— Она подожгла ковер, Яромир! Какие еще рамки?! — Мирослава придвинулась ближе, чтобы никто кроме него не услышал ее злой шепот. Ей давно хотелось об этом поговорить, но вот странность — получилось только сейчас. Он смотрел на нее так, будто внутри у него не кипела лава, сжигающая кости перед обращением.

— Ну ты же нашла себе нового защитника. Пусть он тебя от нее и защищает, раз мне ты больше не веришь, — его моральному самоконтролю пришел конец. У него не было сил сейчас разговаривать о том, о чем до этого думал днями напролет. Хотел обсудить и все объяснить наконец, рассказать, что между ним и Софией ничего нет — но оказался не готов, истощен и деморализован своим проклятьем.Ну и почему подруге вздумалось поднять эту тему именно сейчас?!

— Ты как всегда прав.

Мирослава встала со стула в тот же миг, когда прозвенел колокол. Она, стараясь ничего не пролить от внутренней дрожи, слила зелье в глиняную чеплашку, закрыла ее крышкой, подписала и быстро отнесла к столу преподавательницы. Следом протянула клинок, но, встретившись с блеклыми глазами, выдающими истинный возраст женщины, сейчас сидевшей перед ней в облике девушки, замерла.

— Оставь себе! Иначе и в следующий раз не сохранишь все то, что так важно не испортить.

— Ч-что?

— Травы, Морозова! Твоим ножом не то, что растения нельзя срезать, им теперь только под ногтями ковыряться! Свободна! — она смерила ее холодным взглядом, но когда к ней подошла Иванна, лицо ее смягчилось. — О, Ванюша, все сделала? Умница!

Мирослава раздосадовано кивнула и, кинув клинок в сумку, оглянулась. Полоцкого уже в кабинете не было. Он ушел в медзнахарские палаты сразу после этого урока, и уже через час обратился в волка. На шесть часов раньше полуночи.

ᛣᛉ

Коты, что служили в библиотеке помощниками, шарахались от него по сторонам, поэтому приходилось все искать самому. Однако к этому он давно привык. Пододвинув лестницу, неловко взобрался по узким ступенькам наверх, чтобы достать нужный том. Сжав его подмышкой, спрыгнул вниз, чтобы не насиловать колени, но оступился, и пришлось схватиться за лестницу.

— Что со мной не так, Вань? — спросила София, наблюдая за ним без особого интереса. Она сидела за столом, даже не открыв учебник, чтобы хоть слово записать о еретниках: злых духах, завладевающих телом мертвеца. Еретником, как они выяснили еще на уроке, мог стать и чернокнижник, заключивший договор с нечистой силой еще при жизни. Девочку сейчас факт сейчас не беспокоил.

— Все с тобой так, — ответил ей Третьяков, аккуратно положив книгу перед собой, отодвинул стул и сел напротив.

— Нет, что-то не так.

— М-м-м, — промычал парень, уже записывая информацию для домашнего задания по Славянской мифологии. Пробежав глазами по тексту, вспомнил, что распознать еретников можно с помощью травы Адамова голова, растущей вблизи воды и цветущей желтыми кувшинчиками. Это он и записал.

— Скажи, что бы ты сделал, если бы тебе нравился кто-то, но не отвечал взаимностью?

Он фыркнул и поднял на нее смеющийся взгляд покрасневших глаз.

— О, ну тут надо подумать!

София с нетерпением ждала его ответа.

— Точно бы не пытался поджечь того, с кем водит дружбу объект моей влюбленности.

— Вот опять ты об этом! — она поправила рыжие волосы, откинув их назад, и поставила локти на стол. — Я не хотела!

— Да-да, это вышло случайно. И, слава Роду, тот несчастный ковер спас тебя от казематов. Уж поверь, сгори Мира заживо — никто бы не стал тебя отмазывать.

— Я не хотела ее сжигать! Ты совсем больной, Третьяков?!

— Больной, если ты забыла.

— Ну прости. Но как еще сделать так, чтобы…

— Будь нормальной, Соф! Если продолжишь в том же духе — Яромир согласится быть с тобой только в случае, если совсем головой тронется.

