— Я жду!

Парень перехватил ее поудобнее, и Мирослава ухватилась покрепче за его тулуп, сдувая с глаз волосы.

— Интенде! — черная меховая шапка, вылетев из-под одежды, поднялась вверх и полетела в руку девочки. — А больше тебе ничего не надо? Ничего не забыл?

— Пока ничего. Ну теперь пойдем.

Он вынес подругу из комнаты, провожаемый взглядами притихших девчонок.

— А он разве не помолвлен с Софией? — спросила Вика, недоуменно посмотрев на Астру. Та, до этого улыбаясь, моментально ощетинилась:

— Не помолвлен!

— А все же что у них с Мирославой?

— Если скажем, что дружба, вы же все равно не поверите? — Иванна встала с пола, поправив ткань юбки с вышивкой на подоле, доходящего до колен.

— Дружба или нет, неважно, — отозвалась Ксюша, вздохнув. — Но то, что Полоцкий — кремень — это факт.

— То-то же, он — отличный друг! — подтвердила Иванна.

— Да, не чета твоему Сороке, — насмешливо произнесла Лиза, и Ксюша расстроено кивнула.

— Но вас княжич на руках не носит, хотя вы дружите! — заметила Настя, распуская русую косу.

— А мы и не Мирослава. Словом — не просили! — многозначительно произнесла Астра, закрывая тему.

Вынеся подругу из комнаты в пустую гостиную, поставил ее на ноги. Мирослава, раскрасневшись, сдула с глаз светлую прядь волос и, пошатнувшись, вручила шапку владельцу. Яромир придержал подругу за локоть и произнес, понизив голос:

— Я знаю, что обещал встретиться. Но я…

— Болел, знаю, Владимир мне писал.

— Да. Но… это не совсем все.

— А что еще?

— Думаешь, если бы меня свалила горная лихоманка или ветряная горячка, я бы даже не соизволил написать?

— Может, ты очень сильно болел, откуда мне знать?

— Так и было. Но… — Яромир подошел ближе, нависая над подругой. Щеки у него снова ввалились, тени привычно украсили веки. Голос стал тише. — Я, правда, не мог. Даже встать.

— Что случилось? — она ответила ему в тон, откинув обиды в сторону.

Он сглотнул, закусив изнутри щеку.

— Не могу сказать. Но пусть футляр побудет у тебя пока, хорошо?

— Я знаю, что в нем.

— Открывала? — Яромир слабо улыбнулся, но злиться даже не подумал. С чего бы?

— Прости…

— Да ничего.

— Ты решился? Решился попробовать?

— Пока и сам не знаю…

— Это ведь здорово! — она подпрыгнула на месте, схватив его за плечо.

— Мира! Только пока никому ни слова!

— Но почему?

— Я тебя прошу, пожалуйста, никому!

Дверь в блок открылась, и на пороге показался Никита, неся в руках пакет с имбирными пряниками, испеченными матерью. Увидев друга, сымитировал, что у него от счастья подкосились колени, и он приложил ладонь к груди.

— Княже! А я думал, ты безвести пропал! О, дорогой мой друг!

Яромир ошарашено смотрел на этот спектакль.

— Вершинин, тебе бы в театр драмы!

— А тебе в программу “Жди меня”!

— Куда?

— Да забудь! Друг, как я рад тебя видеть! Думаю, где тебя черти носят, а ты уже у своей ненаглядной!

— Интересное сравнение, — буркнула Мирослава, наблюдая, как парни обнимаются так крепко, будто пережили годы разлуки. Яромир уточнил:

— Это еще что значит?

— А то, что если я ищу Миру, то мне стоит найти тебя! И наоборот! Вот так решил испить с девчонками чаю, а ты уже тут околачиваешься!

— Вот ты балабол, а! — Яромир все же улыбнулся, выбираясь из объятий друга.

— Ну что, пьем чай? — Мирослава направилась в комнату за Иванной и Астрой, ловя взгляд Яромира. Кивнула ему, обещая сохранить его тайну. Если, конечно, он не собирается слишком долго ее держать в томительном одиночестве.

ᛣᛉ

В тренировочном корпусе, где собрал на практическое занятие учеников Велеслав Трофимович Горынов, стояла тишина, пропитанная духом предвкушения.

