ᛣᛉ

Две повозки мчались по поселковой дороге, выезжая на трассу, а потом и вовсе исчезли, появившись у подножия горы Манарага. Здесь неярко светило не садившееся за горизонт с мая солнце, а природа оказалась насыщенно-зеленой и темной. Утро было все еще раннее, разница во времени с Ярославской областью составляла плюс два часа. Но здесь еще клубился туман, такой, что видимость была минимальной. Слышался лишь стук копыт и скрип проезжающих рядом повозок, везущих юных ведьмагов в Ведоград.

Яромир всю дорогу молчал, иногда кривясь от того, как у него начинало крутить кости. Дорожная тряска только усугубляла положение, поэтому, когда они остановились у ворот школы — облегченно выдохнул. Спрыгнув вниз на протоптанную землю, сразу увидел в стороне и Мирославу, которая уже обнималась с подружками.

— Какой-то ты сегодня не такой, — тихо заметил Вершинин, встав рядом с другом.

— Ненавижу август. Целых два обращения за месяц, — пробурчал Яромир так, чтобы кроме Никиты его никто не услышал. Он погладил коней, забрал из повозки вещи и отпустил их восвояси. Те унеслись бравым галопом обратно в лес.

— Сегодня! Точно! — Никита кивнул и сочувственно вздохнул. — Не повезло.

— В прошлом году ты кричал обратное.

Они двинулись в сторону ворот, где уже собирались все их одногруппники и не только. Первогодок не было, те приедут к самому началу учебного года, поэтому их не задействуют в летних практиках.

— Да я и сейчас такого же мнения. Но ты ведь ни разу за лето не пробовал контролировать превращение?

— Считаешь, это так просто?! — Полоцкий, у которого перед ночью полнолуния случались перебои с нервами, злился.

— Естественно, что нет! Но никто и не говорил, что будет легко! — Никита старался не обращать внимания на грубость друга. Ему сейчас было плохо, и все, что он бы ни говорил, будет сказано на фоне боли и стресса его организма.

С двух сторон от друзей встали догнавшие их черноволосый и широкоплечий Влас Кочубей и Елисей Войнович, являющийся полной противоположностью своему другу: светловолос, даже сер, с тонкими чертами лица и худощавым телосложением. Парни явно радовались возвращению в школу и были на подъеме эмоций и чувств. Крепко пожали им руку, с Никитой даже обнялись, Яромира же Влас решился только слегка хлопнуть по плечу. Парень явно чувствовал исходящую от него опасность, либо же видел, что тот сегодня не в духе. Что уж лукавить, Полоцкий и выглядел сегодня плохо: с темными кругами под глазами, впалыми щеками и поджатыми от ноющей боли в суставах губами. Однако он переселил себя и здоровался со всеми, кто к ним подходил.

Матвей Оболенский, очень худой и высокий, с очками на носу, кивнул им издалека, в то время, как Виталик Пожарский, полностью оправдывающий свою фамилию ярко-рыжими волосами и любовью ко взрывам и огню, почти снес юного волколака с ног.

— Пожар! — криво улыбнулся тот, отшатываясь в сторону, будто прося соблюдать дистанцию.

— Вершинин, по тебе я тоже скучал! — улыбался паренек, который явно не собирался догонять их в росте, оставаясь таким же низким, и обнял одногруппника. Никита похлопал товарища по спине.

Так постепенно они поздоровались со всеми одногруппниками. Остроумов Емеля, волосы которого были похожи на одуванчик пшеничного цвета, подошел к ним вместе с пухленьким Пашкой Державиным, которого летом родители точно баловали вкусняшками, и с самым крупным в их классе, атлетически скроенным Лешкой Сорокой, который трещал обо всем без умолку и был пострижен под машинку еще короче, чем в прошлом году. Он занимался бегом, и волосы ему, как он сам не раз выражался, мешали.

Мирослава почти на ходу выпрыгнула из школьной повозки, когда увидела подруг. Астру привезла тройка бравых коней, живших у нее в конюшне. Иванна в этот раз добиралась в чужой компании, поэтому девочки встретились у самых Навьих ворот, что открывали путь в мир Подгорья школы Ведоград. Сейчас они были еще закрыты, и все ждали, когда к ним выйдут старосты или классные руководители. Пели птицы, туман потихоньку рассеивался, из-за набежавших облаков выглянуло неяркое солнце.

