Себ смеётся

— Думаю, я не особо «цветочный парень».

— Правильный ответ: пионы. Или фрезии. Или каллы.

— Ты явно обдумала этот вопрос заранее.

Я краснею. Потому что да, в каком-то смысле обдумала. Когда думала, что Адам сделает предложение, я начала прикидывать, какой хотела бы свадьбу, цветы были одной из немногих деталей, что меня по-настоящему интересовали. Я не горела желанием заниматься всей этой свадебной суетой, но идея красивого платья, шикарных цветов и большого праздника мне нравилась.

Теперь я безмерно счастлива, что этого так и не случилось, потому что Адам был просто не тем человеком для меня. И пусть я всегда мечтала о романтичной свадьбе, я тысячу раз предпочту пьяную поездку в часовню в Вегасе с Себом, чем сказочную церемонию с Адамом.

Мы до сих пор не говорили о том, что будет с нашим браком, когда Себ получит грин-карту. Но, наверное, просто потому, что и не нужно. Очевидно, что наши чувства уже изменились, а с логистикой разберёмся потом.

Себ не Адам. И я уверена, он никогда, никогда не ударит в спину так, как это сделал мой бывший.

Я улыбаюсь своему мужу. Он уткнулся в телефон, нахмурился, разглядывая цветы на экране.

— Они все одинаковые! — возмущается он.

Я смеюсь, качая головой:

— Совсем нет. И ты ещё называешь себя наблюдательным.

— Я наблюдателен только к тебе, — отвечает он, отбрасывая телефон в сторону и притягивая меня к себе. — А теперь, следующий вопрос…

Завтра у Себа матч, ему нужно выспаться. Но мы продолжаем свою «викторину» до глубокой ночи. И это ни на секунду не становится скучным я ловлю себя на том, что хочу знать всё о Себастиане Слейтере, даже самые мелочи. Когда разговоры заканчиваются, за нас говорят наши тела. И он, как всегда, сдерживает обещание, дарит мне лучшую ночь в жизни. Ведь каждая ночь с Себастианом волшебным образом оказывается именно такой.

СЕБ

— Ты же знаешь, Себ, что мы бы никогда не стали устраивать такую встречу в день игры, — говорит Тони. — Но сейчас счёт действительно идёт на дни.

Я киваю, сидя напротив него за столом, рядом с ним Роджер, адвокат, и Деннис Либерман, генеральный менеджер «Циклонов». Сбоку на стене телевизор, по которому в слегка размытом виде транслируется Майк, подключённый к совещанию по видеосвязи.

Я поёживаюсь в удобнейшем кожаном кресле, слишком удобном для того, насколько мне сейчас неловко, и бросаю взгляд на лежащие передо мной бумаги.

Также известные как контракт моей мечты.

Оказывается, тот самый «другой вариант», о котором вчера упоминал Роджер, это пятилетний контракт с «Циклонами», включающий повышение зарплаты, солидную премию, пункт о запрете на обмен и новую рабочую визу на весь срок действия соглашения. Более того, клуб обязуется заниматься моими вопросами по иммиграции на постоянной основе, а такой пункт изначально даже не рассматривался.

Поскольку до Нового года остаётся всего два дня, скоро откроется новая квота на визы для «особых специалистов», и Роджер уверен, что мы сможем пройти процедуру в приоритетном порядке.

В худшем случае мне придётся пропустить пару игр в январе, пока оформляют документы. Учитывая форму, в которой сейчас команда, Тони не особенно беспокоится, что это повлияет на наши шансы в плей-офф.

И я говорю «потенциально», потому что знаю — команда вполне может победить и без меня. Я осознал, что я лишь часть единого механизма. И меня это радует. Мне не нужно быть героем. Я хочу выиграть вместе с командой, которую люблю.

Но, пожалуй, самое важное я буду подавать на грин-карту самостоятельно. Это значит, что Мэдди больше не придётся проходить через изматывающее собеседование ради меня.

Или может, это как раз самое грустное?

Конечно, я хочу остаться с ней. Независимо от того, через какой путь мы пойдём с документами. Но я не знаю, как она отнесётся к тому, что я подпишу контракт без её участия. Мы с самого начала ясно дали понять: мы вместе в этой истории. Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я сбежал с общего пути, едва появился вариант получше.

