— Всякое ведь бывает!

— А на какую команду ставили больше всех? — спросила София, повернувшись к отцу. Тот задумался на мгновение, прищурив голубые глаза.

— На Святгород! Потом на Родослав.

— А на Ведоград?

— Меньше всего. Сначала объявили вратников, а имя вашего никому неизвестно. То ли дело, будь вратником Яромир или Иван!

— Вот бы тогда любители тотализатора сорвали куш! — едко заметил Яромир, тайно принимая от Маши вилку. Теперь она наколола на нее разом сыр, лимон, оливку и креветку. Жуя все это, он мечтал отсюда сбежать. Ему было тошно от этих разговоров.

— Сейчас так и будет, ведь после твоего превращения внимание к вашей команде вырастет!

— Рад стараться.

— А, может, пойдете прогуляетесь с Софией? Покажешь ей дом!

Тема разговора была изменена так быстро, что Яромир на мгновение растерялся, но все же ответил:

— Я здесь не хозяин. Попросите об экскурсии бабушку.

— Сын! — одно слово строгим холодным тоном, и у него язык прилип к небу.

— Мой дом — не музей для экскурсий! Для этого можете прийти сюда через вход для простаков, — Марья Огнеславовна посмотрела на сына, но тот не отреагировал.

— Можно ведь просто пообщаться.

— Что ж, быть может, скажем? — хлопнул и потер ладонями друг о друга Сергей, глянув на Борислава. Тот медленно поменял позу и упер руки о стол. У Яромира заломило кости от предчувствия.

— Мы на пути к заключению брачного договора.

В Дубовой столовой повисла внезапная оглушительная тишина, лишь продолжали не к месту играть веселые праздничные пластинки.

— Даже я понимаю, что традиция заключения ранних браков — это устаревшая традиция, — сказала бабушка спустя некоторое время.

— На дворе двадцать первый век! — вторила ей Парадис. Выглядели они обе крайне недовольными услышанным.

— София — отличная партия. Или вы имеете что-то против этой девушки?! — Борислав склонился ниже к столу. Марья Огнеславовна цокнула языком, уже не заботясь о своем статусе императрицы. Явно считала, что в ее возрасте можно вести себя так, как хочется именно ей. Парадис решила предоставить ей право высказаться, сама промолчав.

— Я против брака по расчету!

— Кажется, еще недавно эти двое были вместе!

— До того, как семья нареченной разорвала договор!

София побледнела. Они обменялись взглядами, и Яромир понял, что даже она такого исхода вечера не ждала. Все набирало такой оборот и скорость, что кого-то могло ненароком выкинуть с этой мракобесной карусели лести и жажды власти.

Ярослав, приобняв жену, безэмоционально наблюдал за развернувшейся сценой. Анна выглядела обеспокоенной, но, скорее, из-за того, что свекр начинал выходить из себя.

— Может, дети сами хоть что-то скажут? — спросила Елена, гладя по спинке прижимающегося к ней Лучезара. — Соф?

— Я… Я… Как вы скажете… — она опустила глаза, но щеки ее вспыхнули.

— Яромир? — голос отца вынудил его ответить:

— А если я скажу нет, это что-то изменит?

Атмосфера накалилась еще сильнее, когда нож в руках Борислава Мстиславовича согнулся пополам с характерным металлическим скрипом.

— Это семейное серебро! — Марья Огнеславовна глубоко вздохнула и картинно приложила пальцы с нюдовым маникюром ко лбу.

— Если я скажу, ты женишься и не вякнешь.

— Тогда просто скажи, а не спрашивай мое мнение.

— Яр! — Владимир, ощущавший напряжение кожей, глянул на брата. — Тебе нужна невеста из знатного рода!

Яромир посмотрел на брата так, будто впервые его увидел после того, как чудом обрел зрение.

— И это говоришь мне ты?!

— Прекрати балаган! Твой брат прав! — прервал его отец, откинув погнутый нож на стол. Яромир сжал кулаки, и что-то внутри него заклокотало. Того и гляди, из горла вырвется рык.

— Я не хочу жениться. Ни на ком-то абстрактном, ни на Софии конкретно! Мне шестнадцать!

— Наше общество держится на заключении договорных браков! Чтобы не растерять семейные реликвии, чтобы передавать артефакты и сохранять магию! Совет Волхвов и так трещит по швам! И если ты влюблен сейчас в кого-то, то это все блажь! И она пройдет, забудется, как сон! Важнее крепкий брак, основанный на взаимоуважении! Неужели я должен объяснять тебе такие истины?!

