— Спасибо!

— Медзнахари говорят, будет сын! — радостно произнес Сергей.

— Давайте уже садиться! Иначе мы так и до полуночи не поужинаем! Садитесь с Владимиром! Кажется, вы со всеми знакомы, поэтому представлять никого не буду! — женщина взмахнула рукой, и появились еще три дополнительных стула. Что она подумала о своих гостях, никому не дано было знать, но выводы Марья Огнеславовна делала быстрые и точные. Тут она повернулась к Яромиру, застывшему на месте, и произнесла: — Не стой столбом, дорогой. Встречай гостей! По твою ведь душу.

Он медленно кивнул и двинулся к Софии. Ее глаза блеснули, и она, улыбнувшись, поздоровалась:

— Привет!

— Привет.

— Не думала, что мы здесь встретимся!

— Разве?

— Да. Папа вообще не говорил, что мы куда-то поедем. Все поменялось в последний момент…

— Меня тоже позвали незадолго до начала. И, видимо, не просто так, — пробурчал он себе под нос, пока отодвигал ей стул. — Присаживайся.

— Спасибо! — София, придержав бледно-розовое платье, длиною чуть выше колен, опустилась на стул.

Молча вернувшись на свое место, парень уже проклинал себя за то, что вообще пришел в себя. Надо было сделать вид, что ему плохо, да и встретить Новый год в темнице. Не впервой. Так почему решил вдруг согласиться на семейный праздник?! Или какой он семейный, когда все же отец пригласил посторонних?! Или же не посторонних?

Тут он почувствовал прикосновение к своему плечу и посмотрел на фею-крестную. Та пересела на его плечо, удерживаясь на нем с помощью своей магии. Пока все были заняты разговорами, которые потекли сами собой, она шепнула ему:

— Не показывай эмоций! Они только этого и ждут!

Парень благодарно кивнул. Хоть кто-то его понимал. На столе появились блюда с только что приготовленными кушаньями и кувшины с напитками, но аппетита у него не было. Не привлекали взгляд ни крольчатина в мандариновом соусе, ни заливное из семги, ни морские гребешки с апельсинами. Все это казалось для него чересчур. Он помог наложить закуску с баклажаном и гранатом Маше и Пересвету. Мальчишка хотел все сделать сам, но у него не получалось воспользоваться вилкой так, чтобы рулетики не распадались. Прозвучал первый тост от главы империи:

— Я поздравляю с наступающим Новым годом, семья! — и все чокнулись. Взрослые пили вино, дети — сок. София и Яромир, не относясь ни к тем, ни к другим, предпочли второе, а Парадис пила особую воду из сделанного специально для нее бокала такого миниатюрного размера, что Яромир бы не смог его взять, не сломав. В какой-то момент она перелетела к Марье Огнеславовне, и они увлеклись беседой.

Из очередного оцепенения и предвкушения беды его вытащила Маша, потянув за рукав водолазки.

— Яр, а ты почему не ешь? Хочешь, я отдам тебе свой кусок гуся?

— Да я ел, ты просто не заметила, — он улыбнулся ей, такой счастливой и беззаботной. Девочка нахмурилась и попыталась сдуть тонкую темную прядку, упавшую ей на глаза. Яромир помог, заправив локон за ухо, в котором висела маленькая сережка-снежинка.

— Точно?! Или ты просто хочешь вишневый бабушкин пирог?! Мы со Светиком тоже хотим! Но мама сказала, что сначала надо полноценно поесть!

— Все правильно! Пирог в конце!

— Тогда можешь съесть моего гуся? Мне его жалко… — девочка уже наколола вилкой кусок прожаренного мяса с золотистой корочкой и медленно переносила его в тарелку Яромира. В ней был наложен салат, но он так его и не попробовал.

— Какая ты хитрая! — парень склонился к ней и зашептал, притворяясь заговорщиками: — Ну ладно, скидывай мне! Но это последний раз!

— Яромир! Как ты себя чувствуешь после Мертвого леса? — София прервала их единение, и он на пару с Машей посмотрел на нее раздраженным взглядом. Однако таким Мирскую было сложно смутить.

— Ешь! — произнесла Маша, толкнув парня в бок. Яромир взял вилку, придавил ею кусок мяса и ножом отрезал кусочек. Засунул в рот, прожевал и проглотил, даже не почувствовав вкуса. Но сделал вид, что находится в полном восторге, чтобы не расстраивать племянницу, которая смотрела на него, открыв рот. — Вкусно?