Как тот мерзавец Адам.

Кто-то кашляет, и я поднимаю взгляд. Тренер внимательно на меня смотрит. Я осознаю, что всё это время витал в облаках.

— Для меня это честь, — начинаю я неуверенно. — И прежде всего хочу сказать, что игра за «Циклонов» мой приоритет.

— Но?.. — Тони хмуро поднимает бровь, оценивающе глядя на меня.

— Великолепное предложение, Слейтер! — врезается в паузу хрипловатый голос Майка из динамиков.

Подтекст в словах моего агента прозрачен, как стекло: подпиши уже, чёрт возьми, Слейтер.

Но я не могу сказать ни «да», ни «нет».

Пока не поговорю с Мэдди.

Тони, похоже, чувствует мою нерешительность, он хлопает в ладони и, как всегда, по-тренерски резко меняет тон:

— Ладно, тебе нужно готовиться к игре. Переспи с этим. Мы пришлём копию контракта к тебе домой, изучи внимательно, проконсультируйся с агентом, если хочешь.

— Но учти, Слейтер, — вмешивается Деннис Либерман, его тёмные глаза прищурены, — это предложение не будет действовать вечно. Новый год на носу, и я бы сказал, что у этого контракта весьма ограниченный срок годности.

— Я понимаю.

— И имей в виду, следующее предложение может быть не таким щедрым.

— Переспи с этим, — повторяет Торрес, на этот раз твёрдо, бросая косой взгляд на Либермана. — Ждём ответа в ближайшее время.

— Спасибо, тренер, — говорю я, встречаясь с ним взглядом и стараясь передать, как сильно я благодарен. Дать понять, что перед ним уже не тот парень, который год назад ставил личные амбиции выше команды. Я вырос. И моя пауза сейчас не о себе. Она о той самой зеленоглазой девушке, что украла моё сердце.

Похоже, он улавливает хотя бы часть этого. Потому что, когда мы выходим из переговорной, он останавливает меня, кладёт тяжёлую ладонь мне на плечо:

— Слушай своё сердце, парень. Тогда, чтобы ты ни выбрал — это будет правильное решение.

СЕБ

Знаешь эту старую поговорку: всё, что может пойти не так — обязательно пойдёт не так?

Закон Мёрфи. Говорят, он назван в честь какого-то старого ирландца. Наверняка (не) предок Трипл Джей.

Так вот, именно это и происходит, как только мы выходим на лёд в четверг вечером.

С первой же секунды полнейший крах. На двенадцатой секунде «Тампа» забивает. Абсолютная случайность, но именно она задаёт тон всему остальному безобразию.

На середине первого периода один из защитников «Тампы» получает две минуты за удар клюшкой. Отличный шанс, и я уже готов использовать это в нашу пользу, но соперники устраивают нереально агрессивное меньшинство: глушат каждую нашу попытку и заслуживают самый сочный поток ругательств от Далласа, который играет слева от меня.

Позже, в этом же периоде, этот же идиот врезается в Аарона сзади, отправляя его лицом в борт. Жёсткий удар, совершенно необоснованный. И, разумеется, в следующую секунду перчатки долой, и понеслось.

— ЭЙ! — ору я, со всех сил разгоняясь от ворот.

Я хватаю первого попавшегося в синем свитере и оттаскиваю его от Аарона. Тот едет назад, теряя равновесие, разворачивается и пытается ударить меня. Я ловлю его кулак перчаткой, и сам наношу удар второй рукой. Через секунду уже полкоманды в драке. Кто-то хочет реально пустить кровь. Летят маты, грязные оскорбления, кто-то уже в крови. Судьи влетают в мясорубку и начинают раскидывать нас, свистя как безумные.

— Хватит, всё, хватит! — кричит один, оттаскивая меня, встав между мной и противником. У меня появляется секунда, чтобы оценить поле боя.

И да — это бойня.

Когда нас наконец растащили, Аарона и меня тащат на штрафную скамью «Циклонов», а того урода отправляют на штрафную «Тампы».