Послышались тихие, но твердые шаги, и ему не составило труда догадаться, кто именно пришел. Но виду не подал. Продолжал лежать, то ли не в силах пошевелиться из-за полного опустошения, то ли просто не хотел сейчас с кем-то разговаривать. На нем, как он успел заметить, были надеты простая льняная рубашка и штаны: без обережной вышивки или какого-то защитного рисунка. Светлая ткань только подчеркивала бледность кожи и болезненный вид.

— Не хочу отвлекать тебя от твоего самобичевания, но… — Владимир, щурясь, смотрел в глубь темницы, где на полу поверх тюфяка лежал его младший брат: на левом боку, отвернувшись к стене и подложив под щеку ладонь. Парня освещала полоска света из коридора. Яромир фыркнул и вдруг снова грустно улыбнулся, чувствуя, как неимоверно устал.

— Самобичевания? Что ж, тебе виднее, чем может заниматься проклятый волколак после того, как его обращение произошло в Нави на три дня раньше положенного! — это были его первые слова за несколько дней, что он провел здесь, и голос натужно хрипел. Темница была ему знакома с самого детства, однако, давненько его не помещали в полнолуния именно сюда. И тот факт, что подобное повторилось, будто выбил почву из-под ног.

Кое-что осталось за кадром черепов, транслирующих эфир на волшебных артефактах. А именно то, что отряд ратиборцев почти мгновенно обездвижил ослепленного светом черепов оборотня, а затем не очень бережно запер его в клетке. Оставалось надеяться, что все они под заговором тайны. Сейчас у него ныли зубы и десны, видимо, будучи в облике волка, он грыз прутья клетки, пытаясь вырваться на свободу. Тело казалось сплошным синяком, во всяком случае, чувствовало оно себя именно так.

— Решил себя до обезвоживания довести?! Почему воду не пил?! — спросил Владимир, проходя в темницу, где имелось единственное маленькое оконце у самого потолка размером с кирпич. Он поднял с пола полный кувшин воды. Заметив, что брат даже не пошевелился, глубоко вздохнул и одним движением вылил содержимое кувшина на неподвижное тело. Яромир, не ожидавший подобного, вздрогнул и кое-как поднялся, будто был столетним стариком, мучающимся болезнями суставов.

— Сдурел?! — спросил парень, опершись ладонью о шершавую каменную стену и мотнув головой, с которой ручьем лилась вода.

— Твое заключение, как ты это сам называешь, окончено, — Владимир подошел ближе и протянул ему полотенце, которое только что появилось у него в руке.

— Это не я его так называю, а этим оно и является, — буркнул Яромир, вытирая лицо.

— Вынужденная мера.

— Да можешь не повторяться. Я знаю каждое твое слово. Вынужденная мера! Это для твоей безопасности! Мы знаем, как тебе будет лучше!

— Хватит хамить! — прервал его Владимир, сжимая губы в тонкую нитку. — Ты сам не ведаешь, чего творил! И нам стоило больших усилий выставить все в таком свете, чтобы никто не узнал…

— И что же все думают? — Яромир, сжимая в руке полотенце, вышел из темницы, болезненно щурясь от света кристаллов, хотя здесь царил полумрак. Глаза болели при каждом повороте глазного яблока. Наверное, были еще и красными, как у тех еретников. Его передернуло от вернувшихся в сознание воспоминаний. — Что я перевертыш? Ай, какой молодец! Какой распрекрасный и талантливый третий сын у нашего императора!

— Именно так все и думают, — Владимир вышел следом и двинулся справа от брата. Только тут Яромир обратил внимание, что тот был не в привычной черной форме ратиборца с кожаным плащом, а в темных брюках и заправленной в них белой рубахе-косоворотке, сшитой на современный манер: из дорогой ткани, похожей на шелк, и искусной вышивкой на вороте.Неужели у него сегодня выходной?!

— Какое их ждет разочарование, когда они узнают, что это не так!

Едва он успел это договорить, как брат одним сильным движением припечатал его в стену спиной. И это Яромир тоже мог предугадать. Владимир не был пай-мальчиком, сносящим все издевки или хамство. Он любил младшего брата, но никогда не позволял переходить границы дозволенного. Сжимая в кулаке ткань льняной мокрой рубахи, Владимир навис сверху над братом.

