— У тебя что-то произошло вчера, да? — Мирослава встала, и Яромир, все еще окончательно не проснувшийся, снова вздохнул, беспощадно взлохматив свои волнистые волосы рукой.

— Не переживай, правда, это… семейное, — он смотрел на взволнованное лицо подруги, слегка помятое от подушки: на щеке остался отпечаток складки. Тут ее глаза блеснули небесным огнем, как бывало всякий раз во время эмоциональных всплесков. Однако ему не было известно, замечали ли такую деталь остальные, но волчий взгляд прекрасно видел тот блеск. И он его завораживал.

— Точно? Слушай, может, мы встретимся еще? На каникулах?

— Ты хочешь?

— А ты? В Славенки мы не поедем, я все равно буду в городе. Мы могли бы сходить в кино или боулинг, или на каток!

— Давай я сначала узнаю, зачем я с самого утра понадобился своему брату, а уж потом скажу тебе точно. Договорились?

— Яромир! — дверь приоткрылась, и на пороге показался Владимир. Весь его внешний вид выражал нетерпение. — Долго ждать?

— Иду!

Мирослава пошла следом, наблюдая, как Яромир сходу надевает сапоги и одним движением облачается в ферязь. Вот и все. Он обернулся, чтобы поблагодарить всех за гостеприимство, но язык будто прилип к небу. Неловкое молчание спасла бабушка, вышедшая из кухни с бумажным пакетом в руках.

— Владимир, Яромир, мы уж думали, вы с нами чаю выпьете!

— Нет-нет, Серафима Николаевна, нам уже надо уходить! — ответил Владимир. Младший брат явственно ощутил его нетерпение, будто что-то подгоняло в спину и жгло ступни. Очень странно.

— Тогда возьмите! Блинчики с пылу с жару! Угоститесь дома! — она протянула пакет Владимиру, и тот аккуратно принял его руками, облаченными в кожаные перчатки.

— Благодарю!

— Да-а, как-то неловко вышло. В нашем доме такие достопочтимые гости, а мы вот блинами от вас откупились! — произнес Михаил, удивляясь таким стечениям обстоятельств. Молодой ратиборец покачал головой с надетой на ней зимней форменной шапкой с кокардой в виде солнца и изображением на нем знака Ратибора.

— Вы нас ничем не обидели, уверяю вас. В следующий раз, обещаю, останемся!

— Я запомнила! — кивнула бабушка, снимая фартук.

Тем временем Яромир застыл, внимательно глядя на подругу. Она смотрела в ответ округлившимися глазами. За полтора года дружбы ей удалось научиться распознавать неладное в поведении друга. У него от напряжения свело зубы. Предчувствие бури прокатывалось волнами по телу.

— Напишешь? — Мирослава подошла к нему, глядя снизу вверх, и охнула, когда он сам притянул ее к себе. Но тут же тихо зашептал, не дав ничего надумать:

— Спрячь это у себя, слышишь? Никому не показывай! — быстрым движением вложил в ее ладонь маленькую бархатную коробочку. Она кивнула, и парень громко ответил на вопрос: — Конечно напишу. Спасибо за подарок!

Он отстранился и кривовато улыбнулся, получив в ответ ее улыбку.

— Тебе спасибо!

— Извините, что я у вас уснул… — начал Яромир, но бабушка махнула рукой.

— Да брось ты извиняться! Что нам, дивана что ли жалко? Не на улицу ночью ушел, и то слава богам!

— Нам пора, — снова напомнил Владимир, и Михаил протянул ему руку.

— Что ж, тогда до свидания!

Обхватив предплечье мужчины, как делали ратиборцы, Владимир кивнул.

— Был рад познакомиться, — произнес Яромир, ни чуть не кривя душой.

— Взаимно! Я могу на тебя положиться, да? — Михаил пожал ладонь парня, и тот кивнул, став похожим на брата еще сильнее.

Они вышли, негромко хлопнув дверью. В подъезде послышались шаги, но вскоре все стихло. Михаил удивленно спросил:

— Душа моя, скажи, а это не было явлением сватов народу?

— Чего? — не поняла девочка, пряча переданную ей коробочку за спиной.

— Ну чего удумал! — Серафима Николаевна хлопнула сына по плечу фартуком. — Какие сваты! В шестнадцать лет!

