После обеда все во главе с Рогнедой Юлиевной двинулись к речке, на берегу которой сейчас было не протолкнуться. Пляж был забит юными ведьмагами со всех курсов и общин.

— Пойдемте! — Полоцкий, не горя желанием сидеть в толкучке, схватил Мирославу, что уже собиралась выбивать им место на пляже, и потащил за собой через кусты высокого иван-чая. Никита, Астра и Иванна двинулись следом. Их место находилось ближе к виру, поэтому тут почти никого не было, правда, и как такого пляжа тоже: берег зарос травой. Зато все там же находилась поваленная сосна, на которой они сидели в прошлом мае перед Соловьиным балом.

Друзья взобрались на широкий ствол, оставив обувь и одежду в траве. Первым не выдержал Никита. Он прыгнул в воду сразу же, как только добрался до середины сосны. Брызги попали на девочек, которые громко взвизгнули и тоже рванули в воду, взявшись за руки. Яромир вытер вспотевший от начинающейся ломки костей лоб и вздрогнул, когда опустил ноги в реку. Но солнце припекало все сильнее, и парень все же нырнул под воду, позволяя ей слегка облегчить боль в суставах.

По округе разносились громкие визги и смех, смешиваясь с плеском воды и пением птиц. Когда разогретая солнцем кожа остыла, друзья вернулись на сосну, продолжая болтать ногами в речке. Никита, нырнув в кусты, где лежали их вещи, вернулся оттуда со своей кепкой в руках. Аккуратно обойдя девчонок, сел около Яромира, бросившего на него заинтересованный взгляд.

— Что там у тебя?

— Ватрушки!

— Ты невероятен! — улыбнулась Ваня, выжимая свои волосы.

— Ну, а что такого? — Вершинин пожал плечами, улыбаясь.

— Это в хорошем смысле! — улыбнулась Мирослава, тут же выуживая из его шляпы, словно фокусник, две ватрушки со смородиновым вареньем. Одну протянула Полоцкому, который растянулся на широком стволе дерева. — Угощайся!

— Ты помереть мне спокойно не дашь, да? — застонал парень, но ватрушку все же взял и тут же слизал с нее запекшееся варенье.

— Точно не от голодной смерти, не надейся на это!

— А на что мне надеяться? На очередное посещение погоста?

— Даже не напоминай! — девочка сощурилась от бликов солнца на воде. — Можешь надеяться, ну… на великое приключение!

— Какое еще приключение?

— Да на любое, какое будет. Но бабушка говорит, что сначала вас надо накормить, а потом уж все остальное!

— Мудрая у тебя бабуля! — поддержал ее Никита, жующий румяную выпечку.

— Так вы ездили к Мире в гости? — спросила Астра, которую мучила жажда, поэтому от ватрушки она отказалась.

— На денек. Я ведь была в Египте с ба и родителями, — кивнула Мирослава, вытирая крошки с губ.

— Нам и этого хватило, чтобы вспомнить, кто мы есть! — многозначительно отозвался Никита.

— Это ты о чем? — спросила Иванна, подтянув в себе колени.

Вершинин в красках принялся рассказывать, как они отметили Перунов день, приукрашивая произведенный на участников обряда эффект. Хотя ливень, который им удалось вызвать, правда, был шикарен.

— Ну даете! — смеялась его рассказу Астра, забыв о том, что старалась держать с Никитой холодный нейтралитет. Он опустил момент с туманом и дебютом Тихомирова с талантом характерника, поэтому рассказ получился не полный, но все же довольно яркий благодаря огромному количеству подобранных эпитетов.

— А вы как отдохнули? — Мирослава облизала испачканные в варенье пальцы.

— Неплохо, много каталась на лошадях и купалась в море. Лето выдалось жаркое!

— А мы с родителями ездили к бабушке и дедушке, они живут на юге Китая в Гуанчжоу. Мы ездили смотреть на Лотосовые холмы в Ляньхуашань! — поделилась Иванна, облизав от крошек губы. — Поэтому весь месяц я вообще была без связи с империей, перстневик отца плохо ловил магические волны.

— А как там китайская стена, не рухнула еще? — Никита вытряхнул крошки из кепки в воду и напялил ее на голову, волосы на которой слегка подсохли.

