МЭДДИ

Июль.

— Это не сработает.

Камера приближается ко мне, показывая крупным планом мое лицо, в момент, когда вытираю пятно муки с щеки рукавом своего новогоднего свитера. Я выключаю миксер и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на своего парня Адама, который стоит рядом со мной у стойки, размешивая пищевой краситель в миске с королевской глазурью.

— Может, добавить еще каплю или две красителя? — советую я, когда беру лопатку и начинаю соскребать тесто с края миски. Камера все ближе приближается ко мне, явно напоминая, что нельзя терять время — у нас всего два часа, чтобы приготовить 200 печений для судей, не менее чем с тремя разными вкусами и рождественскими рисунками. — Если мы хотим сделать печенье в виде Санты, цвет должен быть действительно насыщенным и ярким.

— Я умею делать глазурь, Мэдди, — парирует Адам, нервно дергая воротник своего колючего, праздничного свитера. Я сразу слышу это: плохо замаскированное презрение в его тоне.

В последнее время он часто разговаривает со мной таким тоном.

Просто у него стресс, успокаиваю себя.

И он действительно знает, как делать глазурь… уж точно лучше меня. Мы оба пекари, но я диетолог и обычно заменяю обычные ингредиенты на полезные в традиционной выпечке, в то время как Адам — кондитер в дорогом ресторане в районе метро Атланта. Он делает некоторые шаги к открытию своего собственного заведения: магазин десертов, где он будет создавать роскошные кондитерские изделия, чтобы удовлетворять самые изысканные и утонченные пристрастия сладкоежек.

Это была моя идея, чтобы мы как пара подали заявку на участие в программе на канале Food Network «Праздничная выпечка!» Я подумала, что участие в шоу пойдет ему на пользу. Что известность может помочь ему встать на ноги. Даже если это означало бы, что моя собственная зарождающаяся карьера на секунду приостановится. Или даже дольше. Не уверена, что кто-то захочет нанять диетолога, известного тем, что использует масло, муку и сахар в огромных количествах, но об этом побеспокоюсь позже.

Я также подумала, что это будет хорошим поводом провести больше времени вместе. Адам много работал, пытаясь воплотить свою бизнес-мечту в реальность, и в последнее время мы редко виделись. Что весьма необычно. Адам был в моей жизни почти столько, сколько я себя помню — его отец и мой отчим адвокаты по уголовным делам в крутой юридической конторе в центре города. Когда моя мама вышла замуж за отчима, она подружилась с мамой Адама.

Нам просто имело смысл стать парой. Пока другие старшеклассники проводили выходные на вечеринках с незаконной выпивкой, Адам и я вместе пекли печенье. До тех пор, пока Адам не окончил школу на год раньше меня и поступил в кулинарную школу, чтобы научиться создавать суфле и кондитерские изделия, оставив меня слизывать тесто для сникердудлов с миски в одиночестве по вечерам в пятницу.

Иметь кондитерскую — мечта Адама, и я очень уважаю работу, которую он проделал для этого. Включая частые встречи с Элизабет Карберри, выдающимся бизнес-консультантом. И действительно, очень красивой.

Я знаю, потому что я посещала ее сайт. Много раз.

Некоторое время я была немного подозрительной… но потом нашла кольцо в его ящике для носков.

Адам наконец-то собирается сделать предложение.

Я готова поспорить на деньги, что он планирует сделать предложение в это Рождество. Моя семья уже много лет проводит все праздники с семьей Адама в их домике в Аспене. Именно в этом домике Адам впервые пригласил меня на свидание более десяти лет назад, и я все еще помню, как будто это было вчера. Это было бы идеальным местом, чтобы сделать предложение. Оформить наши отношения. До Рождества осталось всего несколько месяцев.

Должно быть именно поэтому он так отстранен и напряжен в последнее время. Планировать предложение для своей девушки, с которой ты встречаешься более десяти лет, и одновременно пытаться открыть собственный бизнес — наверное, он испытывает сильное давление. И вдобавок ко всему, у меня возникла идея участвовать вместе в телевизионном шоу о выпечке.