— Очень!

— А можно я порежу?

— Только аккуратно.

— Я изучала столовый этикет! — гордо произнесла девочка и принялась кромсать несчастного гуся, елозя им по тарелке.

— Я в порядке. Спасибо, Соф, — решил он все же ответить на заданный вопрос. Посмотрев в ответ на ее требовательный взгляд, даже не старался улыбаться. На нее он тратил слишком много энергии, которой у него и так было очень мало, и той хватало только на поддержание основных жизненных функций.

— Ты не представляешь, что творилось в Академ-хребте, когда мы наблюдали за вами! Вся школа объединилась, будто семья! Клянусь, я думала, старшие курсы пойдут подавать протест против Донского, настолько были раздосадованы вашим поражением!

— И чего не подали? — он сидел, откинувшись на спинку стула и краем глаза наблюдая, чтобы Маша не отрезала себе палец.

— Так все было честно!

— Именно, все было честно! — вступил в разговор Владимир, тем самым привлекая к разговору всеобщее внимание. Кажется, он и сам не ожидал, потому как осекся.

— Первое испытание оказалось ужасно страшным! — высказалась Елена, повернувшись к Владимиру. Она положила ладонь на свой живот, неосознанно поглаживая его. Молодой мужчина проследил за этим движением и скорее отвел взгляд. Коротко прочистил горло.

— Кхм… Так и предполагалось, на самом-то деле. Я читал архивы, какие испытания проводились в прежние времена, и поверьте, еретники — это цветочки.

— Да что вы! Хотите сказать, что дальше будет еще хуже?!

— Я хочу сказать, что Морная сеча проверяет подготовку претендентов, желающих поступить в Ратибор. Пугать их — не наша прерогатива. Они должны показать все свои умения в тех или иных обстоятельствах, вот какая стоит задача.

— Я думаю, это будет доброй традицией — проводить Морную сечу каждый год, — произнес Сергей, и Владимир кивнул.

— Все возможно. Но, надеюсь, не я буду ее организовывать.

— Почему же?

— У меня много работы и без этого, — он посмотрел на отца. Борислав сидел, поставив локоть на подлокотник стула и чуть склонившись влево.

— Будет Морная сеча традицией или нет — это нам покажут сегодняшние состязания. Прошло только одно испытание, это не показатель.

Яромир еле удержался, чтобы хмыкнуть. Да, похвалить детей для отца при всех — это что-то сверхъестественное, а вот указать место — это пожалуйста.

— Хочу сказать вам по секрету, что эфиры и интервью с организатором Морной сечи порвали все рейтинги! Даже продажа волшебных подносов удвоилась! Все хотят смотреть! А ставки так и вовсе имеют успех!

— Не понял. На нас делают ставки? — спросил Яромир, а Маша протянула ему вилку с мясом. Анна одернула дочь, и та моментально насупилась.

— О, еще какие!

— И что, ставят на команду или…

— Ставят на все! На выживание, на победу, на то, кто сколько еретников бы убил, какие заклинания применил, все зависит от испытания! — рассказывал Сергей, держа в руках бокал с вином.

— Выживание? То есть, кто-то ставит на чью-то гибель?! — Яромир посмотрел на брата, и Владимир без труда выдержал его тяжелый взгляд.

— Это не моя идея. Мне поручили организовать состязания, а продюсеры уже делают с этого деньги, — он бросил взгляд на Мирского.

— Это отвратительно! — высказалась Марья Огнеславовна, громко поставив бокал на стол.

— Это же дети! — поддержала ее Парадис.

— Наша задача — привлекать зрителей к такому великому и опасному проекту! После первого испытания с нами захотели подписать контракты на право трансляций в двадцать магических государств! Вы вообще представляете, какие это масштабы? Людей хлебом не корми, а зрелищ дай! — равнодушно пожал плечами Сергей.

— На Морной сече безопасность организована на высшем уровне. Ставить на гибель — глупо, — Владимир заметно побледнел, а потом по его щекам вдруг поползли румяные пятна. Он сжал челюсть, а его глаза остановились на собственной тарелке, будто что-то просчитывали в уме. Сергей пожал плечами.