— К тому же София давно тебя любит! Разве этого мало для семейного счастья? — спросил Сергей, заелозив на стуле.

— Тогда давайте добавим в контракт один пункт, — Яромир выпрямился на стуле и бросил на Софию взгляд из-под бровей. Она посмотрела в ответ, не понимая: он что, так быстро согласился?!

— И какой же?

— Если невеста будет целоваться с другими, я буду иметь право разорвать этот брак. Или я тоже буду, и никто мне слова не скажет.

— Что за чушь! И не смей указывать мне на условия! — Борислав стукнул кулаком о стол, и заснувший Пересвет вскрикнул во сне, проснувшись. Анна прижала его к себе.

— Это какой-то бред! — Сергей посмотрел на свою дочь. — Ты ведь ни с кем не целуешься? Еще пару месяцев назад ты просила меня возобновить договор!

Яромир фыркнул. Внутри у него все горело от злости.

— Расскажи им. Прошло ведь всего несколько дней с того инцидента. Или он был не единственным?

— София!

— Пап, это ничего не значило!

— Тогда я так Тихомирову и передам.

— Тихомирову?! Это тому, который ваш вратник?! Без роду и племени?!

— Это все неважно! — Борислав посмотрел на младшего сына.

— А если наследник не будет на меня похож? Тоже скажешь, что это неважно?! — это было низко и мерзко, и слова осели во рту кислотой. Он глянул на Софию и поймал ее взгляд, полный боли и слез. Она в бессилии замотала головой, а у него зазудела совесть, будто кто-то ошпарил его крапивой изнутри. — Прости… Я не…

— Уходи! — отец больше не смотрел на него. Глаза его почернели. Он взял на руки плачущего Пересвета, и тот прижался к богатырской груди деда, которого очень любил.

— И куда же мне уйти?

— С глаз моих долой.

— Я понял, — Яромир встал, скрипнув тяжелым стулом, но напоследок нагнулся к Маше, на глазах у которой тоже выступили слезы.

— Ты уходишь, Яр?

— Да, снежинка, мне пора.

— Я — зима!

— Точно! Не скучай тут без меня, ладно? Может, научишь Лучезара танцу метели?

— Он маленький…

— Зато ты большая! И все ему можешь рассказать!

— Если ты так говоришь, то я могу… — она вытерла нос кулаком, и Яромир прижал ее к себе, поймав взгляд Анны. Он не смог его прочесть, и все же выпустил девочку из объятий. — Я побегу, племяшка.

— Заходи к нам в гости!

— Лучше ты ко мне! Все, не плачь!

— Я за ней присмотрю! Не натвори дел, крестник! — шепнула ему Парадис и еще тише добавила: — Ты молодец!

Он кивнул и повернулся к бабушке, ни на кого больше не смотря. Та сидела, подперев подбородок большим пальцем, но ловко встала и под взглядом остальных вывела внука из столовой.

— Вспомни все то, что я тебе уже сказала.

— Наверное, теперь мы долго не увидимся.

— Как знать, — проведя сухонькой рукой по его плечу, коснулась цепочки, на которой висел оберег с его чертогом — волк. — На то и волк в лесу, чтобы заяц ушами не хлопал.

— И кто в этой истории я?

— Ты? Важен баланс, внук. Будь обоими сразу, еще и лесом впридачу.

— И что это значит?

— То, что бороться — правильно. Но всегда будь начеку!

Дверь открылась, и в коридор вышел Владимир. Он был чернее тучи.

— Ба, можно я брату пару напутственных скажу?

— Смотри мне! Он младший, не смей полномочия превышать!

— Да когда я так делал!

— А то я не знаю, когда и как!

— Ну бабуль…

— Ухожу! А ты и сам все знаешь! — бабушка сжала ладонь Яромира и ушла, прикрыв за собой дверь.

— Ну ты и скотина, Яр, — произнес Владимир, устало проведя ладонями по лицу. — Сам тонул и ее за собой потащил!

— Все сказал?

— Вообще-то, нет. Мне много есть, что тебе сказать. Я не понимаю, откуда в тебе такое сопротивление! Ты вообще понимаешь, что отец тебя в жгут закрутит?!