— Итак, мы с вами достаточно изучили теорию и заклинания, чтобы вы попробовали почувствовать свое тело изнутри. Иначе говоря, мы приступаем к практике по превращениям перевертышей! — он хлопнул в широкие ладони, а ученики весело подхватили его приподнятое настроение. В тренировочном помещение, где обычно занимались Ратной магией, находились четыре группы: с каждой общины по одной, что шла под номером один.

— А как понять, в кого я хочу превратиться? — спросил парень с общины купалы. Он снял зеленый мундир и закатывал рукава рубашки.

— Никак. Пока что вы не вольны выбирать. Обычно для того, кто лишен природного дара к обращениям, это становится сюрпризом.

— А если я стану какой-нибудь рыбой, что делать?

— Тогда мы наколдуем для вас ведро воды!

— Тогда можно я вообще не буду так рисковать?

Все рассмеялись.

— Попробовать должны все, иначе как вы сдадите мне зачет в конце года!

— А если кому-то это вовсе не по силам, то что, незачет? — спросил Иван Третьяков, стоя в одной позе со сложенными на груди руками.

— Не обесценивайте свои возможности, Иван. Но бывает и такое, да. Кстати, довольно-таки часто! Но поверьте, это трудоемкий процесс, требующий большой силы воли. И если у вас не получится с первого раза, то вполне может выйти через пару сотен попыток! Либо с кем-то, у кого нет ответа от внутренней сущности, мы прекратим такие занятия, а оставим только превращения предметов.

— О, перспективы феноменальные! — Астра, вздохнув, покачала головой.

— Какая ты пессимистка! — фыркнул Никита, стоя рядом с ней. Девочка медленно обернулась на него, прищурив зеленые глаза.

— Зато от твоего оптимизма меня уже тошнит! А ведь всего неделя после каникул прошла!

— Началось… — пробормотала Мирослава, которой уже изрядно надоели споры этих двоих. Иванна понимающе улыбнулась, и девочки принялись внимательнее слушать преподавателя.

— А это больно? — спросила темноволосая девочка с общины святовита. На ее бордовом мундире, как и у всех здесь, красовались два вышитых дубовых листа.

— Скорее, неприятно. Боли быть не должно, если будете все делать правильно и слушать мои указания.

— А если не слушать? — спросил Никита, отходя от Астры подальше.

— Вы, как я заметил, как раз этим и занимаетесь, да, Вершинин?

— Нет, я очень хочу стать перевертышем. Просто меня отвлекают.

— Значит, вот что! — Велеслав Трофимович, стоявший посреди столпившихся вокруг него учеников, поднял вверх руки. — Сейчас сделаем так: расходимся, вам необходимо пространство. И продолжаем внимательно слушать!

Все стали послушно разбредаться по большому тренировочному корпусу, выполненному из темного мрамора. Огни кристаллов в люстрах светили ярко, но свет будто поглощался стенами, хоть те и отбрасывали блики.

— Давайте для начала вспомним, кто есть перевертыши? Иванна?

Девочка, шедшая в другую часть зала, обернулась. Где-то сзади негромко фыркнул Яромир, которому стало смешно от вопроса. Астра же, не сумев промолчать, обратилась к учителю:

— А это у нас так принято, учениц в их день рождения спрашивать?

— Астра! — Иванна неодобрительно посмотрела на подругу, которая сделала невинное лицо.

— О! Иванна, у тебя сегодня день рождения? Прости, я не знал… — Горынов стушевался, глядя на яриловку. Иванна молчала, глядя на него в ответ, а щеки ее зарумянились вместе с кончиками волос, обретя красные оттенки.

— Тогда от всего преподавательского состава, от всех учеников и от себя лично… поздравляю тебя с днем рождения! Семнадцать лет — это возраст, открывающий перед тобой все дороги! От души желаю видеть свои цели и стремиться к ним, у тебя, я уверен, с этим нет никаких проблем! Продолжай верить в свои таланты, реализовывай их, дружи с хорошими людьми и крепко люби близких, радуйся каждому новому дню и встречай рассвет своей прекрасной… улыбкой! Ура!

Все присутствующие зааплодировали, раздался свист, и девочка покраснела еще сильнее, когда многие решили поздравить ее лично. Староста первой группы яриловцев, отличавшаяся дружелюбием и отзывчивостью, влюбила в себя многих.