Увы, однозадачность сыграла со мной злую шутку. Пока Майк и руководство «Циклонов» обговаривали детали, мой контракт истёк. Обычно не проблема. Но в этот раз с ним истекла и виза. А получение новой дело не быстрое. Да и не факт, что её вообще дадут, учитывая, что сезон уже почти окончен. Оказывается, такие визы для спортсменов выдают в ограниченном количестве. Конечно.

Наступает долгая пауза, прежде чем Мэдди, моргая, медленно произносит:

— Вот чёрт.

— Точно, — киваю.

— И что ты будешь делать? — Её бледно-зелёные глаза становятся ещё больше. По краям осыпалась тушь, и в её взгляде неожиданно проступает беспокойство. Возможно, под влиянием выпитого. Хотя я и сам не лучше.

— Понятия не имею, — отвечаю, потянувшись за, кажется, шестым… или седьмым стаканом. Голова уже гудит, как старое радио. Проверяю экран телефона, потом переворачиваю его обратно и вздыхаю. — Жду, пока агент напишет. Он пытается найти хоть какую-нибудь лазейку, чтобы я мог играть. Но шансов мало.

Мэдди шумно тянет напиток через трубочку:

— Облом, чувак.

Я хмыкаю:

— И не говори.

После новости я просто не смог пойти с командой. Как сидеть за столом, глядя в глаза парням за ореховым пирогом, зная, что вот-вот вылечу из состава на неизвестный срок? И всё — по собственной вине.

В командных играх надо думать не только о себе.

Я делаю ещё один глоток виски и качаю головой. Мозг ватный, мысли как в тумане. Я редко пью, и сейчас это чувствуется. Что, собственно, и было целью заглушить всё.

— С другой стороны, — говорит Мэдди, сделав очередной глоток розовой жижи, — твоя мама хотя бы не заставляет тебя встречать Рождество с бывшим и его новой невестой.

— Уф, — Я поворачиваюсь к ней. — Тем самым бывшим, который любит хоккей?

— Обожает смотреть. — Закатывает глаза. — Сам бы на льду расквасился в лепёшку.

— Но у тебя ведь есть новый парень? — спрашиваю осторожно. Она морщит нос, явно не понимая, о чём я. — Ну, тот, с кем ты участвуешь в шоу о выпечке.

На этих словах её лицо меняется.

— Нет. Это всё тот же хоккейный фанат. Он бросает меня в следующем эпизоде.

— Что?! В эфире?!

Кивает.

— Публичное унижение на максимум. Оказывается, у него уже кто-то был. Выпуск выходит сегодня. — Голос бодрый, будто всё в порядке, но дрожь в её нижней губе я замечаю даже в своём пьяном состоянии.

— Прости.

Она фыркает:

— Не за что. Я потом засунула его голову в ведро с кремом.

Я невольно смеюсь. Не знаю толком ни Мэдди, ни этого её ужасного бывшего… но не могу дождаться, когда это увижу.

— Круто. — Я тяну руку, предлагая пятюню.

Она хлопает с таким энтузиазмом, что её ладонь почти тонет в моей.

— Это действительно было приятно. Я записалась на шоу, чтобы поддержать его карьеру, даже в ущерб своей. — Крутит трубочку в стакане, глядя на воронку в розовом коктейле.

— Ну кто наймёт диетолога, участвовавшего в шоу, где килограммы сахара и масла? Но тогда мне казалось, что оно того стоит. Я хотела его счастья. А теперь… теперь мне страшно снова увидеть его довольную рожу.

Потом она рассказывает, что они с этим парнем вместе со школы. Их семьи дружат. И теперь её мама, видимо, ставит эту дружбу выше чувств собственной дочери, настаивая, чтобы они провели Рождество вместе. Несмотря ни на что.

Не зная, что сказать (кроме «что за мать так делает?!»), я оборачиваюсь к бармену:

— Ещё один напиток для дамы.

— И для Себастиана Слейтера, — добавляет Мэдди.

— Себ, — поправляю.

— С-Е-Б, — нарочито чётко выговаривает она, потом мягко улыбается. — Надеюсь, с хоккеем всё у тебя наладится.

— Я тоже. Но пока у меня полно свободного времени. Так что, если хочешь, я могу немного «поговорить» с твоим бывшим…

Мэдди запрокидывает голову и громко хохочет:

— Это куда круче, чем мой план. Я всего лишь хотела сделать селфи и отправить ему. С хэштегом #уровеньвыше.