— Вы думаете, что…

— В нашем доме побывали два наследника престола империи, с одним из которых ты обнимаешься у меня на глазах, а со вторым вообще на “ты”! Что я должен думать?!

— Что значит “наследники престола империи”? — из родительской спальни вышла Ольга, уже накрашенная и уложенная, запахивая шелковый халат.

— Дак потому что наш гость — третий сын императора! Яромир Полоцкий! — из комнаты Мирославы вылетел Персей, спавший в своем гамаке. Она застонала, закрывая глаза. Нет, ну теперь ее точно не оставят в покое!

— Вы шутите?

— Какие уж тут шутки! — ответил ей Михаил, тяжело вздыхая. Все они так и стояли в коридоре, где с треском лопнула лампочка. Мирослава взвизгнула на пару с мамой.

— Да поменяй ты ее уже в конце-то концов! — произнесла бабушка. — Ну сын и сын, подумаешь тоже, императорский! Вам то что с этого? Человеком он ведь быть от этого не перестал!

— Ну это как сказать! — каркнул ворон, и Мирослава наградила его гневным взглядом.

— Ты закроешься?! Или мне тоже выучить то заклинание безмолвия?!

— Вот с кем поведешься, от того и наберешься! Живодеры!

— С нами за одним столом сидел член императорской семьи?! — Ольга все еще не могла в это поверить, глядя на дочку. — И мы кормили его холодцом, а потом оставили спать на нашем диване?!

— А ты думаешь в школе у него персональное меню с лобстерами? Он и на сеновалах с нами со всеми спал! — хихикнула девочка, бочком по стенке продвигаясь к своей комнате.

— Вы спите на сеновалах?!

— Это не те сеновалы, о которых ты подумала, дорогая! Там есть все удобства, просто их так называют! И это только летом!

— Вот вы чудики! И ты даже не рассказала, что у тебя такой друг!

— А только ли друг, а, Мирусь? — отец оглянулся на нее, глядя поверх очков. — Мне показалось, что он так на тебя...

— Друг!

— Слушай, а парень у тебя есть?

— Миша! — бабушка, которая уже направилась в кухню, обернулась на сына. Тот пожал плечами.

— Я переживаю!

— Нет у меня никого, я вообще замуж не хочу!

— Как это? Вот влюбишься и захочешь! — рассмеялась мама, но Мирослава уже скрылась в комнате, закрыв за собой дверь и прислонившись к ней спиной.

— Дурдом святого Перуна какой-то!

Она уже не слушала, о чем разговаривают в коридоре родители, ведь тема для разговора на ближайшую неделю будет только одна: их высокородный гость. Даже целых два гостя. Открыв футляр, уставилась на старинный перстень. Голубой гиацинт поймал отблеск гирлянд и будто подмигнул той, что посмела потревожить своим вниманием. Мирослава задержала дыхание, узнав его. И не могла поверить: друг решился на то, чтобы взять под контроль свое “второе я”.

ᛣᛉ

— У нас очень мало времени! — произнес Владимир, когда за ними закрылась дверь в квартиру Морозовых.

— Что случилось-то?

— Давай мы сейчас не будем тратить минуты на пустую болтовню! Нам надо отсюда поскорее убраться!

Ничего не понимая, Яромир пошел следом за торопящимся братом, по пути натягивая перчатки. Возвращение домой сейчас ему казалось испытанием похлеще боя с еретниками. А ведь пока что ничего не произошло. В парадной на первом этаже встретили бабушку и маленького мальчика, ведущего на поводке миниатюрного лохматого песика. Наверное, это соседи. Вот кому не спится, так это собачникам!

— Здравствуйте! С Новым годом! — вполне себе добродушно произнес Владимир, и низенькая бабушка, закутанная в зимнее пальто и меховую шапку, схватив руку маленького внука, кивнула.

— И вас! Всего вам наилучшего в наступившем году!

Они продолжили подниматься по лестнице. Мальчик, держась за выкрашенные в бордовый цвет перила, спросил:

— А почему они так странно одеты? И рукава аж до пола!

— Это же Петербург, Олежка! Наверное, аниматоры! Слава богу, что вообще одеты!

Песик, укутанный в теплый комбинезончик, уставился на Яромира недружелюбным взглядом. Наверное, учуял опасность оборотня. Но его потянули домой, и зрительный контакт был разрушен. Яромир, проводив их взглядом, фыркнул, а Владимир заметил: