Полоцкий, равнодушно наблюдавший за поединком, сложа руки на груди, неохотно повернулся к парням.

— А сами?

— Ты же императорский наследник! А мы пойдем за тобой, куда б ты нас не повел! — произнес хитро прищуренный Влас. Елисей закивал, широко улыбаясь.

— Не пойду.

— Ну что же, хлопцы, кто смелый? — спросил у толпы Кривда. После того, как он уже уложил пятерых, желающих поубавилось.

— Парни, отстаньте, ладно? — шикнул на них Вершинин, отодвинув Власа в сторону.

— А чего?! Должен же кто-то выйти! — непонимающе уставился на Никиту Елисей.

— Вот сам и выйди! — огрызнулась Астра, цокнув языком. — Ну чего пристали, как репейник к штанине?!

— Да я нас только опозорю! — фыркнул Елисей, поджав губы и втянув голову в плечи.

— То-то же!

— Все в порядке? — тем временем Мирослава повернулась к другу, у которого даже ввалились щеки, будто он уже несколько месяцев перебивался одними хлебными корочками и водой.

Он кивнул. Слушая перешептывания о том, что кто-то все же должен выйти, все же сделал шаг в круг, подумав, что у него начинается раздвоение личности. Волк рвался в бой. Кривда продолжал зазывать к себе добровольцев, кого-то даже пытался вытащить силой, но похоже не сильно старался. Мирослава сделала шаг за другом.

— Яромир!

— Все нормально, — Полоцкий подмигнул подруге и постарался сильно не кривиться, расправляя затекшие плечи. В голове по вискам стучали барабаны, попадая в такт играющему для праздника ансамблю.

— Неужели! Появился очередной богатырь! Ну, парень, пойдешь в бой за правдой? — крикнул ему Кривда, прыгая на месте и раззадоривая толпу.

Яромира знали все. Если и не все, то многие, поэтому в его поддержку разразился такой шквал аплодисментов, что ему едва не стало плохо. Он, показательно расслабленно засунув руки в карманы брюк, шел по краю образованного школьниками круга, опустив голову и смотря на соперника исподлобья. Музыка усилилась, набирая ритм, и ноги сами пустились в пляс, будто в оркестре притаились гусли-самогуды, заставляющие всех танцевать. Кто-то свистел, девчонки из ансамбля визжали, заводя толпу и участников обряда.

Мирослава посмотрела на Никиту, и тот попытался улыбнуться ей, чтобы успокоить, но лишь неловко потрепал ее за плечо.

— Пусть отвлечется. Мы же рядом, ничего не случится.

— Ну ладно…

Тем временем Яромир, набирая разгон, заставлял людей отходить назад, делая круг намного шире. Ему нужно было место. Все сделали почти с десяток шагов назад, наблюдая, как он, набирая скорость, делал в воздухе перевороты туловища, выбрасывая вверх ногу, что взлетала выше голов тех, кто стоял в первом ряду. Кривде пришлось уйти в центр круга, пока молча наблюдая. Полоцкий, у которого сводило мышцы, начавшие гореть от предстоящего обращения, перенес вес на руки, перевернувшись через голову и встав ровно на ноги.

— Что, Кривда, хочешь правду знать? — пытаясь отдышаться, крикнул он, мотнув головой, чтобы волосы не лезли в глаза. Толпа взревела, довольная его вопросом.

— Не люблю правду, — лениво отозвался парень в лохмотьях и резко присел, когда в его голову полетела нога противника, который ловко перевернулся в воздухе. Кривда не менее ловко оперся на руки, вытягивая ногу вперед, чтобы сделать подсечку Яромиру. Тот еле успел увернуться.

Они, желая отдышаться, стали ходить по кругу, глядя друг на друга и пытаясь предугадать дальнейшие шаги соперника.

— А я не люблю обман. Поэтому играй по правилам!

В следующее мгновение, совмещая танцы и рукопашный бой, два парня уже махали руками и ногами, подбадриваемые толпой. Тело Яромира не чувствовало боли от наносимых ударов, хотя те и не были показательными, а имели ощутимую силу. Ему и так было плохо, и хуже станет точно не от боя.

Внутренний волк рьяно рвался наружу, прося самому поиграться с противником, что казался игрушкой в лапах огромного оборотня. Но он только просыпался, пока человек еще был сам себе хозяином. Однако силы ему теперь было не занимать. Игнорируя боль, пропустив несколько ударов в живот, очередным ударом ноги снес Кривду на траву. Тот ошарашено смотрел на него снизу. Сняв маску, принял протянутую ладонь.

