— Столовая, летний душ и туалет на улице, — отрапортовала Рогнеда Юлиевна и кивнула на лестницу, ведущую на открытый второй ярус, отгороженный перилами по всему периметру сеновала. — Располагайтесь и можете спускаться на завтрак, покажу вам, где находится летняя столовая.

Мирослава поймала Никиту, всучив ему чемодан Яромира, который присел на тюк сена, имитирующий диванчик. Вершинин все понял, и ловко взобрался по крепкой лестнице с перилами наверх. За ним побежала и Мирослава, затаскивая свой желтый многострадальный чемодан. Им открылся длинный второй ярус, с которого было видно первый. Вдоль стен лежали матрасы с сеном в количестве восемнадцати штук, а тонкие пологи, предназначенные для имитации уединения и защиты от комаров или мошкары, сейчас были собраны и подвешены на крючки в стене. Никита долго выбирать не стал, кинул свой чемодан на один тюфяк, рядом поставил чемодан друга. Мирослава решила, что лучше им будет не разделяться, поэтому заняла место по другую сторону от Яромира.

Слышались разговоры, в которых мелькало недовольство их новыми условиями, и уже, когда друзья спускались вниз, Вершинин объявил:

— Дом тот хорош, где хороши его обитатели! — он спустился ниже, и когда услышал хихиканье Мирославы, крикнул, чтобы услышали все: — Джордж Герберт! Харэ ныть!

— Моя ты палочка-выручалочка! — Рогнеда Юлиевна встретила их у спуска с лестницы. — Не делом, так словом!

— Ну, а чего они разнылись? — совсем не по литературному отозвался Никита, непроизвольно краснея, когда классрук потрепала его по голове. Кепку парень нес в руках.

— Да вот и я не знаю! Чего все такие кислые, а? То ли еще будет, успеете зуб на руководство школы поточить! — это она крикнула громче, чтобы ее услышали все и на втором ярусе.

— А что, будет на что? — Астра перегнулась через перила, смотря вниз. К ней присоединились и другие девчонки.

— Увидите.

— А почему мы спим все вместе? — спросила Оля, заправив за ухо прядь волос, когда смотрела вниз.

— А нас все устраивает! — Влас Кочубей, рухнув на свой тюфяк, наблюдал за девчонками, неловко оглядывающих принадлежащую их группе спальную зону.

— Вот об этом я и говорю! Они же нам не дадут житья!

— Может, парней отдельно поселить? — спросила Вика Сечко у Рогнеды Юлиевны.

— Не вы первые и не вы последние. Практика показывает, что даже засели мы вас по разным сеновалам, все равно потом все перемешиваются! Причем, как девочки ходят в гости на сеновалы к парням, так и наоборот! Поэтому зачем нам провоцировать то, что можно минимизировать, поселив вас вместе сразу?

Все переглянулись, пока ничего не понимая. Пень-Колода посмотрела на свои наручные часы, и хлопнув в ладоши, крикнула:

— Все, тик-так, пойдемте завтракать! А, если быть точнее, по расписанию уже к обеду надо подтягиваться!

Мирослава прошла в их зону отдыха, где все там же на тюке сидел Полоцкий, лениво разглядывая обстановку.

— Пойдешь в столовую?

Она встала напротив, чтобы уж точно привлечь к себе рассеянное внимание друга. Он немного подумал, прислушиваясь к себе, и покачал головой.

— Нет аппетита.

— С ума сошел? Вообще обессилить хочешь? Вставай! — сказав это, девочка потянула друга за руку, с трудом заставив его подняться. Хоть тот и выглядел довольно щуплым, все же оброс мышцами и был тяжелым.

— Надорвешься, Мира.

— Я пытаюсь не дать тебе умереть с голоду!

— Тогда тебе придется тащить меня! — он театрально рухнул на ее плечи, а Мирослава, еле успев его поймать, закряхтела и едва устояла на ногах.

— А впрочем, может, тебе и правда поголодать?

— Хочешь, чтобы я умер с голоду?! Живодерка! — Яромир, хохотнув, набрался сил и подхватил ее за талию, приподнимая от земли и преспокойно идя с ней наперевес.

— Живодерка?! Ну-ка опусти меня, волчара облезлый! — тихо, чтобы услышал только он, прошипела девочка, все же улыбаясь от того, что смогла немного привести друга в чувства и отвлечь.