Но ворчливый, тревожный внутренний голос спрашивает, не ошибаюсь ли я. Может быть, вся эта затея — приготовление 200 праздничных печений для телешоу — ниже его достоинства и его роскошного десертного бренда.

Может быть, он участвует в шоу только потому, что я хотела?

Я вдруг чувствую себя немного виноватой. Достаточно виноватой, чтобы улыбнуться и смягчить его резкий тон.

— Ты прав, извини, — мягко говорю я, кладя руку ему на плечо, стараясь не обращать внимание на оператора, который сейчас снимает мое лицо. Которое, уверена, свекольно-красное и чертовски потное. Такое ощущение, что я вот-вот растаю. Почему они снимают рождественское шоу в разгар лета, когда на улице буквально сто градусов?

— Уверена, ты лучше меня знаешь, как исправить глазурь.

— Я не говорю о чертовой глазури. — Челюсть Адама дергается, и он стаскивает с себя свитер. Его очки застревают в процессе и летят, скользя по столешнице.

Он смотрит на меня, прищурившись.

— О, давай принесу их тебе!

Я не успеваю сделать и шага, как он хватает меня за руку.

Камера, которая снимает мое лицо теперь так близко, что я вижу свое крошечное, удивленное, краснощекое отражение в объективе. В углу судьи заметили суматоху и с интересом смотрят на нас. Еще одна камера материализуется рядом с нами. И еще одна.

Видимо, наша маленькая ссора интереснее, чем бабушки за соседней стойкой, счастливо пекущие фруктовое печенье.

— Мэдс, — говорит Адам, глядя на меня расфокусированным взглядом. У него всегда было ужасное зрение и линзы ему никогда не подходили.

— Просто дай мне…

— Я имею в виду, что это не работает. — Он делает жест от себя, ко мне. — Я и ты.

Я вздыхаю. Адам не терпит поражений. Я тоже хочу победить, это наша общая черта. Но если мы хотим иметь шанс на победу, нам нужно поставить точку в этом разговоре. Немедленно.

И если я хоть немного знаю Адама, то понимаю: единственный способ прекратить ссору — уступить и дать ему поверить, что он прав. Поэтому вместо того, чтобы сказать ему, что нужно успокоиться и сосредоточиться на том, чтобы правильно приготовить “Санта-Красный”, я улыбаюсь.

— Я не такой опытный пекарь, как ты, но, если я плохой напарник, можешь взять руководство на себя и поручить мне всю черновую работу.

— Наши отношения! — громко говорит он, и я впервые замечаю тонкую струйку пота на его лбу. Он так нервничает, только когда что-то скрывает, и я знаю это, потому что… черт возьми, я знаю все об этом человеке после одиннадцати лет, проведенных вместе.

— Что? — я моргаю, глядя на него. Камера номер один так близко, что я вдруг чувствую себя золотой рыбкой в крошечном, до ужаса тесном аквариуме.

Он тяжело вздыхает.

— Я больше не хочу этого, Мэделин. Нас. Наших отношений.

Я снова моргаю, не в силах осознать смысл его слов.

— Всё кончено, — добавляет он, словно вонзая нож еще глубже.

— Н-н-но… кольцо… — запинаюсь я, мое зрение начинает расплываться от слёз, жгущих глаза.

Теперь очередь Адама выглядеть озадаченным.

— Какое кольцо?

— Я нашла его в твоем ящике, — бормочу я, моргая и устремляя взгляд на сверкающий рождественский шар, подвешенный надо мной.

— Оу. Это не для тебя.

Именно в этот момент я замечаю, что в студии слишком тихо. Слишком. Единственный звук, нарушающий напряжённую тишину, — тихие электронные ноты «Deck the Halls», доносящиеся из динамиков.

Камера номер четыре теперь тоже направлена на нас с Адамом. Бабушки слева замерли, перестав добавлять изюм в овсяное тесто. Парочка пекарей в стиле стимпанк справа остановили украшение своих неоновых печений с черепами. Джина Делорье — обожаемая ведущая «Лёгкие и быстрые блюда для одного» и сегодняшний приглашённый судья — встаёт, и беспокойство отражается на её красивом лице.