— По рукам. — Я беру её телефон, открываю камеру. Обнимаю её за плечи, подтягивая к себе. Она прижимается ко мне, и я невольно тоже склоняюсь ближе. И в какой-то момент становится неясно, кто из нас двоих кого поддерживает.

Ох, чувствую этот виски… Как профессиональный спортсмен, я годами держу своё тело в идеальной форме — это и работа, и образ жизни. Так что в сезон я вообще не пью, а в межсезонье разве что символически.

Она вдыхает носом, глупо улыбается и говорит:

— От тебя приятно пахнет, Себ Слейтер.

— От тебя тоже, — отвечаю я, потому что девушка, прижавшаяся ко мне, пахнет ванилью и корицей… с яркими нотами текилы.

Я делаю пару снимков нас двоих и передаю ей телефон.

— Спасибо. — Она листает фотографии. — Мы хорошо смотримся вместе. Точнее, ты хорошо смотришься за нас обоих.

— Дай сюда. — Я тяну руку, чтобы самому взглянуть на снимки.

На всех она улыбается явно слегка навеселе: румяные щёки, чуть затуманенный взгляд. Но милая. Даже чертовски привлекательная с этими её сияющими зелёными глазами и пухлыми розовыми губами. Узкая майка тоже играет не последнюю роль.

— Ты классно выглядишь, Мэдс, — слова выходят хрипловато, почти шёпотом.

Щёки её заливаются краской, она наклоняет голову. В её взгляде на мгновение появляется ясность.

— Ты милее, чем я думала.

— А ты адекватнее, чем я ожидал.

Она ухмыляется:

— Ты имеешь в виду тот момент, когда я пряталась в мужском туалете, как сортирный Голлум, а ты убежал, как испуганный хоббит?

Я выпрямляюсь во весь рост и нависаю над ней:

— Эй! Кого это ты “маленьким” назвала?

— Тебя, Слейтер. Потому что ты выскочил оттуда, как испуганная девчонка. — Она задрала подбородок. — Я выглядела сумасшедшей, да, но ты же в два раза больше меня! Что я могла сделать, прибить тебя вантузом?

Вот девчонка, а!

— Ладно, ладно. Признаюсь, — Я провожу ладонью по лицу и опрокидываю ещё один глоток. Наверное, именно алкоголь развязал мне язык, но сейчас мне плевать. — Я сбежал, потому что подумал, что знаю тебя.

— Что?

— Подумал, что ты женщина, с которой у меня была история. И что ты пришла ко мне.

Она долго молчит, а потом восклицает:

— То есть ты решил, что я твоя бывшая, и я преследую тебя в общественных туалетах?

Я виновато киваю:

— Осознаю, как это звучит.

— Сколько у тебя бывших, если ты в них путаешься?

Хороший вопрос. Ответа у меня нет, так что я просто пожимаю плечами.

Мэдди фыркает и осушает остатки коктейля. Я следую её примеру.

— И ты сбежал. Потому что испугался. Меня.

— Именно.

Она ржёт до слёз, а я в ответ шутливо толкаю её в плечо. Кожа у неё тёплая и мягкая, плечо крошечное под моей ладонью.

Ох, кажется, я достиг той стадии опьянения, когда хочется всех обнимать и трогать.

Осторожно, Себ.

Я быстро убираю руку:

— В своё оправдание у меня реально была сталкерша.

Она хлопает в ладоши от восторга:

— Серьёзно?!

— Почему тебя это радует? — смеюсь я. — Ты что, не слушаешь подкасты о преступлениях?

— Конечно слушаю! А теперь ещё и знаю человека, которого реально преследовали. Она ночью залезала к тебе домой и срезала прядь волос?

— Жутко конкретно. Но нет. Она пробралась в раздевалку на базе и набила мой шкафчик своим нижним бельём.

Мэдди смеётся так, что почти падает со стула.

— Ужас какой.

— Я не шучу. Она даже сделала фотку своей семьи… и фотошопом вставила туда меня.

Мэдди утирает слезу и мечтательно вздыхает:

— Вот идея! Если селфи не выбесит Адама, я вставлю тебя в наше семейное рождественское фото и скажу, что ты мой новый бойфренд. — Её глаза вспыхивают. — Хотя знаешь, что? Надо использовать свои знания по теме сталкеров по максимуму: украду тебя и увезу в Аспен показать бывшему, кто тут теперь с кем.

— Если не накидаешь мне в шкаф трусов, может, я сам поеду.

— А как это закончилось в прошлый раз?

— Запретом приближаться.

— Эх. А то я уже подумала, может, ради прикола попробовать… Но так прощай карьера.