Ему уже осточертело быть с ней деликатным. Она не воспринимала хорошего к себе отношения, и он понял это совсем недавно. Но все же лучше поздно, чем никогда. Опустив глаза в учебник, вслух прочитал:

— Адамову голову срывают на утренней заре под праздник Ивана Купалы и протягивают сквозь золотую или серебряную цепочку. Ты пишешь?

— То есть, меня можно любить, только, если ты с колом в голове?!

— Точно!

— Блин, Третьяков, будь серьезней!

— Скажи спасибо, что Морозова не заявила на тебя. Кстати, прошло уже несколько недель. Она еще не отомстила?

— Я не пойму, ты сейчас на ее сторону встал?!

— Ты спросила совета — я тебе его даю. Веди себя нормально, да будет тебе счастье! — Ваня окинул ее быстрым взглядом, заметив, как София озадаченно кусает губы, так и не начав конспект. Вернулся к книге и с выражением прочитал: — Из стеблей Адамовой головы делают отвар и пьют его, а корень высушивают и носят при себе. При чтении особого заговора именно корень позволяет распознать еретника, а также водяного или воздушного демона. Хм, интересно.

— Ничего интересного.

— Кому как.

— Слушай, тебе самому вообще кто-нибудь нравится? — она, крутя на пальце огненно-рыжую прядь волос, не заметила, как он вздрогнул. Поставив точку, устало вздохнул.

— Нравится.

— Да? — София оживилась. — И кто?

— Девушка, если ты хочешь узнать мою ориентацию.

— Я ее знаю?

— Однозначно.

— И кто же она?

Третьяков снова вздохнул, сдвинув брови к переносице и не понимая, она прикидывается или правда никогда даже не задумывалась, почему он последние два года ходил за ней следом, словно пес. Почему выбрал ее, а не друга, которому в один момент оборвали все связи с внешним миром. Для нее все это было само собой разумеющееся.

В этот момент к стеллажу, со стороны которого сидел парень, подошла Иванна, тащившая в руках стопку книг. Девочка, переодетая из мундира в объемный голубой кардиган с розовыми вышитыми на нем сердечками, не сразу заметила колядников и взгромоздила талмуды на стол. Только запрыгнув на лестницу и ловко поставив первую книгу, обратила на них внимание, когда потянулась за следующей.

— Ой, привет…

София ничего не ответила, но Третьяков, скрипнув стулом, встал.

— Привет, Вань. Ты, я смотрю, тоже готовилась к семинару?

— Да, а… а вы?

— Мы тоже, но еще в процессе. О ком будешь рассказывать? — он подал ей книгу, когда девочка с помощью специального механизма проехала на лестнице вбок к следующей полке.

— О стрыгах. А ты? — Иванна, приняв у него энциклопедию о диких волшебных растениях Камчатки, покосилась на Софию, сидевшую, сложа руки на груди.

— О еретниках.

— Ну это где-то близко, — она улыбнулась, не размыкая губ.

— Тогда я напишу про упырей. Как раз один экземпляр для наглядности стоит передо мной! — фыркнула София, и Иванна снова на нее посмотрела с неким непониманием во взгляде, в то время как Третьяков взял со стола еще три книги, читая их названия, чтобы понять, куда их ставить. Спокойно ответил:

— Да, напиши, Соф. Может, поймешь для себя наконец хоть что-то.

— Допустим, что?! — она встала, глядя на друга.

— То, что бывают дни, когда я не готов терпеть тебя дольше получаса.

София закатила глаза, явно не распознав в его словах истину. Все принимала за сарказм, не желая вникать в чужие проблемы. Поправив юбку, сгребла в стопку все листы, ручку, забрала ту книгу, из которой выписывал информацию Ваня, и улыбнулась ему.

— Сам же прибежишь, когда соскучишься.

— Так и будет, — без обиды ответил ей парень, полностью осознавая ее правоту. Как бы не пытался, все равно приходил, помогал, успокаивал, выслушивал о ее чувствах к его другу. И ничего не мог поделать. Хоть и сказал Яромиру, что отходит в сторону, но глядя на нее, внутри все снова тлело. Она ушла, цокая каблуками, провожаемая его взглядом, и даже не обернулась.

— Подай мне книгу в зеленой обложке, — напомнила о себе Иванна, и Ваня, забывший, что остался не один, вздрогнул.

— Держи.

— Спасибо.

Поставив на место последний талмуд, девочка стала спускаться, и Третьяков подал ей руку.