— Помните не только про свои перстни, но и про заговоры, которые мы с вами учили. Соперники ваши… более зрелые и опытные, этого не отнять…

— Вы мне сейчас весь командный дух порушите, Рогнеда Юлиевна, — отозвался Женька, непривычно сосредоточенный и серьезный. Ему, возможно, хотелось, чтобы Роса дал им какой-то совет, но тот четко дал понять лишь одно — он сделал все от него зависящее, теперь очередь его вратника доказать свою силу.

— А надо было сверстников в команду брать! — тут же фыркнула в ответ Пень-Колода и продолжила: — Уж не знаю, какими талантами обладают вратники и клевреты из других команд, но одно могу сказать точно: в вас, как в ведьмагах, я уверена! В каждом! — она внимательно заглянула в глаза своим подопечным.

— А как в людях? — поинтересовался Ваня, выгнув бровь. Ему показалось смешным упоминание только магической стороны их личностей.

— А вот это вы мне уже сами покажете! Поступками! Ибо до сего дня у меня к вам были вопросики. Ко всем.

— А я чем провинился? — уточнил Никита, столкнувшись плечом с Алексеем Поповичем, клевретом из Родослава.

— Извиняюсь! — сказали они хором, и родославец шагнул в сторону.

— На тебя вся надежда. Но как показывала практика — ты тоже та еще вербовая веточка!

Вершинин прищурился, а Яромир криво ухмыльнулся.

— Вербовая?!

— Именно. Ибо именно вербовой веткой мне хотелось отходить тебя каждый раз, когда меня отчитывала заведующая за твои проделки.

— А почему только меня одного отходить?!

— Вот, если проиграете — я вас всех отхожу!

— Вот это я понимаю — мотивация! — хохотнула Мирослава, внутри у которой бурлил азарт вперемешку со страхом неизвестности.

— Вот дай боги на вас она подействует!

Зайдя неглубоко в лес, снега в котором уже было выше колена, Владимир остановился. Несколько корреспондентов-черепников, пробравшихся вперед вместе со Златояром Гвоздем, осветили пространство. Владимир остановился у Камня-указателя, который невесть откуда здесь взялся. Мирослава помнила точно — раньше его на этой дороге не было.

— Итак, отправка на это испытание произойдет с помощью Камня-указателя, — объявил ратиборец и кивнул на темно-серый гранитный камень на голову выше самого Владимира. ОТ камня исходило едва различимое в темноте сияние. — Он является проводником в мир Нави.

Все уставились на камень, на котором были лишь стрелки-указатели и ничего больше.

— Вратники! Прошу приложить к камню ваши стрелки!

Он отошел в сторону, чтобы три парня в черных одеяниях, различимых только гербами на их спинах и на кокардах шапок-ушанок, изображавших морды животных-тотемов школ, подошли к камню. Едва они приложили к артефакту стрелки в установленном порядке, как земля дрогнула, и с высоких сосен-исполинов посыпался снег. Впереди стало так темно, что не видно было ни зги. Клевреты переглянулись, но старались не выпускать из виду своих вратников.

— Вам открыты ваши дороги! — Владимир указал на три тропинки, уходящих в густую и непроглядную мглу. — Испытание начнется насчет три! Один!

Нагнавшая их толпа тут же подхватила счет, а команды напряглись.

— Два!

Женька, стоявший от камня справа, слегка отошел в сторону и оглянулся на своих клевретов. Те смотрели на него, готовые, словно натасканные адские гончие, рвануть за ним следом.

— Три!

В воздух взлетел столп искр, и команды рванули вперед, сосредоточенные только на одном — опередить соперников на расходящихся тропинках, ведущих от Камня. Несколько секунд, и никого из них уже не было в Заколдованной Пуще. Они растворились в кромешной тьме, являющейся навьим порталом, что был схож с тем, который стоял на входе в Ведоград в Навьих воротах.

— Вот это да! Ведьмы и ведьмаги, колдуны и волхвы, нечисть и духи, дамы и господа, в конце концов! — заголосил Златояр, выбившись к Владимиру, который недовольно уставился на ведущего. — Команды отправились на свое первое испытание! Что их там ждет?! Все узнаем из эфира! Наши помощники — черепа установлены по всему их маршруту, поэтому предлагаю не переключать канал! — тут его тон из просто вдохновленного стал чванливым. — Программа “Сундучок забав” и я, ваш преданный слуга Златояр Гвоздь поведаем вам о приключениях вратников и их команд прямо на волшебных подносах и блюдцах в восемь вечера!

