— Она шумно вздыхает. — Ты был бы в сто раз лучше этой Элизабет.

— Кто?

— Новая невеста бывшего. Та, с кем он изменял. Он сделал ей предложение.

— Ай.

— Вот именно. — Мэдди вздыхает. Видно, что у неё за плечами непростой год. На фоне её рассказов моя история про «не могу поиграть в хоккей пару месяцев» звучит как жалоба избалованного ребёнка.

В этот момент телефон на барной стойке начинает вибрировать. Наконец-то звонок от Майка. Я поднимаю трубку экран немного расплывается, но я всё же успеваю прочитать имя.

— Секунду, — бормочу я, сползаю со стула (с трудом, признаюсь) и нажимаю «ответить». — Майк?

— Прости.

Ну, отличное начало разговора. Я залпом допиваю остатки своего виски. Кажется, я ещё никогда не был так пьян.

— Я сделал всё, что мог, Себ. Но оформление визы займёт время. — Он тяжело вздыхает. — Ты можешь остаться в стране, но работать нет. Так что никакого льда, пока всё не уладится.

Никакого льда.

Никаких «Циклонов».

Никакого хоккея вообще.

Я облокачиваюсь о стену, голова кружится.

— Надолго? — спрашиваю я.

Майк тяжело вздыхает:

— Достаточно, чтобы это могло повлиять на шансы команды выйти в плей-офф.

— И правда ничего нельзя сделать?

Майк усмехается безрадостно:

— Ну, если только ты не женат на гражданке США — тогда, может быть. А так… остаётся только ждать.

Женат на американке…

Я поворачиваю голову в сторону Мэдди. Она в этот момент вытаскивает из своего бокала намокшие пряди волос. Несколько секунд изучает их, а потом засовывает в рот и начинает жевать.

Наверное, это самая странная женщина, нет, самый странный человек, которого я когда-либо встречал. И при этом она настолько чертовски милая, что невозможно не улыбаться рядом с ней.

Как настоящий хоббит.

Хоббит, которому нужен бойфренд на праздники. Кто-то, кто поставит на место этого придурка-бывшего…

— В смысле настоящая женитьба? — переспрашиваю я, а пьяные мысли уже мчатся вскачь.

— Ага, — отвечает Майк тем же унылым тоном. — У тебя что, есть тайная жена в запасе?

Я не отвечаю.

Я уже иду обратно к бару.

МЭДДИ

— Привеееет, — протянула я напевно, когда Себ снова уселся на табурет рядом со мной. — Я нам ещё выпивки принесла. Шоты!

Я махнула в сторону бара, где выстроились в ряд четыре «Скользкие соски». Бармен не был в восторге от моего заказа — всё-таки это солидное заведение при отеле и прочее бла-бла-бла, но я настояла. Без понятия, что в этих шотах, но мне просто очень хотелось вслух произнести это название.

Кажется, я чуточку — ладно, сильно — пьяна.

— И что это такое? — Себ с подозрением уставился на рюмки, но, к счастью, ответа не дождался. Просто залпом опрокинул сразу две, а потом скривился. — Уф.

— Настолько плохо? — Я подняла бровь, глядя, как большой, крутой хоккеист корчится от каких-то крошечных шотов. Но потом и сама выпила. — Фу. Ты был прав. Гадость, гадость, гадость! — Я замахала руками, морщась. — Вот тебе и урок: не заказывай «соски».

— Соски?

— Не говори «соски».

— Ты сама сказала.

— Да, но из твоих уст это звучит как-то… непристойно.

Себ задумался, а потом кивнул:

— Справедливо. — Он вытер рот, глубоко вдохнул, будто собирался на что-то решиться, и посмотрел мне прямо в глаза. — Мэдди, у меня есть идея. Безумная.

— Я люблю безумное.

— Я знаю. Поэтому и спрашиваю. Помнишь, ты сказала, что мне стоит притвориться твоим парнем на праздники?

— Ха. Конечно. — Я мечтательно представила, как Элизабет пускает слюни на великолепного Себа, пока Адам собирает с пола свою челюсть.

— А что, если я действительно так и сделаю?

Я моргнула, уверенная, что ослышалась:

— Прости, что?

Его прекрасные голубые глаза были широко распахнуты… и немного дикие. Затуманенные.