— Думаю, были бы там и вы с нами, точно бы развалилась!

— Это точно!

Они еще несколько часов провели, купаясь в Росинке, пока не услышали громкий голос Пень-Колоды, побуждающий всех собираться и возвращаться на сеновалы. По пути зашли в столовую поужинать, а потом, переодевшись, веселой толпой отправились на дискотеку. На поляне, где проводились все праздники, снова зажгли подсветку в виде гирлянд, развешанных по периметру. Хоть белые ночи еще не закончились до конца, все же солнце уже стало заходить за горизонт, окуная Пущу в густые летние сумерки до самого рассвета.

Яромир шел вместе со всеми, переодетый в чистую белую рубашку, заправленную в подпоясанные ремнем брюки. Его взгляд постоянно поднимался в небо к вышедшей луне, которая через несколько часов обретет свою окончательную полноту. Глаза стали красные от головной боли, и парень опускал их, смотря себе под ноги.

Играла задорная музыка, утягивающая на танцпол всех, кто подходил ближе. Танцевали прямо на невысокой траве, которая завтра же окажется не притоптанной — об этом постараются ведьмаги, владеющие большими знаниями по предмету Гербология и Травничество, а также умеющие обмениваться энергией с землей.

Где-то заиграла гармонь, гитара и свирель, и будто сам собой образовался круг, в котором кто-то один уже захватил внимание зрителей. Мирослава, одетая в летний сарафан, тащила друга за руку. Уж лучше он будет рядом с ней, чем останется один до момента отправки в медзнахарские палаты. Яромир послушно шел следом, выглядя хмурнее тучи. Однако сейчас им это было на руку. Перед ним все расступались и в обычное время, а сейчас, сразу замечая его плохое настроение, и подавно старались не попадать под горячую руку. Хотя почему его боялись?! Яромир, по мнению девочки, был самым добрым из всех парней, кого она знала. Просто закрытым от чужих взглядов и мнений.

Они встали в первом ряду, увидев, как в центре круга исполняли боевой пляс два парня. Один из них был выше и шире и одет в какие-то лохмотья. Сегодня как раз наступил Перунов день, в который славяне отмечали дни воинской славы, дни воинов, охотников, пчеловодов, скорняков, кузнецов, портных и прочих ремесленников – мужских дел мастеров. Глядя на особые приметы, понимали, какая погода ожидает в ближайшее будущее, куда год клонит, какие на Небе может предзнаменования Бог посылать. Посему следили за молниями и громами, которые могли в дни почитания Перуна объявиться в небе.

— Истинной требой Батюшке Перуну считается внутренняя победа Правды над Кривдой! — объявил громогласный голос под бравую игру гармони, гитарного перебора, мелодичной трели свирели и боя барабанов. Несколько парней держали факелы, освещая, хоть и без особой надобности, центр круга. Одеты они были в косоворотки, подпоясанные красными обережными поясами. Школьный ансамбль «Солнечная Сирин» сейчас громко запевал песни и аккомпанировал мероприятию.

Рядом захлопали Иванна и Астра, а Никита звонко свистнул, когда парень, кажется, он учился в общине купалы на их курсе, оказался повержен Кривдой.

— Кто следующий, или боитесь меня?! — закричал парень в лохмотьях, голос которого Мирославе показался смутно знакомым. Но тут же из толпы вышел Иван Третьяков, который козырнул в сторону стоявших яриловцев, давая понять, что заметил их. Третьяков, который в прошлом году стал воскрешенным упырем, сейчас выглядел более, чем хорошо. Розовощекий, даже слегка загорелый, совсем не похожий на вампира. Наверное, перед отправкой в школу, отец обеспечил его организм запасом донорской крови.

Девчонки помахали ему в ответ, а он уже рванул в перепляс, отточенными движениями обходя Кривду, который не собирался сдаваться. В конечном итоге, применив не очень красивый, но хитрый прием, парень в лохмотьях все же сбил Третьякова с ног. Тот, сидя перед Кривдой на пятой точке, только покачал головой, улыбнувшись. Наверное, и сам не понял, как умудрился оступиться.

— Следующий!!! Эй, Перун! Дай же мне достойного бойца!

К одногруппникам подбежали Влас и Елисей.

— Княже, иди, покажи им, что яриловцев так просто не сломишь!