— Тихомиров, я так и думал, — отозвался Яромир, снова становясь мрачным. Краска и румянец быстро уходили с его лица, что было неестественно. Будто развивалась сердечная недостаточность. Человек собирался умереть на всю следующую ночь.

— Правда, так и быть, сегодня победила! — Женька протянул ладонь. Полоцкий ответил. Взревели аплодисменты, многие одногруппники поздравляли хлопками по плечу Яромира.

Заиграла танцевальная музыка, и школьники рассредоточились по танцполу.

— Что-то ты хреново выглядишь, — заметил Женька, стягивая с себя обрядовые лохмотья, в которых было жарко.

— Правда дорогого стоит!

— Яромир! — к нему выскочила Мирослава, сразу поняв, что стало хуже. — Женя! Это ты был Кривдой?

— Я! — улыбнулся ей друг детства, кивнувший в приветствии Никите. Подошли и Астра с Иванной. — Потанцуем, а, ребят?

— Обязательно! — кивнула ему Мирослава, утягивая Полоцкого за собой. — Мы сейчас.

— Я с вами! — вслед им кинулся Никита, подхватывая друга под плечо. — Совсем плохо?

Полоцкий не ответил, зато, как только они покинули поляну, его вывернуло в ближайшие кусты.

— Надо спешить, — поторопила его Мирослава, все же дожидаясь, пока друг освободит желудок. Как только он выпрямился, то позволил утащить себя в школу. Они добежали до коридора, ведущего в Ведоград и его школьный корпус. Пробежав самым коротким путем, остановились около белых дверей медзнахарских палат. После короткого стука в них, им открыла Валентина Петровна Пирогова, полная женщина, работающая в школе медзнахаркой.

— Давно пора! Почему всегда приходите в самый последний момент!

Друзья затащили окончательно обессилевшего друга в теплое помещение, напоминавшее большую избу, и уложили его на кровать.

— Мы спешили как могли! Сегодня началось раньше! — произнес Никита, и медзнахарка поняла, что они в курсе тайны их друга. Валентина Петровна, на плечах которой был надет изумрудного цвета ферязь, прямо из широкого рукава вытащила стакан с зельем сине-красного цвета, которые почему-то между собой не смешивались.

— Это отвар из волчьей ягоды. Для проклятых оборотней самое лучшее средство, — пояснила она подросткам, которые до сих пор не вышли из палат. Подняв голову Полоцкого, одним движением влила в него отвар. Парень только жмурился, но продолжал глотать, часть проливая себе на подбородок и грудь. Отвар подействовал тут же, потому что в следующее мгновенье Яромир обмяк и расслабленно выдохнул. Глаза его были закрыты, будто он спал.

Пока Валентина Петровна готовилась откатить куда-то его кровать, Мирослава, притянув край одеяла, заботливо вытерла лицо друга. Никита, прищурившись, о чем-то думал, глядя на Яромира, который сейчас выглядел вполне умиротворенным. Но так только казалось. Очень скоро его тело начнет видоизменяться, лишаясь человеческой сущности. Отвар помогал облегчить обращения, но явно не помогал контролировать разум. Что ж, наблюдая, как Валентина Петровна с помощью своего перстня отправляет кровать вместе с их другом в другое помещение, Никита решил, что точно раздобудет в библиотеке всю информацию по обращениям оборотней, во что бы это ему ни стало.

ᛣᛉ

Они вернулись на поляну в мрачном настроении. Оба молчали, ощущая одно и то же: полную никчемность перед темным проклятьем, которое полностью подчинило себе их друга. На танцполе продолжались гулянья под ритмичную музыку, но ни Мирослава, ни Никита туда не пошли, а свернули к деревне.

Шли по узкой тропинке, вдыхая ароматы цветущего поля и слушая стрекот сверчков. На улицу опустилась прохлада, и так было приятно ощущать ее кожей, вдыхать полной грудью. Девочка шла, касаясь кончиками пальцев закрывшихся бутонов ромашки. У дорожки росла полевая рябина, чьи маленькие желтые цветочки, растущие на длинных стеблях, раскинулись широкими зонтиками. Их было так много, что они напоминали импровизированный цветочный заборчик, огораживающий тропинку от поля.