— Ну все, урок сорван! — улыбнулась Мирослава. Девочки с их группы поздравили Иванну еще с утра, задарив подарками, заранее привезенными из дома.

— Да если бы, — ответила Астра. Несколько минут от урока были потрачены на поздравления, и наконец занятие продолжилось.

— Ну тогда давайте ответит кто-нибудь другой! — Велеслав Трофимович оглядел учеников, но Иванна подняла руку.

— Ничего страшного, я отвечу! Перевертыш или оборотень — это человек, умеющий оборачиваться или по-иному перекидываться в животное. То есть кардинально изменять структуру собственного тела, доводя его до полной идентификации с искомым биологическим объектом.

— Верно! Умница! А какой раздел по Превращениям занимается непосредственно превращением человека в животное?

— Раздел называется териантропия.

— Именно! Но не забываем, что перевертыши и оборотни — это априори разные ипостаси! Оборотень — это чаще тот, кто подвержен проклятию и не контролирует свои обращения, а еще испытывает мучительные боли во время них.

— Вот это новость! — фыркнул Яромир и тут же поймал взгляд Мирославы, не понимающей, что с ним происходит. Она вопросительно на него посмотрела, а он лишь покачал в ответ головой.

— Имеют ли оборотни подвиды, кто помнит?

— Проклятые оборотни подвластны определенным условиям своего проклятья, — Яромир, смакуя каждое слово, привлек всеобщее внимание. Сам не понимал, зачем говорит это, возможно, потому что на воре горит шапка. — Одни могут принимать облик животного или даже неживого существа в определенные лунные циклы, другие при взаимодействии с какими-либо артефактами, третьи после произнесенных кодовых слов, а четвертые вовсе не могут вернуть человеческий облик. И чем дольше они находятся в чужеродном обличье, тем меньше ему сопротивляются.

— Какие познания! — Никита хлопнул друга по плечу.

— Все верно, с теорией у вас все в порядке. И как мы видели на Морной сече, у вас уже стало получаться принимать облик волка! Это феноменально! И большая редкость в наши дни! — Горынов смотрел на яриловца с небывалым интересом. Тот непринужденно пожал плечами:

— К сожалению, у меня получается раз через сто, как и в вашей статистике.

— Ну ничего! Зато вы можете помочь другим, рассказав, как это происходит!

— О, ну если вы настаиваете!

— Ты что творишь? — Мирослава подошла к нему ближе, когда преподаватель обратился с новым вопросом к ученику с общины коляды.

— Раз все думают, что я перевертыш, то чего уже скрываться? Было бы глупо сказать, что им это все привиделось.

— Да, но ты ведь не знаешь, как заставить тело перекинуться!

— Никто из нас не знает. И вряд ли у кого-то это получится очень скоро. Так что плевать.

Мирослава, нагнувшись назад, обменялась взглядами с Никитой, который тоже мало что понимал в происходящем. Тем более девочке было непонятно поведение друга, так и не забравший у нее перстень его деда. И она стала сомневаться в намерении Яромира обуздать своего волка. Приближалось второе испытание, а их оборотень все еще себе не подвластен.

Горынов продолжал:

— В былые времена наши предки-волхвы принимали облик волка или медведя. Ближе к нашим столетьям популярными стали рыси, собаки, лисицы, кошки и птицы: орлы, вороны, ястребы, коршуны и другие, чаще крупные. Но, опять же, в связи с глобальной с урбанизацией выбор пал на животных более мелкого размера. Итак, давайте перейдем к самому главному, с чего начинается любой обряд!

Все внимательно смотрели на преподавателя.

— Магия, которую использовали наши предки, нам уже почти неподвластна, поэтому годы и практика ее модифицировали.

— А зелья мы пить не будем? — спросил Яромир, и Никита цокнул языком, возмущенно уставившись на друга.

— О, Велес, успокой его…

— Зелья, если в них окажется необходимость, будут подключаться позже! Сейчас важно поймать контакт с вашей сущностью, пока вы в союзе со своим разумом! Животное будем точно так же искать методом подбора, если не ощутите его в ближайшие занятия!

— А вдруг случится чудо, и я тоже стану перевертышем? — чуть позже спросил у Никиты Яромир, стоя, однако с таким лицом, будто скучнее урока у него еще не было.

