешней чудной силы. Сгинет огонь, настанет благодать, сгинет боль, уйдет печаль.