— Мы могли бы помочь друг другу.

— И как, по-твоему, притворство, что ты мой парень перед моими бесячими родственниками и ещё более бесячим бывшим, поможет тебе? — Я скептически изогнула бровь. — Ты что, ищешь благотворительный проект на Рождество?

Себ поморщился, подался вперёд и положил ладони мне на плечи:

— Ты не благотворительность, Мэдди.

Сказано это было низким, хрипловатым, твёрдым голосом — и вкупе с его тёплыми, мозолистыми ладонями на моей голой коже — это что-то разбудило внутри меня. В животе запорхали бабочки.

— Тогда объясни, что ты имеешь в виду.

— Ты хочешь насолить своему бывшему, верно?

А я очень-очень этого хочу. Провести Рождество со своим мерзким, самодовольным Адамом и его новой идеальной пассией Элизабет — это пытка. Разве что мне удастся выкарабкаться из разряда неудачниц и ворваться на их поле, да так, чтобы у них глаза на лоб полезли.

— А я хочу остаться в НХЛ. И играть именно за «Циклонов».

— Не понимаю, при чём тут одно к другому.

— А что, если мы приедем в домик не как парень с девушкой… — Себ глубоко вдохнул и поймал мой взгляд. — А как муж и жена?

Я не знала, как на это реагировать, но даже сквозь алкогольный туман было понятно: подавится собственной слюной — не лучший выбор.

— Эй, спокойно. — Себ хлопнул меня по спине. — Дыши, Мэдди.

Я закашлялась ещё немного:

— Прости-прости. Мне, наверное, показалось. Потому что я, кажется, услышала, как ты предложил нам пожениться.

— Временно.

— Насколько ты пьян, по шкале от одного до «у нас свадьба»?

— Очень, — честно признался он.

Я уставилась на Себастиана Слейтера. Номер 19. Лидер по голам в своей лиге. Предлагает стать моим временным мужем.

— Но браки не бывают временными. В этом же суть брака — навсегда.

Себ закатил глаза:

— Ну и как часто это «навсегда» вообще происходит?

Я подумала об Адаме, который подарил мне кольцо с обещанием, когда нам было семнадцать, а потом подарил настоящее обручальное кольцо другой. О маме, которую бросил мой отец, пока она возилась со мной. О Джаксе, который отказался от любви после всего, что пережил.

Я тоже всё это видела. Просто предпочла… не вникать.

Себ принял моё молчание за согласие:

— Вот именно. А тебе нужен «апгрейд» — это твои слова, не мои — чтобы достойно пережить праздники. А быть замужем за хоккеистом — это высший уровень, если твой бывший фанат хоккея. И потом… это же я. — Он самодовольно улыбнулся. — А мне в нужна американская жена, чтобы остаться в команде.

— Жена, — глупо повторила я.

Он кивнул:

— Ты ведь гражданка США?

— Да, — кашлянула я. — Но это же безумие! Разве просто подождать новую визу — это катастрофа? Думаю, ты зарабатываешь достаточно, чтобы пару месяцев не работать.

— Дело не в деньгах.

— А в чём тогда? — Я вгляделась в его лицо. Увидела, как дрогнули его глаза, как он сжал челюсть.

— Я не хочу подводить команду.

— И это единственная причина? — прищурилась я.

— Хоккей — это всё для меня. Без него… я не знаю, кто я. Я должен играть. — Он прикусил губу, лицо оставалось напряжённым. — Меня взяли в «Циклоны», чтобы я вытащил их из серии проигрышей. И я собираюсь это сделать. Без меня мы не удержим победную серию. Я им нужен.

— Это было поразительно эгоистично и поразительно самоотверженно одновременно.

Он пожал плечами:

— Это правда.

— Хотела бы я иметь твою уверенность в себе.

Он улыбнулся. Флиртующе, как мне показалось. Хотя, может, это всё те «соски».

— Представь, как уверенно ты себя почувствуешь, если поедешь на Рождество в Аспен со мной.

— Ради одной только маминой реакции уже стоит. — Я представила лицо моей матушки, когда я появляюсь в сопровождении горячего хоккеиста, полностью руша её план по возвращению меня к изменщику.

— А если он действительно такой фанат хоккея, как ты говоришь, Юджин просто офигеет, — добавил Себ.