Поворачиваем в сторону выхода. Аарон отвлекается от страстных поцелуев с какой-то рыжеволосой красавицей и подмигивает мне:

— Повеселитесь там, голубки!

Я недвусмысленным взглядом киваю в сторону его сегодняшней подруги:

— Взаимно.

— До скорого, Слейтер, — говорит он, а потом смотрит на Мэдди. — До скорого, мисси.

— Мисси? — Мэдди удивлённо смотрит на меня, пока я обнимаю её за плечи и веду по коридору. — Почему мисси?

Я вздыхаю. Пару секунд думаю, соврать или нет, но в итоге решаю взять быка за рога. Мы ведь всё ещё на работе, значит, мои домашние правила про «комфортную дистанцию» пока не в силе, верно?

— Думаю, он решил, что мы сейчас поедем домой и займёмся бурным безумным сексом.

— ПРОСТИ, ЧТО?! — лицо у Мэдди бесценно.

— А что? — невинно хлопаю глазами. — Разве не этим обычно занимаются женатые пары?

Она толкает меня в бок:

— В твоих снах, Слейтер.

— В самых горячих, — подтверждаю с усмешкой, растрепав ей волосы. — Но я вполне согласен на какао и кино, если ты не против.

Обычно после вечерних матчей мне хочется только душ погорячее, кровать и какое-нибудь кулинарное шоу на фоне, под который я засыпаю. Один.

Но сегодня мне совсем не хочется привычного распорядка.

Сегодня, признаться, я даже надеюсь, что она согласится провести вечер вместе. Мне хочется компании. Именно её компании. Моей «жёнушки-не-навсегда». И раз уж мы всё равно в этой странной ситуации, почему бы не наслаждаться временем вместе?

Я смотрю на неё, ожидая ответа, и она вдруг усмехается:

— От бурного секса к горячему шоколаду? Вот это да, вот это резкий поворот.

— Разочарована? — поддразниваю я. Потому что этим всё и ограничится сегодня — дурацкие подколки и обычное совместное время.

Без мыслей о том, какая она милая.

Без мыслей о том, как она пахнет…

— Ни капли, — ухмыляется она. — Потому что фильм выбираю я. И можешь не сомневаться — это будет один из лучших шедевров «Hallmark».

— Я и не ожидал ничего другого. Но там обязательно должна быть девушка из большого города, которая, приехав в маленький городок на Рождество, вдруг решает пересмотреть свою жизнь после встречи с местным лесорубом. Иначе я бунтую.

Она закатывает глаза с улыбкой:

— Эм, таков каждый второй сюжет. Всё в порядке.

— Ну, слава богу. — Мы уже в зоне служебной парковки. Её Джетта стоит в нескольких метрах от моего Вольво.

— Тебе понравится. Увидимся дома, Себ.

— А может, поедешь со мной? — вдруг спрашиваю я. — Твоя машина звучит так, будто курит по шесть пачек в день последние лет двадцать.

— Не такая уж она и ужасная! — восклицает она, а потом всё-таки бросает косой взгляд на своего ржавого монстра и сдается: — Хотя, да. Сегодня, когда я ехала, она издавала какие-то подозрительные звуки. Надо бы съездить к автомеханику. Да и вообще, мне не терпится узнать, так ли чиста твоя машина, как твоя спа… эээ… квартира.

Даже в тусклом свете подземного гаража я вижу, как Мэдди заливается румянцем цвета спелого помидора. И не могу не приподнять брови.

Она была в моей спальне?

Почему-то вместо того, чтобы включить тревожную сирену в голове, эта мысль заставляет сердце ускорить ритм. В хорошем смысле.

— Безупречно. Прямо как моя квар… спальня, — спокойно отвечаю я. — Готовься делать заметки, мисси.

— Ага, конечно. Я просто расставлю все вещи немного не по местам, чтобы ты с ума сошёл в следующий раз, когда сядешь за руль.

— Только попробуй! — тянусь к ней, но она с визгом оббегает машину и прыгает на пассажирское сиденье, смеясь, как сумасшедшая. Моя сумасшедшая.

Я сажусь за руль, смеюсь вместе с ней. И пока завожу машину, вдруг понимаю, как непривычно, уютно это ощущается — ехать домой с женой.

Как по-домашнему.

Мэдди разувается и забирается с ногами на сиденье:

— Ну, рассказывай про этот сбор игрушек.