— Язвишь? Ну-ну.

— Издавна для обряда оборотничества был необходим пень, шестнадцать ножей или вовсе печная труба.

— Почему шестнадцать? Я, кажется, читала, что двенадцать, — спросила у преподавателя Мирослава, и многие согласно кивнули.

— По количеству чертогов, Мира, мы это конспектировали.

— Но какой дурак носит с собой шестнадцать ножей?

— А они вам и не понадобятся!

— Не понадобятся? Но…

— Современная магия способна помочь стать перевертышем и без этой атрибутики.

— Вот тут уже даже я засомневался, — тихо произнес Никита, много читавший об этом. И в тех рукописях информация не совпадала с услышанной на лекциях.

— То ли еще будет! — Яромир ухмыльнулся, не заинтересованно глядя на Горынова. Кажется, реформы, проведенные несколько десятилетий назад, усугубили положение ведьмагов, перерубив связи со многими аспектами древней маги. Печально.

Преподаватель продолжал:

— Необходимо приложить руку к сердцу и произнести заклинание: “Вир релингуит, бестиа венит”. Приступаем!

— А сколько вообще перевертышей вы знаете лично? — спросила Мирослава у друзей, когда остальные начали пробовать. Поднялся такой гвалт, что можно было спокойно беседовать на свои темы и остаться незамеченными.

— Кроме своей родни, Горынова и Хозяйки Подгорья? Пожалуй, насчитаю не больше трех десятков, — не задумываясь, ответил ей Яромир, и Никита кивнул.

— Это очень сложная магия. Но чем черт не шутит? Будем пробовать! Ох, кем бы я хотел быть? Вообще мне нравятся белые медведи… — он закрыл глаза, приложил ладонь с перстнем к груди и стал шептать слова заклинания. К нему присоединилась и Мирослава, поскольку интерес был сильнее скептицизма, к тому же, как говорится: не попробуешь — не узнаешь.

Яромир же отошел ближе к стене, сев на сложенные брусья, что перетащили сюда, когда освобождали пространство для занятия. Устроившись в тени, бездумно наблюдал за друзьями и их попытками обрести новую сущность, раскрыть возможности своего тела. Пытаться самому не было никакого желания, поскольку он давно перепробовал все заклинания, зелья, заговоры, обряды — но ничто не принесло результата.

Урок, как и ожидалось, не принес почти никаких видимых результатов и у остальных. Кроме, разве что, удалось отличиться парню с купалы. Но тот так испугался, когда после произнесенного заклятья, увидев в голове образ зайца, что заорал так, будто его резали. Он, превозмогая дрожь в руках, ощупывал свои зубы под смех одногруппников. Зато Иванна, увидев себя во время полета над деревьями, распахнула глаза и произнесла:

— Летучая мышь! Во мне откликнулась, кажется, летучая мышь!

Мнения по ее облику разделились: кто-то брезгливо сморщился, а кто-то позавидовал хотя бы такому результату. Третьяков, который не пытался ломать свое и так неполноценное тело, кидал взгляды в сторону яриловки, с которой сейчас разговаривал Горынов. Тот что-то объяснял ей, размахивая руками, будто пытался взлететь. Ваня, ощутив в груди неопределимое раздражение, преследовавшее его в последние недели, отвернулся, крутя на пальце перстень, будто пытался заземлиться хоть на каком-то движении. Осмотрев одногруппников, заметил шедшую к яриловцам Софию, однако она старалась двигаться по краю площадки, явно не желая привлекать их внимания. Уж что-что, а заработать себе неприглядное от них отношение у нее вышло на славу.

Яромир, поглощенный своими мыслями, сидел, откинувшись спиной на стену и вытянув вперед ноги. Но ее приближение он услышал за несколько метров до того, как школьные сапожки остановились рядом с брусьями. Открыв глаза, молча встал и пошел к двери, чтобы минимизировать количество свидетелей их разговора. София шла следом и обняла себя за плечи, когда они вышли в прохладный коридор. Встав около каменной чаши с нагретым красноватым кристаллом, парень тяжело вздохнул, настраиваясь на разговор. Но она его опередила: