— Давай не наглей, морда лохматая!
— Ла-адно, так и быть! Меняю медники на печенье-козули!
— Так… осталась всего пара штук, поторопись, народ!!! — крикнула Мирослава, протягивая Астре мешочек. — Выбирай, красавица, подсказку из будущего!
Астра запустила в него руку, сняв рукавицу и придерживая на плечах синий платок. Выудила печенье, имевшее форму рогатого животного и красиво расписанное белой глазурью. На обратной стороне было написано послание.
— Нового счастья ищи, а старого не теряй. Ну нет, давай еще одно!
— Брысь, киска! — зарычал медведь и повернулся к Иванне. Он аккуратно притянул ее к себе. — А ты сколько предложишь мне за волшебную козульку, мышка?
— У меня есть… славник(Примечание автора: согласно весу монеты в 5,6гр.и цены за серебро, номинал
славника равняется пятистам российским рублям).! — она протянула ему серебряную небольшую монетку, и медведь взвыл.
— О-о-о, козочка, дай ей печенье! Да побольше!!!
Мирослава, улыбаясь, протянула мешочек Иванне. Та вытащила печеньку и громко зачитала:
— Добро помни, а зло забывай…
Медведь прорычал:
— Очень хорошо! Просто замечательное послание! Не надо на плохом зацикливаться!
Иванна кивнула и отошла к жующей свое печенье Астре. Народ, кто хотел, уже получил свое предсказание и стал расходиться к кострам, где начинались хороводы и танцы.
— Так, коза, осталось там еще печенье?
— Да, два!
— У-у-у, какие мы молоды! Дай мне печеньку, медведь голоден!
— А сколько заплатишь?
— Мороз, не наглей!
— Нет-нет, плати!
— Так денег нет!
— Как нет?
— Все Коляде отдал! Чтобы солнце славить!
— И чем расплатишься?
— А печенье точно дашь?
— Дам, дам! — она вытащила из мешочка последние два печенья, положив их прорицаниями вниз. — Выбирай!
— Левое!
— Бери!
— Вот спасибо, козочка! — расхохотался медведь и протянул руку. Он провел перед собой лапой, пробормотав заговор, и легко снял капюшон, явив подруге лицо. Раскрасневшийся Женька как всегда улыбался.
— Эй, а оплата?!
— Оплата?! Ну держись!!! — Тихомиров перекинул ее через плечо и понесся в сторону, утопая в сугробах.
— Жека!!! Чтоб тебя!!! Отпусти!!! — Мирослава, вися вниз головой, ухватилась за его спину, чтобы не слететь вниз, хотя друг крепко держал ее за ноги. Подбежав к одному из костров, остановился в отдалении и прыгнул в высокий сугроб, перехватив девочку, чтобы она упала рядом.
— Отпустил, как ты и хотела!
— Дурак!
— Я еще даже предсказания не читал, за что платить?!
— Самодур!
— Не унижай меня, Мороз, у меня тонкая душевная организация! Ты свое прочитала?
— Думаешь, пока ты меня в сугроб волок, я именно этим занималась?
— Конечно! Ну так что?
Девочка полезла в карман, ворочаясь в снегу. Тот сыпался в рукава, но было все равно. Она, улыбаясь, повернула печеньку и прищурилась, чтобы в блике костра прочитать предсказание.
— Да уж...
— Что там?
Женька подполз ближе и протянул руку.
— Не надо лапать, я же ее потом съем!
— Тогда расскажи!
— Старый друг лучше новых двух.
— Мудро! И я с этим полностью согласен!
— А у самого там что?
— Давай-ка глянем… Ой, сломалась немного, — он кинул отломанную часть печеньки в рот и, жуя, удивленно прочитал: — Любовь зла, полюбишь и козла.
Мирослава захохотала, откинувшись обратно на спину и раскинув руки в стороны.
— Так тебе и надо, Тихомиров!
— Не нужен мне козел! Слушай, может, это судьба, а? — Женька хитро прищурился, глядя, как подруга, маска которой лежала рядом на снегу, жует печеньку.
— Что тебе в любви не повезет? Я верю в предсказания!
— Может, тут про козу речь? А ты сегодня как раз коза! А ну, иди поцелую, Мирка, козулька моя!
— Сдурел?! — она покраснела, глядя на веселящегося друга, и стукнула его ладошкой по плечу.
— Да ладно тебе! Столько лет знакомы!
— Шутки все тебе…
— Слушай, а я ведь правда умею предсказывать!
— Да-а? — недоверчиво протянула Мирослава, позволяя ему помочь ей встать. Подняв свою маску, отряхнула ее.
— Конечно! Вот ты целоваться не хочешь, а сама же полезешь!
— У тебя лихоманка что ли?
Женька, смеясь, полез в карман и выудил из лохматой накидки небольшой мешочек.
— Это тебе.
— И что там? Очередная козулька?
— Посмотри…
Она засунула руку в мешочек и удивленно вытащила из него край с кисточкой, трепетно обхвативший ее ладошку. Светло-голубой ковер с красной бахромой приветствовал свою новую хозяйку и рвался наружу, но Мирослава вытаскивать его не стала, лишь прижала к себе мешочек. Женька улыбался.
— Откуда?
— Это важно? Он твой!
— Жень… Это ведь дорого…
— Не переживай, наш с мамкой дом в Славенках закладывать не пришлось.
— Спасибо тебе! — она, растрогавшись, в несколько шагов добежала до друга, повиснув на его шее.
— Да ладно.
— Ну так и быть! — Мирослава, нещадно краснея, задержала дыхание и прижалась губами к его щеке. Гладкой и холодной, пахнущей смородиной и летом.
— Говорю же: я — отличный прорицатель! А что, только один поцелуй? — он рассмеялся и тут же повернул голову в сторону, когда его кто-то позвал. Ему махали два парня. — Иду, иду!
— Друзья?
— Да, Костик с Ромкой, обещал!
— Хорошо, мне тоже пора к своим. И спасибо… Это очень ценный подарок!
— Главное, чтобы ты не плакала! — Женька щелкнул ее по носу и побежал к друзьям, накинув на голову капюшон. По округе раздался медвежий рык, кто-то завизжал, а потом разлился громкий смех.
Мирослава, улыбаясь, положила мешочек в карман и двинулась к костру. По пути ее догнал Третьяков, непривычно румяный и веселый, чего в последнее время не бывало. Он держал в руках две кружки со сбитнем и одну протянул яриловке, от чего у нее закралось воспоминание о прошлом дне Новолетия.
— Можно я к вам присоединюсь? — сразу спросил парень, и девочка кивнула.
— Конечно, о чем речь! Кстати, как тебе прорицание? Внимаешь ему?
— За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь.
— Ого, интересно, за кем это ты гоняешься? — Мирослава, глотнув сбитня, посмотрела на парня. Тот пожал плечами.
— Тут можно поразмышлять. А ты как думаешь?
— Я думаю, что это все лишь шутки, и не надо зацикливаться! Хотя уверена, что ты уже понял, о чем речь!
За последнее время они стали общаться на порядок больше, чем в прошлом году или даже в начале этого учебного года, поэтому подобные разговоры стали привычными. Третьяков же нашел предсказание довольно убедительным. Только вот ассоциировал он его не с людьми, а с… жизнями. Он все еще пытался поймать пальцами старую жизнь, утекающую, словно мука через сито. Но также и гнался за новой, не желанно приобретенной жизнью. В итоге не находил себе места вовсе. И надо было определиться, как жить дальше, чтобы не мучить ни себя, ни семью в этом пограничном состоянии.
Тут они подошли к костру, где в толпе одногруппников стояли Астра, Иванна, Яромир и Никита. Все что-то громко обсуждали, непрестанно смеясь.
— Всем привет! — кивнул Ваня, и Никита тут же пожал ему руку.
— О, вы уже по сбитню? Вы прям как Персей!
— Он что, снова..? — Мирослава испуганно посмотрела на Вершинина, и тот закинул руку ей на плечо, взяв из руки кружку.
— Не! Ты же не против? Ох, как вкусно!
— Какой ты воспитанный!
— Мне надо запить ваши сухари!
— Вот сам бы испек! Что тебе выпало?
Тут захохотали девочки, и улыбнулся даже Яромир.
— Всякому овощу свое время! — смеясь, рассказала Астра, и Никита погрозил ей кулаком.
— Интересно, какой именно ты овощ, Вершинин? — спросил Яромир, и Никита застонал.
— Да отстаньте вы! У самого не лучше!
— Куда уж мне!
— Так, а что там? — спросил Ваня, смущая Иванну своим пристальным взглядом, постоянно останавливающимся на ней. С их странного разговора в библиотеке они больше не общались, разве что иногда перебрасывались безобидными фразами на собраниях старост. Но вот чего Иванна не знала, так это того, что своим откровением будто подцепила его на крючок, побуждающий раз за разом возвращаться к ней мыслями или всегда видеть в толпе людей. Странно и необычно. Его это подзадоривало, более того — подмывало снова заговорить, но она ловко раз за разом куда-то ускользала из его поля зрения.