— Ну здравствуй, Владимир! — Виктор, перешагнув через сугроб, подошел к Полоцкому.

— Сколько лет, Виктор, — произнес тот сухо и протянул руку. Молодые мужчины пожали друг други предплечья, как было принято у ратиборцев.

— Целых пять!

— Да, кажется, пять.

Виктор, поджав пухловатые губы, глубоко втянул носом морозный воздух.

— Хорошо тут у вас! А у нас Коляда не Коляда, пришлось снег обрядом вызывать, чтобы детям хоть немного праздника устроить!

Владимир смотрел на него, пытаясь понять — шутит тот или, правда, решил вести приличную светскую беседу.

— Да, зимы в приполярье Урала суровые. Световой день в полярную ночь всего 4 часа, и снега тут хоть отбавляй. Кстати, не знал, что ты пошел в преподавание.

Волконский насмешливо скривился, поведя плечами.

— Ну не отшельничать же мне оставалось после того, как я стал неугоден в Ратиборе! Лиходельская практика не по мне.

— Согласен. Но я просто констатировал факт, — Владимир постарался скрыть усталость и нежелание разговаривать.

— Да! Преподавание, это единственное, на что я оказался способен! В этом году стал заведующим, а тут еще такой подарок! Старый друг организовывает Морную сечу! А я подготовил отличную команду во главе со своим лучшим учеником! — Виктор неловко поправил перчатку, так, будто у него задубели пальцы и не могли подхватить ткань. — Будешь за нас болеть? Или как? Братские узы все же сильнее?

— Я буду ратовать за честную игру.

— Ой ли! Думаешь, все поверили в то, что твой брат-второкурсник случайно оказался в команде вратника? Еще и своих друзей с собой притащил! Слава Перуну, хоть вратник не второгодка! А то, знаешь ли, потом проиграете, и будете плакать, мол, они просто маленькие, опыта и знаний им не хватило!

— Чего ты хочешь? — тихо спросил Владимир, видя, как спокойствие уходит от Виктора Волконского, который и прежде не отличался хладнокровием и был горяч на слово и дело. Эта черта его и погубила в ту самую ратную операцию по поимке опасного ведьмага, промышлявшего изощренными людскими жертвоприношения с помощью запрещенной магии. Эта черта лишила его руки. Эта черта оставила его за воротами Ратибора. С тех пор утекло много воды, но Владимир всегда был уверен — люди не меняются. Так и сейчас Виктор уже выходил из себя, хотя разговор длился только минуту.

— Да мне просто интересно. Как тебе служится, друг? Не гложет ли совесть?

— А твоя, судя по всему, все так же спит? — Рогнеда вышла из тени, и Виктор, вздрогнув, обернулся, а затем расплылся в широкой улыбке.

— Неда! Свет очей моих!

— Не твоих, слава Яриле.

— Ох, ну да, я забыл! Ты ведь отказалась от наших с тобой…

— Виктор! — Владимир сделал шаг вперед, понимая, что ситуация может в любой момент выйти из-под контроля.

— Прикуси свой язык, Волконский! — Пень-Колода, опустив на голову капюшон, не сдвинулась с места. — Ты сам все разрушил!

Виктор фыркнул, и из его ноздрей и рта повалил пар.

— Как сладко ты поешь, птичка! Значит, в твоей версии именно я сам все испортил?

Она ничего не ответила. Вспоминать случившееся не хотелось. И так слишком долго пыталась это забыть, похоронить в глубинах своей памяти. Это был снежный ком, и нельзя допустить схода оползня. Ее он попросту раздавит.

— Нам надо в школу. Трансляция будет завтра, как смонтируют первый час игры, — Владимир вдруг ощутил себя так, будто оказался в клетке, которую опускают под воду. Ворошить прошлое, вспоминать старые обиды и проигрыши — казалось глупо. Но еще глупее было стоять и не мочь защитить ее. Иначе все вскроется. Иначе отец узнает. И он пока не мог рассказать ему об этом. Гадство.