Он выглядит таким милым, разговаривая с детьми. Наверняка у меня на лице сейчас какая-то глупая, влюблённая улыбка.

Я замечаю, что Эдриен тоже на него смотрит. И когда она видит, что я это заметила, я выдерживаю её взгляд с вызовом, пока она первая не отводит глаза.

Отвали, мисс менеджер. Это МОЙ муж.

Чудненько. Эта благотворительная акция пробудила во мне чувство ревности. Что совсем не по-благотворительному. Или, может, дело в том, что после нашего ночного разговора я всё яснее понимаю, каким невероятным человеком является Себ. Он не только горяч и остроумен, он ещё и добрый. Ему не всё равно. Он искренне хочет сделать что-то хорошее для других.

И это чертовски сексуально.

Моя глупая улыбка становится ещё шире, когда я снова смотрю на Себа и девочку.

— Это дочка Картера, — говорит мне Шанталь Холмс, возникшая из ниоткуда, рядом с кипой обёрточной бумаги и планшетом в руках.

— Правда? — я приглядываюсь к малышке, которая стоит перед Себом в вызывающей позе, словно он не хоккеист, а балерина. — Характер у неё что надо.

Шанталь смеётся.

— Она держит Картера в тонусе, это точно.

— Она очаровательна. Я в восторге от её задора, — я никогда по-настоящему не представляла себя с детьми. Я их хочу, но Адам никогда не хотел об этом говорить. До сих пор не знаю, есть ли у него вообще такое желание. Может, он не хотел детей со мной, а с Элизабет хочет.

Я вздрагиваю. Осталось шесть дней до встречи с этим кошмаром из прошлого, пришедшим в моё настоящее.

Звонок Алисе Пламли прошёл на удивление нормально. В основном благодаря Себу, который держал меня за руку всё это время. После разговора он просто убрал руку, будто ничего не было.

Но для меня это значило многое.

Алиса была ошеломлена, мягко говоря, но проявила любезность. Особенно учитывая, что мы приедем уже через несколько дней. Я расплывчато сказала лишь, что приеду с новым партнёром. Оставила слово «муж» до момента, когда смогу увидеть выражения их лиц. Особенно лица Адама.

— Он выглядит как человек, из которого получится отличный отец, — говорит Шанталь, кивая в сторону Себа, выводя меня из мыслей.

— Не знаю, — собираюсь пошутить, что его единственный «ребёнок» — это его карьера, но в последний момент вспоминаю, что формально я его жена. — Наверное.

— Вы ещё не говорили о детях?

Я качаю головой, стараясь выглядеть непринуждённо. И по-супружески.

— Пока нет. Всё в своё время.

— Конечно. Наслаждайтесь медовым месяцем. — Она похлопывает меня по руке и уходит, а я снова сосредотачиваюсь на задаче: кручу ленточки с военной точностью и всеми силами пытаюсь игнорировать розовые щёки Себа, его сдвинутый набок колпак и заразительный смех, пока он разговаривает с дочкой Каллахана.

Он действительно выглядит как человек, который однажды станет хорошим отцом. Адам бы никогда не стал так шутить с ребёнком, да ещё и в дурацком костюме. И то, как Себ уверен в себе, как не боится показаться глупым, это привлекательно. И пусть он, возможно, не будет отцом моих детей, но теперь я точно знаю, какие качества я хочу видеть в будущем отце своих детей.

Я так увлеклась этими мыслями, что не замечаю, как Себ подходит ко мне, балансируя с башней из игрушек, похожей на Пизанскую.

— Нужна помощь ассистентке Санты?

Я улыбаюсь. Эти полосатые колготки просто шедевр.

— Сложно сказать. У тебя и так руки заняты.

Он подмигивает и ловко укладывает игрушки в коробку.

— Опять недооцениваешь мои способности к многозадачности.

— Я больше интересуюсь, кто выиграл спор, ты или девочка? Выглядело, будто она тебя уделала.

— Ага, ну нет, — он смеётся и качает головой. — Она огонь, но я всё-таки победил.

— Неправда! — девочка подбегает ко мне и машет руками. — Для справки: он не победил. Я просто сказала, что девочкам моего возраста хоккей показался бы менее скучным, если бы клюшка была розовой, а не этой тупо-серой.

— Эти «тупо-серые» клюшки стоят по двести баксов за штуку! — возражает Себ, всё ещё улыбаясь.

