— Как отвратительно звучит! — фыркнула Астра, глядя на Онисима. Тот почесал длинным пальцем макушку.

— Могусь Всадницей звать!

— Тоже ужасно. Но уж лучше так!

— Еще и выбирает, тебе не угодишь! — фыркнул Никита, тоже торопясь пройти внутрь.

— Библиотэкарь, и тебе привет!

— Да, с фантазией у тебя точно туго.

— Гой еси, Онисим! — Женька, улыбаясь, подошел к Избушке, похлопав ее по перилам крылечка. Та в ответ благодушно задрожала, показывая свое расположение к парню.

— Богатырь! Будь добр, заходи внутряню, а то все тепло ужо вышло!

— Сейчас… Но мы еще кое-кого ждем!

— Да знаюсь. Идеть по лесу ваш упырь, птицы мне донесли.

— Он не плутает?

— Куда уж, чешет напрямки!

— Долго ему еще?

— Да скоро будеть! Заходи!

Онисим закрыл дверь и удивился, увидев разом внутри столько народу. Персей, как обычно греющий лапы на самоваре, орал громче всех, так что разобрать о чем шел разговор, было почти невозможно. Все разулись на входе, сразу переобувшись в домашние связанные Иванной носки-лапти, чтобы не намочить обувью ковер, и теперь рассаживались по местам.

— Мирк, поможай мне с пирогами! — окликнул ее леший, и Мирослава, не знавшая куда себя деть, чтобы не пересекаться с Женькой, со всех ног рванула к печи.

— А с чем пироги?

— С капустой нынче!

— Здорово! И где ты всему этому научился? Тесто ведь не так легко месить!

— Такось дом полон книг, вычитал рецептики!

— Ты и читать умеешь? — девочка, схватив прихватку, удивленно оглянулась на Онисима. Тот прищурился в ответ.

— Ты уж дурью не майся! Вот ты сама как замуж пойдешь, если даже с тестом не знаешь, как справиться?

— Так я доставку закажу, зачем самой печь? — ароматный пирог был выставлен на середину стола, и все мигом оживились.

— Чагось сделаешь?

— В магазине куплю!

Леший неодобрительно покачал головой и посмотрел на Яромира.

— Я вообще не вразумею, о чем она судачит!

— Поверь, я тоже.

— Отсталые вы люди! В современном мире хозяйки давно почти не готовят сами. Если только на праздники, может. Мои родители, когда над мамой не бдит бабуля, заказывают еду из ресторанов. То на то и выходит!

— Моя мама тоже так делает! — Иванна уже подтягивала магией к себе кружки, которые Онисим расписывал сам. Уж очень ему это нравилась. Хохломские две кружки обозначали осень. Еще две, расписанные под гжель — зиму. Жостовская роспись с цветочными букетами — весну, и наконец Палехские миниатюры на боках кружек, изображавшие какие-то праздники или события, — лето. Словом, кружек в избе было с избытком. Самовар стоял на другом конце стояла, прямо напротив Яромира, но рядом с Иванной, любящей сидеть с краю. — Даже продукты ей привозит доставка, чтобы не тратить время на покупки!

— Хоть кто-то понимает, о чем я говорю!

— Моя мамка, наверное, и рада была бы такими благами пользоваться. Но в Славенках и магазинов-то всего парочка, а доставки у них и в помине нет, — Женька посмотрел на подругу. Прошло не так много времени с того момента, как София предположила, что Мирослава в него влюблена. И он никак не мог понять: правда это или нет, потому как она его избегала. Это было очень странно.

— А моей, дай волю, она бы весь Архангельск своей стряпней накормила! Все сама готовит, магазинное не терпит! Даже мой дед через пару дней, как мы у него гостим, стонет от количества пирогов и супов! — поделился о своей семье Вершинин, поправив задравшуюся скатерть. — А еще она умудряется делать из заговоренного теста узлы и переплетения, которые выкладывает на пироги. На удачу там или на здоровье. Продает их в нашей лавке, они пользуются огромной популярностью, в отличии от других ведьмовских примочек.

— Твоя мама — настоящая чудесница! — восторженно охнула Мирослава.

— А я вот вообще ни разу не был в ваших… ммм… магазинах, — произнес Яромир, принимая полную кружку чая.

— Как это? — Никита посмотрел на друга. Он не сводил голодных глаз с пирога, но пришлось отвлечься. — Да ты шутишь!