— Ах да, — я хотел рассказать ей об этом ещё пару дней назад, но наш странный танец вокруг друг друга всё испортил. — Команда каждый год на Рождество делает что-то подобное. В прошлом году мы пели в детской больнице. Ужасная идея, поверь. Ни один из нас не попал в ноту. Мэдди начинает смеяться, и я качаю головой. — Серьёзно. Двое детей расплакались.

— О боже, — хихикает она. — Это одновременно ужасно и уморительно.

— Мы точно не будем это больше повторять. А годом раньше, до того, как я пришёл в «Циклоны», парни раздавали подарки в торговых центрах вместе с Санта-Клаусом. Думаю, тогда всё прошло лучше, хотя, по слухам, Трипл Джей так увлёкся, что в итоге оказался вверх тормашками в санях Санты. — Я улыбаюсь. — Но вообще идея хорошая. Даже у самых суровых хоккеистов есть своя мягкая сторона.

Мэдди мудро кивает:

— Одна птичка как-то сказала мне, что не стоит судить хоккеистов по их обложке.

— Хм, — я барабаню пальцами по рулю. — Эта птичка звучит очень мудро. И чертовски умно.

— А ещё я слышала, что идея с игрушками была твоей. Это мило.

Я пожимаю плечами:

— Кажется, я первый её предложил, но ребята проголосовали и поддержали.

— Отличная идея.

— Просто я хочу, чтобы у детей, чьи семьи не могут позволить себе многое, тоже было настоящее Рождество. Чтобы они получали подарки, о которых мечтают.

— Это очень по-доброму, Себ. Трогательно.

— Не совсем, — отвечаю я, чувствуя себя немного неловко от похвалы. — Я рос довольно бедно. Родители много работали, многим жертвовали, чтобы я мог играть в хоккей. И, наверное, я просто не хочу, чтобы другим родителям тоже приходилось идти на такие жертвы ради улыбки ребёнка в рождественское утро.

— Это действительно по-настоящему трогательно, — мягко говорит она. — Мило, что ты делаешь это в честь своих родителей.

Огни вечерней Атланты сверкают вокруг, пока я поворачиваю на улицу, где находится мой жилой комплекс — всего в нескольких минутах от арены. Но я уже мыслями в прошлом, пропуская её слова через себя.

— Никогда не думал об этом с такой стороны.

— А я вот подумала, — тихо отвечает Мэдди. Потом делает паузу. — Ты близок со своей семьёй?

— Я.… не так часто общаюсь с ними, как хотел бы, — это мягко сказано. Мои дни поглощены хоккеем, он проникает во все аспекты жизни: я ем, сплю и дышу им, даже вне сезона. — Хочу, чтобы они гордились мной. Чтобы знали, что их жертвы были не зря.

Мэдди мягко улыбается:

— Я их не знаю, но уверена — они гордятся тобой, Себ.

— Спасибо, — я паркуюсь. Удобный момент сменить тему. — Ну что, идём смотреть этот ужасно слащавый фильм, который ты мне обещала?

— Готовься к тому, что он тебя покорит, — Мэдди поднимает брови. — Это шедевр.

Когда мы поднимаемся в квартиру, я сажусь на диван почти неуклюже. Это первый раз, когда я смотрю кино с кем-то у себя дома. И я рад, что Мэдди не выбирает кресло, а плюхается прямо рядом. Так близко, что я снова чувствую этот её тёплый аромат корицы с ванилью. Могу разглядеть веснушки, рассыпанные по переносице.

— Приготовься, сейчас тебе снесёт крышу! — торжественно заявляет она.

— Лучше сразу убей меня, — драматично стону я, изображая, как меня пронзают в сердце.

Но я не серьёзно.

Ни капли.

Это чертовски приятно.

Да что уж там — намного приятнее, чем просто приятно.

МЭДДИ

Я глубоко вдыхаю. Потом ещё раз. И ещё.

Нажимаю кнопку вызова на телефоне и тут же в панике сбрасываю.

Бросаю украдкой взгляд на Себа, сидящего за рулём своего внедорожника одной рукой он небрежно держит руль, как будто едет по пустынной просёлочной дороге, а не мчится по загруженному автобану I-85 на скорости 120.

Сегодня день благотворительного сбора игрушек, и мы направляемся на главное мероприятие. И говорю «мы» не случайно: с той самой поездки домой после тренировки мы везде ездим вместе — в основном потому, что Себ оказался прав, и моя машина действительно звучит так, будто выкурила по шесть пачек в день последние лет двадцать.