Вокруг слышались радостные крики, приветствия и хлопки. Все обнимались, целовали друг друга в щеки. Ну во всяком случае, девочки. Так Мирослава, никого не видя, подбежала к подругам. Астра приметила ее сразу же и даже раскрыла руки для объятий, хотя прежде не отличалась тактильностью. Черноволосая и загорелая Кузнецова только похорошела за лето! В ее волосах привычно блестели вплетенные бусины, которые она так любила.

— Я так скучала по вам! — улыбнулась Мирослава, обнимая миниатюрную Иванну, светлые волосы которой отливали багряными оттенками. Она улыбалась, гладя подругу по спине.

— А мы-то как! — отозвалась Астра, улыбаясь подошедшему к ним Женьке. — О, какие люди! Приветствуем, Евгений!

— И вам здравия, — в той же манере ответил ей Тихомиров. На их фоне он казался взрослым и точно привлекал внимание одногруппниц, только перешедших на второй курс. Женька в этом году перешел на третий и собирался все свободное время уделять подготовке поступлению в Ратибор.

— Привет! — кивнула ему Иванна, поправив на плече лямку легкого платья, поверх которого был накинут платок. Мирослава завидовала тому, как девчонки умели носить сарафаны и платья и при этом выглядеть очень миловидно, а не как она — будто пацанка. Ей было привычней ходить в узких джинсах и широких толстовках, как подростки среди простаков.

Женька тепло улыбнулся Иванне и поставил на землю чемодан подруги.

— Что, милая моя подружка, свидимся еще? — он панибратски закинул руку ей на плечо, и девочка изогнула бровь.

— Эй, какая я тебе еще милая? — она скорчила недовольную мордаху, сбрасывая с себя его руку.

— Жень!!! — парня позвали его друзья, Рома и Костя, стоявшие среди старшекурсников. — Иди к нам!

— Не буянь, Мороз! — он подмигнул ей и обернулся на подошедших к ним Яромира и Никиту. Однако ничего не произнес, лишь многозначительно покачал головой, явно намекая на то, что они выяснили о его способностях на день Перуна. — Что ж, мне пора. Увидимся в Пуще!

И Тихомиров двинулся в сторону друзей походкой, явно позаимствованной у медведя. Девчонки-яриловки зашептались ему вслед. Надо было признать, что Женька и в Славенках пользовался у девчонок популярностью. Катька отрицала, но одно время тоже была в него влюблена, Мирослава точно это помнила. Но у друзей ничего не было, даже намека на свидание. Яромир проводил его прищуренным взглядом, но долго постоять в одиночестве у него не получилось.

— Княже, какие люди! Ты, говорят, летом в Златогорске был? — Астра, которую точно не смущал титул ее одногруппника, обняла его за плечи. Парню пришлось обнять ее в ответ.

— Привет, Астра. Был…

— Жаль, узнала я об этом к концу июля. Была там в июне у друзей семьи, Китежских, может, знаешь их?

Парень кивнул. Семью Китежских он знал, славились они своими мастерскими по изготовлению тарелок и подносов, заменяющих ведьмагам телевизоры.

— Что, пыталась охмурить кого-то из братьев? — Яромир захлопнул рот, когда его в плечо стукнула кулаком подошедшая Мирослава. Она глянула на Астру, которая, задрав подбородок, кивнула.

— А-то как же! Но Велигор тот еще зазнайка, попробуй его охмурить!

Полоцкий хмыкнул. В Семье у Китежских было четверо сыновей, но все они уже закончили средние ведьмаговские школы. Самому младшему было девятнадцать, кажется, и звали его как раз Велигором. Учился он на высших курсах в Ведограде.

— Но вот Олег точно положил на меня глаз! — лукаво улыбнулась Астра, которая и правда неплохо пообщалась с Олегом, который был старше Велигора на год.

— Так и я о том. Сам бы свой на тебя положил, но куда уж мне до твоих поклонников!

Юмор был у него сегодня странный. Никита и Мирослава переглянулись. У последней на лоб поползли выгоревшие на египетском солнце брови.

— Вот умеешь же ты делать комплименты! — зарделась Астра, кинув взгляд на Вершинина. Тот напялил на голову свою кепку и только кивнул ей в знак приветствия. Зато Иванну крепко обнял, не стесняясь проявлять эмоции. С Кузнецовой же у него до сих пор были напряженные отношения.