— Я и в Питере-то в одиночку только в новогоднюю ночь оказался. Без гвардейцев и кортежа. Даже деньги ваши впервые в руках держал.

— А где ты жил? — спросил Женька, отпивая хвойного чая с земляникой.

— Во дворце он жил! Княже, тебя что, вообще не выпускали? — Никита подтолкнул Астре нож, намекая, чтобы она нарезала пирог. Девочка, наградив его недовольным взглядом, все же принялась за дело.

— Почти все детство до Ведограда я жил в Златогорске, учился на дому, но спокойно бывал в других ведогородах, гулял с друзьями. Этого казалось достаточно.

— Я тоже редко выбиралась даже до Краснодара или Новороссийска, как-то не было нужды. Но точно так же часто бывала в Златогорске, даже разок или два в Светославле, там впервые и увидела полярный день. Странно, что мы до школы не были знакомы! — Астра передала Яромиру тарелку с пирогом, и он пожал плечами.

— Ничего странного. Я был редким гостем на званых ужинах.

— Не детство, а сплошное заключение, — подытожил Женька, откусывая пирог. Небольшой кусочек теста упал на тарелку, и парень подхватил его пальцами и отправил в рот. Яромир ничего не ответил, смерив его тяжелым взглядом. Что он мог сказать, если все так и было.

Тут дверь открылась, и в Избушку ворвался Ваня, заснеженный, но как обычно бледный. За плечом у него висел футляр с гитарой. Стряхнув с себя снег, огляделся, впервые побывав в штаб-квартире друзей, которую они называли Рябушкой.

Персей приветливо, но смешливо каркнул:

— Явил Сварог упыря на порог!

— Захлопнись! — шикнула на него Мирослава. Ваня, кажется, вовсе не обратил внимание на такое обращение к себе.

— Привет всем! Я еле вас нашел!

Иванна выпрямила спину так резко, будто ее ударило током. Притянув к себе еще одну кружку, открыла краник на самоваре и налила из него кипятка.

— Ну наконец-то, все в сборе! — Мирослава, которая все еще не села на свое место, подскочила к коляднику, забирая у него гитару. — Ты играешь? Я не знала! Разувайся и надевай вон те носки, чтобы ноги не мерзли.

— Играю немного. И будто у меня хоть что-то мерзнет, Мир, — он широко улыбнулся ей, будто был собой прежним, из прошлой жизни. Сняв тулуп, повесил его на крючок поверх остальных, а потом посмотрел на протянутые ему носки из темно-серых толстых ниток.

— Это Ванюта вязала. И еще тут лежит мой старый ковер, так что по нему только в них!

— О! Ну раз это ручная работа…

Третьяков повернулся к Иванне, густо покрасневшей. Она махнула ему рукой и принялась доливать в кружку заварку.

— Ну у вас и компания, конечнось! Один краше другого! — тихо пробурчал Онисим, а Персей, уже клюющий из пирога капусту и морковку, громко каркнул.

— Все как на подбор!

— Садись сюда, рядом с Астрой! — Мирослава указала Ване на место около самовара напротив Иванны, и та пододвинула кружку в его сторону.

Третьяков сел на лавку, покрытую полосатой накидкой по всей длине, и поставил рядом свою гитару в кожаном твердом чехле. Мирослава хлопнула в ладоши, привлекая внимание друзей.

— Итак! Путь наш сюда был долог и холоден, но мы благодарны нашему лешему за вкусный ужин! Онисим, клянусь, твои пироги восхитительны!

Взяв пирог, девочка с удовольствием откусила большой кусок. Не дожевав, продолжила говорить:

— Сегодня праздник Водосвета, и его надо проводить в кругу близких людей!

Она положила руку на плечо Иванны, и та посмотрела на подругу, радуясь, что можно на кого-то отвлечься.

— Но на повестке дня у нас есть три важных вопроса. С какого начнем?

— А огласить список можно? — каркнул Персей, прищурив один черный глаз.

— Пожалуй, самое важное, это предстоящее второе испытание, — произнес Женька, и Мирослава ему кивнула. Они смотрели друг на друга лишь пару секунд, и девочка села на лавку между ним и Яромиром, устроившимся на отдельном стуле практически во главе стола у стены.

— Но мы ничего о нем не знаем, — произнес Третьяков, сделав крохотный глоток чая и не притронувшись к пирогу. Опершись локтями в стол, посмотрел на Тихомирова. Тот кивнул.