У меня отвисает челюсть. Багажник Себа был под завязку забит подарками. Если он не шутит насчёт цены, там было тысяч на десять.

— Зато это не делает их менее скучными, — огрызается девочка. Смотрит на Себа с устрашающим выражением, а потом поворачивается ко мне, вся лучезарная. — Привет! Я — Аллегра Лиана Донован Каллахан. А ты кто?

— Мэдди Грей… эээ, Слейтер. Мэдди Слейтер.

Она морщит носик и показывает на Себа.

— Ты замужем за ЭТИМ?

— Ещё как, — отвечает Себ, обнимая меня за плечи и весело смеясь. — Повезло ей, да?

Аллегра прищуривается. Обдумывает это пару секунд, потом кивает.

— Может быть. Себастиан добрый, раз купил столько клюшек детям. Хотя хоккей всё равно жутко скучный.

Я смеюсь и заговорщицки шепчу девочке:

— Со временем привыкаешь.

— Эй! — Себ начинает щекотать меня той рукой, что всё ещё держит меня, и я взвизгиваю, пытаясь вырваться. — Забери свои слова назад!

— Ни за что! — я визжу, а он притягивает меня ближе, не давая сбежать, и продолжает щекотать. Я одновременно смеюсь и задыхаюсь, а ещё осознаю, как приятно он пахнет и как легко мне в его объятиях. — Ладно, ладно! Признаю! На самом деле я обожаю хоккей, честно!

Он отпускает меня. Чёрт, какой же он сильный.

— Вот это по-нашему, — говорит он, глядя мне прямо в глаза.

Мурашки по коже. В груди электрический разряд.

Себ собирается что-то сказать, но его перебивает Аллегра, скрещивая руки.

— Ты смотришь на неё так же, как мой папа смотрит на мою маму. А они очень счастливы вместе. Так что, пожалуй, скажу: да, ей действительно повезло быть замужем за тобой.

СЕБ

В ночь рождественского благотворительного сбора игрушек мы с Мэдди возвращаемся домой и смотрим — да, вы угадали — «Эльфа».

В следующие пару вечеров — ещё больше приторных рождественских фильмов от «Hallmark», а потом «Отпуск по обмену». Мэдди, как оказалось, безнадёжный романтик, и я ловлю себя на мысли, что, когда всё это между нами закончится, мне бы хотелось, чтобы она нашла ту самую идеальную «киношную» любовь. Чтобы влюбилась по-настоящему и сыграла свою сказочную свадьбу уже по-настоящему.

Она замечательная девушка. Она заслуживает любви из мечты.

А пока она ещё в этой временной истории со мной — вечерние просмотры стали нашей негласной традицией. Мы не обсуждаем, что больше не расходимся по спальням, как только входим в дом. Просто приспособились. И мне это даже нравится. Приятно возвращаться домой, где тебя кто-то ждёт. Особенно если этот кто-то хорошая компания и всегда держит дома полезную выпечку. Кто-то, кто с каждым вечером садится всё ближе ко мне на диван — настолько, что теперь мы почти обнимаемся.

И, надо признать, эти «Hallmark»-фильмы не такие уж и ужасные. Более того, я даже начал получать от них удовольствие — хоть и не признаюсь в этом ни одному из парней. Даллас меня потом всю жизнь дразнил бы.

Не успеваю оглянуться, и вот уже последний вечер в Атланте перед праздниками. Утром мы летим в Денвер, а оттуда в домик в Аспене. Сегодня также последний матч «Циклонов» перед рождественским перерывом в НХЛ. Увы, мы проиграли «Филадельфийским Фантомам» со счётом 2:1. Но даже горечь поражения смягчается, когда я вижу Мэдди на трибуне для друзей и семьи — в моём джерси и с белой ленточкой в хвосте. Она подскакивает на месте и визжит от радости, когда я забиваю единственную шайбу команды в начале третьего периода.

После матча я выхожу из раздевалки, и впервые за всё это время её нет в коридоре. И я неожиданно для себя чувствую укол разочарования — никого нет, кто бы меня ждал. Видимо, пора привыкать. Всё же наш брак не навсегда.

Но эта горечь быстро исчезает, когда я открываю дверь своей квартиры и оказываюсь в полной зимней сказке.

Я застываю в прихожей, на секунду решив, что ошибся дверью. Но нет, это действительно мой дом. Просто теперь он утопает в неистовой феерии рождественского безумия.