— Ты не посмеешь!

— Почему? Ведь, если потребуется мое оборотничество в испытаниях, а я не смогу, все и сами поймут!

— Значит, сделай так, чтобы не потребовалось! На интервью скажешь, что ты только-только научился! И не всегда можешь это контролировать!

— Ой, какая прекрасная замаскированная под ложь правда! — тут он скривился, когда брат встряхнул его, и затылок вновь ударился о стену.

— Я устал, Яромир! — Владимир сказал это таким тоном, что брату на мгновение даже стало стыдно. — У меня и так слишком много забот! Не добавляй мне еще сверху!

— А ты не носись надо мной, как аспид над яйцом! — парень, собирая волю в кулак, нашел силы оттолкнуть сильного и рослого брата, превосходящего его в росте и плечах.

От этих слов Владимир опешил и не сразу понял, что отпустил из крепкой хватки Яромира, который снова «топорщил шерсть». Братья быстрым шагом направились прочь из подземелий, поднимаясь во дворец.

— Яр…

— Серьезно! Хватит меня опекать!

— Ты — часть семьи!

— О! — он обернулся в тот момент, когда впереди уже показалась дверь, а у нее стоял стражник-ратиборец, служивший в императорской гвардии. — Боитесь, что я опорочу честь семьи тем, что я — оборотень?! Всегда хотел спросить, а что в этом такого-то?! Я не единственный оборотень в империи, чего тогда меня прячут всю жизнь?!

Владимир вздохнул, а стоявший впереди стражник, косивший на них взгляд, отвернулся и вытянулся по стойке смирно.

— Сейчас не время и не место для подобного разговора.

— А ему всегда не место и не время, когда бы я не спрашивал! — пробурчал парень и быстрым шагом прошел мимо стражника. Он знал его, а, точнее, давно запомнил запахи всех тех, кто охранял темницу в ночи полнолуний. Невысокий стражник подсобрался, когда мимо прошел Владимир, не желая привлекать на себя гнев императорского сына и сотрудника Ратибора, хоть тот и не был его прямым начальником.

— Сегодня будет важный ужин! — когда за ним закрылась дверь подземелий, негромко щелкнув замком, сказал Владимир. Они вышли в светлый коридор с высокими окнами и паркетным орехового цвета полом. Яромир, шедший все это время босиком, застыл и оглянулся на брата.

— И я снова приглашен?! Какая честь, сударь!

— Не ерничай! Твое присутствие обязательно!

— Ну даже не знаю… Я ведь зверь и дикарь, вдруг сорвусь и кого-нибудь покусаю?!

Долго решаться Владимир не стал. Один короткий удар в подреберье, и спесь брата, еще не простившего выходку с темницей, а еще чувствующего собственную слабость и бессилие, а потому и распустившего язык, сошла на нет. Схватившись за ребра, Яромир закашлялся, с болью напрягая истерзанные превращением мышцы пресса.

— Сегодня — Новый год. И если ты снова хочешь встретить его один, я лично сопровожу тебя обратно в темницу, а всем остальным скажу, что ты болен и заразен. Не зли отца!

— С чего вдруг… Кхе… Я там вам потребовался?! — Яромир отвел руку, делая вид, что боль утихла. Владимир, обученный в Каменном остроге великолепными опытными бойцами, умел бить так, что не оставалось видимых синяков. Иногда обучал этому и брата, но бывало, что применял эти приемы на нем же. Четверо мужчин в одной семье — это было морально тяжело и часто приводило к таким стычкам. Обычное дело.

— Не задавай глупые вопросы. Твое присутствие — не обсуждается. Даже наша фея-крестная будет, уж ее уважь своим вниманием!

— Парадис?! Отец разрешил ей снова являться в наш дом?! — тут его удивление и радость были искренними, хотя все еще ощущалось недоверие в тоне. Владимир улыбнулся, закатил глаза и кивнул.

— Да. А еще бабушка, раз уж мы едем к ней.

— Не может быть!

— Представь себе. Впервые наша семья собирается вместе спустя столько месяцев, так что прекращай истерики!

— Погоди… А… кто выиграл-то?

Владимир, глянув на мокрого и бледного брата, все еще сжимающего полотенце, ответил: