— Как интересна в этот раз Морная сеча! Ее не проводили уже давно, и чаще всего в ней участвовали те, для кого это был последний шанс — выбиться, кхе-кхе, в ведьмаги. Но вы посмотрите! У святгородцев вратник из древнего рода Долгоруких! У Родослава из обедневшего, но не менее древнего рода — Анатолий Донской точно хочет поднять с колен их положение.

— Он всегда мелет то, что на язык падает? — спросила Иванна, нагнувшись к Астре и Юре. Те хором ответили:

— Да! — и смутились. Рублев улыбнулся, а Кузнецова закусила губу, снова глядя в экран.

— У одних ведоградцев целых два представителя древних родов! Еще и каких! В этом году Морную сечу поручили возобновить среднему императорскому сыну — Велому князю Полоцкому Владимиру Бориславовичу, но ведь от Ведограда также участвует и третий сын императора! Яромир Полоцкий, темная лошадка Магической народной империи! Интересно, что мы узнаем об этом загадочном ведьмаге? А еще участвует и его, если вы не знали, друг: Иван Третьяков. Примечательно, что вратник их команды, а, точнее, его фамилия, не блещет знатностью. О, вот и они! Евгений Тихомиров остановил свою команду, пытаясь оглядеться! Очень интересно, что же из себя представляет ведоградец?! Команда что-то обсуждает! Эх, жаль, у нас нет звука!

— И как это у него еще голова с плахи не улетела, — буркнула Астра. Раньше Гвоздь, когда она смотрела программы с его участием, так ее не раздражал. Но сейчас бросались в глаза его наглость и развязность.

— Думаю, что ему это спускают с рук, чтобы создать видимость свободы слова, — очень тихо пояснил Юра, подпершись ладонями позади спины о ковер.

— Он только что намекнул, что император протолкнул на Морную сечу двух своих сыновей!

— Вряд ли он сказал что-то, что нельзя было бы озвучить. Или думаешь, кто-то не знает Владимира или Яромира? — Рублев, поменяв позу, подсел немного ближе, чтобы сказать: — Думаю, император сам поручил об этом говорить. У него три сына, каждый из которых что-то собой представляет…

— Думаешь, он так укрепляет свои позиции? — спросила шепотом Астра, даже не обращая внимания на близость парня. Юра пожал плечами, но взгляд его подтверждал ее слова.

— Вы посмотрите! — голос Златояра прервал их уединение и привлек всеобщее внимание. На экране показалась команда родославцев. Донской сбавил бег так быстро, что в его спину врезался Алексей Попович. Остальные три клеврета успели затормозить вовремя. Анатолий заозирался, махнул посохом, будто пытался что-то понять или услышать, как земля под их ногами начала дрожать и расходиться сначала трещинами, а затем и глубокими провалами. Ангелина закричала, когда ее нога провалилась в одну из таких. Борис Хома схватил ее за руку и потянул на себя. Родион Хмельницкий перепрыгнул одну из трещин, поскользнулся и чуть не упал. Толя что-то сказал, и все взмахнули руками в перчатках, под которыми прятались перстни — тут же поднялся ветер, который был направлен им под ноги.

Зрители в Академ-хребте охнули, но тут Велигор, подсев к подносу поближе, сказал:

— Применение стихии воздуха! Их поддерживают духи ветра!

И точно, бегущие дальше по разваливающейся земле родославцы, поддерживались элементалями воздуха, не давая себе провалиться вниз. Златояр похвалил их за мастерство, но вскоре один за одним элементали стали пропадать.

— Видимо, энергия Нави не дает долго поддерживать магию, которую контролирует Анатолий Донской. А он, как судачат, потомок горных эльфов! Но это было эффектно, согласитесь?

На святгородцев же обрушился дождь, и им пришлось выставлять воздушные щиты, чтобы не промокнуть, однако, их постигла та же участь. Они быстро выдохлись, а дождь превратился в лед, делая дальнейшую дорогу травмоопасной.

В эфире появились ведоградцы, и взгляды всех прильнули к экрану подноса, перестав жевать пирожки и пить чай.

ᛣᛉ

Крики повторились несколько раз, различаясь друг от друга по громкости.

— Думается мне, что в лесу мы не одни. Просто тропинки далеко развели нас от наших соперников! — пытаясь не нарушить дыхание, сказал Никита. Бег усложнялся тем, что снег становился все более рыхлым и глубоким, ноги то и дело соскальзывали с тропинки в сугробы, проваливаясь все глубже.

— Думаете, у них там что-то случилось? — спросила Мирослава, чувствуя, как тело начинает разогреваться от бега, а тулуп только мешал и сковывал движения.

— Этого стоило ожидать, — ответил Ваня и перепрыгнул выросшую словно из-под земли корягу. Бежавшему за ним Вершинину, еле успевшему сообразить, что произошло, пришлось с разбегу взбираться на поваленный ствол сосны: лысый и гладкий, будто его годами лизала морская соленая гладь.

— Ух, емае!

Впереди стали вырастать природные препятствия, будто разбуженная земля отталкивала от себя все, что на нее навалилось за долгие годы. Мирослава взвизгнула и на автомате выставила руки вперед, когда огромная обломанная ветка понеслась в ее сторону, но магия среагировала быстрее — волной воздуха ту отнесло куда-то влево и погребло под слоем снега.

— Молодец! Бежим, бежим! — Женька подтолкнул подругу под лопатки, и Мирослава, поведя плечами, рванула вперед. — Стихии не использовать! Истощимся!

Третьяков фыркнул.

— Будто мы в этом спецы!

Полоцкий в это время, заметив летящую в их сторону корягу, крикнул:

— Конфрингес! — разрезав заклинанием довольно-таки толстый ствол дерева, попытался оглядеться, но вокруг все будто взбесилось. От былой тишины, царившей здесь, не осталось и следа. Свист разбушевавшегося ветра казался похожим на хлыст, от силы которого вверх взлетали поваленные деревья, вырывались с корнями пни, некогда поросшие мхом.

Все бежали вперед, кое-как уворачиваясь от взмывающих в воздух препятствий. В какой-то момент, когда ветер немного стих, и под ногами стало хоть что-то видно, Тихомиров чертыхнулся.

— Тропинки перемело!

— Что?! И куда теперь идти? — Мирослава покрутилась вокруг себя, чтобы в этом удостовериться. И, верно, широкая тропинка, проложенная заранее магией организаторов, теперь исчезла, сравнявшись с остальными сугробами. Благо те были не такими высокими, как в Пуще, иначе им пришлось бы вязнуть в снегу по самое бедро, особенно в местах, где крылись под снегом канавы и ямы. Тут снега оказалось чуть выше, чем по голень.

— Надо подумать.

Женька взмахнул руками, и перед ним в воздухе показалась проекция компаса. Его голубое свечение легло на лица подошедших к нему парней, чьи щеки алели румянцем, а ресницы и брови были облеплены пушистым инеем. Холодало.

— Если так пойдет и дальше, то мы просто замерзнем тут насмерть. Заговор обогрева быстро расходуется! — прыгая на месте, пробурчал Никита. У Тихомирова тоже стучали зубы, хотя он старался не показывать этого. Зато Яромир, внутренний волк которого согревал жаром своей сущности, и Ваня, холод на которого действовал с некоторых пор иначе, пока отдавать душу Карачуну не собирались.

Пальцы вратника ловко двигали компас, а голова его то и дело смотрела по сторонам.

— Мы пришли с запада.

— С чего ты взял? — спросил Третьяков, совершенно не понимая, как ориентироваться в лесу, еще и ночью.

— Когда мы выбегали, я оставил там метку. И вот эта метка — на западе, — пояснил Тихомиров. — По логике, мы пересекали лес, двигались на восток.

— Но тропинка то и дело петляла, — покачал головой Вершинин и подошел ближе к компасу. Протянув руку, пальцем коснулся проекции и слегка повернул ее. — Может, наша задача теперь отыскать ее?

— Все может быть.

Мирослава отошла в сторону, настороженно глядя на взрыхленный снег. Яромир, слух которого был острее, нежели, чем у остальных, пытался распознать странные звуки. Их раньше он не слышал, поэтому не мог соотнести с чем-либо. Его взгляд постоянно возвращался к подруге, застывшей посреди прогалины, ничем не заросшей и не закиданной хотя бы старыми ветками.

— Может, нас леший путает? — спросил Женька, убирая компас и пряча руки в перчатках в карманы, чтобы согреть.