— О... я понял, — только и ответил Женька, о чем-то задумавшись. — А туману он тебя научил?

— Да было дело, но мы работали только вдвоем, одному мне не удавалось такое, — он неопределенно махнул рукой назад, напоминая о том, что только что было у сосны.

— Ладно, тогда в любом случае спасибо, — Тихомиров протянул руку для рукопожатия. Полоцкий, ухмыльнувшись, коротко пожал ее, а в следующий миг Катька налетела на них сзади.

— О чем речь, вы мне можете хоть что-то объяснить?! — девушка слегка дрожала под проливным дождем и щурила глаза, чтобы в них с длинных густых ресниц не стекала вода.

— Да, Кать, мы про компьютерную игру, слышала? Новая виртуалка... — начал Женька, когда они вышли из рощицы к дороге, и дождь полил еще сильнее.

— Ненавижу ваши игрушки, ничего в них не понимаю! — фыркнула Катя, вздрогнув, когда сзади них разорвалась молния. Мирослава, шедшая босиком по старому асфальту, все еще теплому после дневной жары, подскочила на месте, запищав.

— Так, ускоряемся, иначе... — голос Яромира заглушил рев грома.

— До завтра! — Женька махнул троим друзьям и повернулся к старой подруге. — Пошли, Меркулова, нам в одну сторону.

— Рада была тебя видеть! — Катька чмокнула Мирославу в щеку, и та в ответ глупо улыбнулась. — Увидимся еще?

— Ну да...

И они с Женькой помчались на соседнюю улицу, срезая путь через чей-то проходной огород.

— А мы что встали? — вытер лицо Никита, будто это могло помочь в такой-то ливень. — Побежали!

Бег занял от силы минуты три. Они ввалились во двор Серафимы Николаевны, пробегая под крышей веранды, с которой стеной сбегала вода, создавая импровизированный водопад. Запыхавшиеся друзья ступили под крышу крыльца, под которым было еще больше шума из-за металлической кровли.

— Фух! — выдохнул Никита, присаживаясь на лавочку и склоняя вниз голову, со светлых волос которой бежали ручьи. Яромир слабо оперся о деревянные перила, мотнув черной шевелюрой, как собака.

— Так, — тихо начала Мирослава, откидывая порванные тапочки в сторону, — кто такие характерники? И причем тут Тихомиров?

Парни переглянулись, как делали это каждый раз, когда подруга задавала вопросы из разряда: я не в курсе, но вы обязаны объяснить.

— Твой друг мечтает пойти в ратиборцы, — сказал Яромир, увидев, как девочка кивнула.

— Ну да, он всегда хотел быть военным.

— Характерники — это особые чародеи, которые могут использовать силы природы в боях. Туман — это сложная магия, для нее нужна огромная сила воли и непоколебимая концентрация, а также большой магический ресурс.

— Туман — это еще и морок, а если характерник особо талантлив, то может использовать его как портал! — Никита тоже снял кроссовки, поставив их ближе к двери, чтобы до них не долетали дождевые капли. Будто мокрым насквозь кроссовкам это помогло бы высушиться.

Мирослава села рядом с ним на лавку, чувствуя, как неприятно сарафан липнет к телу, температура которого стала приходить в норму после бега. Она посмотрела на Яромира так растерянно, что тот будто прочитал ее мысли и ответил:

— Думаю, Тихомиров не хотел выдавать свои способности, хотя его никто не заставлял напускать чародейский туман. Наша задача была только попытаться вызвать дождь.

— Почему он не хотел, чтобы кто-то знал?

Яромир пожал плечами, задумавшись.

— Никто не должен знать заранее самых сильных сторон кандидата в ратиборцы, такое правило. Их обучают в некоторой секретности, а потом отправляют по разным отделам, иногда даже шифруют, поручая им дела не по их возможностям.

— Но мы же никому не расскажем, да? — Мирослава с мольбой в глазах посмотрела на друзей. Вершинин, положив руку ей на плечо, кивнул.

— Тайна его таланта останется при нем, Морозыч. А вот то, что я бы не отказался от горячего чая — совсем не тайна!

В этот момент скрипнула открывшаяся дверь, и на крыльце показалась Серафима Николаевна, кутавшаяся в халат. Она выглядела напуганной, но увидев ребят, заметно расслабилась.

— Ну слава Перуну! Вы дома! Глядите, что природа вытворяет!

Друзья переглянулись, пряча лукавые улыбки.

— Так, вам всем нужно выпить горячего молока с медом, чтобы не заболеть! Заходите!

Мирослава, поднимаясь с места, потянула за собой парней одним кивком.

— Божечки, какие мокрые! Как мавки! — всплеснула руками бабушка. — Мигом в душ и переодеваться в сухое!

ᛣᛉ

На следующий день Мирослава вышла на улицу наперевес со своим чемоданом, когда солнце уже озарило их поселок ярким теплым августовским светом. Впереди был еще целый месяц лета, но им предстояло вернуться в Подгорье Ведограда. Вчерашний ночной ливень, который им удалось вызвать на празднике Перуна, закончился, оставив после себя только мокрую землю и глубокие лужи, в которых отражались утренние перьевые облака и листья берез, растущих вдоль забора.

Природа остыла, как отступила и невыносимая жара, поэтому сейчас девочка без стеснения оделась в джинсы и тонкую толстовку. Северная природа горы Манарага была несколько суровей, чем в средней полосе страны, поэтому ехать в шортах и футболке казалось неразумно.

Все, в том числе бабушка и Персей, стояли за двором, громко о чем-то разговаривая.

— Уезжайте на школьной повозке! — говорила Серафима Николаевна, на что ей ответил Яромир:

— Вышла какая-то путаница! Куда мне деть своих коней?

Мирослава, катя за собой убитый годами и путешествиями чемодан, распахнула с ходу калитку, случайно шибанув ею Никиту. Тот шарахнулся в сторону, потирая плечо.

— Эй!

— Ой! Я не хотела, — ответила ему девочка под строгим взглядом бабушки. Но как только та отвернулась, недовольно пробурчала: — Если бы хотела, вообще бы пришибла.

— Какая муха тебя укусила? — спросил Вершинин, все еще потирая ушибленную руку. Он, в отличие от подруги, был одет во вчерашнюю одежду, и, видимо, совершенно не мерз ранним утром.

— Что за шум, а драки нет? — к ним подошел Женька, с легкостью кинув свою сумку в повозку школьных лошадей. — Эй, а почему тут столько коней?

— Княже поедет один, кар, судя по барским замашкам! — каркнул Персей, который в этот раз не пожелал добираться самостоятельно, а потому ждал, когда молодежь определится на чем поедет.

— Все просто: мы с Морозом на школьной, она же за нами приехала! А ты, княже, с Вершининым на пару в твоем экипаже. О-ой… — просто пожал плечами Женька, громко при этом зевнув.

— И какой смысл? Надо ехать всем вместе! — не согласился Никита, сложив руки на груди и покачав головой. Яромир, молча поднимая чемодан подруги, наградил Тихомирова равнодушным взглядом.

— Тогда едем на школьных, а своих отправь домой, — обратилась Мирослава к Полоцкому и без раздумий запрыгнула в повозку, усаживаясь на устланные цветастыми накидками сиденья. На случай дождя тут можно закрыть в данный момент открытую крышу, поэтому промокнуть было не страшно.

— Но мои домчат нас значительно быстрее!

— Ставь чемодан уже, и так приедем самыми последними!

Яромир сдался, тяжело вздохнув. Он засунул ее чемодан под сидушку школьной повозки и кивнул Тихомирову:

— Едешь с ней. Персей, ты тоже! — у него совершенно не было желания продолжать спор. Махнув Никите, позвал его за собой.

— Да поехали все вместе! — Мирослава высунулась из повозки, повернувшись на сиденье.

— Так, пускай едут сами, — отмахнулся от них Женька, снова зевая и запрыгивая в школьную повозку со своей сумкой. — Иначе до вечера не уедем.

— Встретимся в школе! — кивнул Никита, подсаживаясь к черноволосому другу.

— Ба! — девочка обняла подошедшую к ней женщину, поглаживая ту по спине.

— Смотри не вляпайся там снова во что-нибудь, Мирка!

— Буду ниже травы, тише воды! — пообещала внучка и заметила, что в глаза бабушки застыли слезы расставания. — Ну ба!

— Все-все! Счастливой дороги вам, ребят! Вы уж присмотрите там за моей козочкой, ладно? — Серафима Николаевна махнула им рукой, и когда Персей перелетел на спинку сидушки, на которой сидела Мирослава, кони рванули вперед.