Кто-то из парней, заметив их шутливые переругивания, присвистнул. Гомон, который стоял на сеновале, стих, и многие обратили на них взгляды. Яромир отпустил подругу, поймав предупреждающий взгляд Астры, а раскрасневшаяся Мирослава сдула с глаз длинную прядь и поправила футболку: толстовку пришлось снять и оставить на тюфяке. И все же она улыбнулась Полоцкому, заметив, как он прячет свою кривоватую ухмылочку.

— Так, ну мы идем или нет? — скривился Никита, положив руку на урчащий живот. Яриловцы, будто по команде, большой толпой вышли на улицу, где уже ярче светило солнце, только подплывшее к зениту.

И все же пользуясь своей слабостью, Яромир притянул к себе подругу, почти повиснув на ее плече.

— Кажется, о тебе пойдут сплетни, если продолжишь пользоваться мной, как вешалкой, — обняла его за талию девочка, уже осознавая, что в ведьмаговском сообществе такое близкое общение между парнем и девушкой означает нечто большое. Но ведь они только друзья! Так странно…

— Еще больше сплетен? Брось, Мира, кому я нужен.

— Мне кажется, что ты своим скелетом сломаешь Морозыча, — к ним подскочил Никита, оглядывая подругу, у которой на лбу выступил пот от усердия. Он подхватил друга под другое плечо, и всем сразу стало легче. — А все потому, что ты не прилагаешь достаточно усилий для контролируемого превращения!

— Ты опять?

— Да я тебе это еще сотню раз скажу!

— Будьте тише! — попросила их Мирослава, когда стала замечать, что на них снова оглядываются. — Может, сходим сегодня к Онисиму? Персей к нему сразу полетел!

— Сегодня дискотека. Может, завтра?

— Дискотека? — к ним подошли Астра с Иванной, до этого болтающие о чем-то с одногруппницами. Никита неохотно кивнул.

— Какая радость, — буркнул Яромир, которому сегодня точно было не до танцев.

— Может, останешься хоть на немного? — спросила у него Кузнецова, вглядываясь в бледное лицо Полоцкого, который шел, закинув руки на плечи Никите и Мирославе.

— С меня танцор, как с Вершинина незнайка!

— Эй!

Мирослава хихикнула, переглянувшись с Иванной, которая сорвала травинку и вертела ее в пальцах.

— Может, на речку сходим? — когда голову стало припекать, предложила девочка. Они уже подходили к месту, именуемым столовой. Деревянные столы и лавки были накрыты длинным навесом, подпираемым по периметру столбами. Стен не было, и тут гулял приятный сквозняк, который помогал переждать жару. А вот как быть в дождь?

— А что, можно! — поддержал ее Никита, отпуская друга, который потянул носом воздух. Пахло свежеиспеченным хлебом. Внутренний волк утробно заурчал, желая пообедать. Парень сглотнул.

— Садись! — подруга усадила его в тенек за выделенный им стол и по-хозяйски расстелила скатерть-самобранку. Удобно, когда не надо стоять в очереди на раздаче, как в обычных столовых. Раз — и вот перед тобой первое, второе, салат и компот, что был разлит в алюминиевые бидончики.

Отодвинув тарелки другу, который взял стакан с холодным компотом немного дрожавшими пальцами и сделал глоток, Мирослава расставила все перед собой. Кроваво-красный борщ, пюре с котлетой по-киевски и салат из редиски выглядели так привлекательно, что голодные школьники сразу набросились на еду, будто не завтракали у себя дома.

Никита, уминавший обед за обе щеки, как всегда непрестанно болтал, что, впрочем, никому не действовало на нервы. Все слушали, кивая в знак того, что не упускают ни единого слова. Хотя иногда его заносило так, что и слушатели были не нужны. Несмотря на то, что сил у Яромира ближе к полнолунию становилось меньше, однако, аппетит и правда никуда не пропал. В его тарелку с картофельным пюре упала еще одна котлета, и он удивленно поднял глаза.

— Я не хочу, — пожала плечами Мирослава, хитро улыбаясь. Парень выгнул бровь, но все же улыбнулся ей в ответ.

— Спасибо. Может, разделим поровну?

— Я планирую еще в речке купаться, а с полным животом буду не в форме! Точнее, в форме, но только шаровой. Ешь на здоровье!