Она встала, подошла и обняла меня.

— Иди ложись. Я разбужу тебя завтра.

— Спасибо.

Мы прошли в спальню. Я разделся, повесил рубашку на спинку стула, брюки сложил на сиденье. Туфли поставил у кровати.

Лег на кровать. Дженнифер легла рядом и прижалась ко мне всем телом.

— Ты вернешься сегодня вечером? — спросила она тихо.

— Постараюсь. Но не обещаю. Дело сложное.

— Я понимаю.

Она поцеловала меня в плечо и устроилась поудобнее.

Я закрыл глаза. Чертовски устал за сегодня, мышцы напряжены. Голова забита мыслями. Завтра начинается охота.

Забытье пришло быстро.

Будильник зазвонил в четыре сорок пять. Резкий металлический трезвон разорвал сон. Я протянул руку и выключил его. Сел в кровати и потер лицо ладонями.

Дженнифер уже встала. Слышалось, как она возится на кухне. Запах свежего кофе проник в спальню.

Встал, прошел в ванную. Умылся холодной водой, побрился. Бритва скользила по щекам, оставляя гладкую кожу. Вытерся полотенцем, почистил зубы.

Оделся быстро. Чистая белая рубашка, накрахмаленная, воротник жесткий. Темно-серые брюки, черный ремень. Черные ботинки, начищенные до блеска. Темно-синий галстук, узел виндзорский, ровный. Серый пиджак.

Проверил револьвер. Застегнул кобуру на пояс, надел поверх пиджак.

Прошел на кухню. Дженнифер налила кофе в термос и закрутила крышку.

— Возьми с собой. Впереди долгий день.

— Спасибо.

Она протянула бумажный пакет.

— Сэндвичи. Ветчина с сыром, горчица. Два штуки.

Я взял термос и пакет, положил в портфель.

— Ты лучшая.

Она обняла меня и прижалась на мгновение.

— Будь осторожен. И позвони, когда сможешь.

— Обязательно.

— Кстати, как та девочка? Я видела из новостей, что вы нашли ее? Слава богу, это ты помог?

Я кивнул, не желая вспоминать это дело. Поцеловал девушку в лоб и вышел из квартиры.

На улице еще темно. Небо черное, звезды яркие. Воздух прохладный и влажный. Уличные фонари горели, отбрасывая желтые круги света на асфальт.

Сел в машину и завел мотор. Выехал на пустую улицу, направился к зданию Гувера.

Дорога заняла пятнадцать минут. Припарковался на служебной стоянке. Вышел, захватив портфель.

Дэйв уже ждал у входа. Одет в коричневый костюм, бежевую рубашку, галстук зеленый в полоску. В руках деревянный ящик с материалами для слепков.

— Доброе утро, — сказал он. — Готов?

— Готов.

Мы погрузили ящик в багажник служебного Ford Galaxie 500. Темно-синий седан, чистый кузов, хромированные бамперы блестели в свете фонарей. На двери эмблема ФБР, маленькая и неброская.

Дэйв сел за руль, я рядом. Мотор V8 завелся с первого раза, ровный рокот. Выехали на Constitution Avenue и направились на юг.

Город медленно просыпался. Светофоры работали в обычном режиме. Машин на дорогах стало больше. Витрины магазинов еще темные, закрытые металлическими решетками.

Свернули на I-95, поехали на юг. Шоссе широкое, три полосы в каждую сторону. Асфальт ровный, белая разметка. Дорожные знаки, зеленые щиты с белыми буквами, отражали свет фар.

Дэйв вел уверенно, скорость шестьдесят пять миль в час. Стрелка спидометра замерла на цифре. Двигатель работал ровно, вибрация чувствовалась через руль.

— Как думаешь, след сохранился? — спросил Дэйв, не отрывая взгляд от дороги.

— Должен. Вчера полиция штата огородила место, там поставили патруль. Дождя ночью не было.

— Надеюсь. Если смоет, зацепки не останется.

Я кивнул, смотря в окно. За стеклом проплывали деревья, темные силуэты на фоне посветлевшего неба. Рассвет приближался, серая полоса на востоке становилась шире.

Проехали Фредериксберг. Городские огни остались позади, снова появился лес. Сосны, дубы, плотная стена по обе стороны шоссе.

— Вот он, пост сто двадцать три через пять миль, — сказал Дэйв, глядя на дорожный знак.

Скорость снизил до пятидесяти миль в час. Впереди замигали красные и синие огни. Полицейские машины штата Виргиния, две штуки, припаркованы на обочине. Желтая лента «Полицейская линия, не пересекать» натянута между деревьями.

Дэйв припарковался за патрульными машинами и выключил мотор. Мы вышли, взяли ящик с материалами из багажника.

К нам подошел сержант полиции штата. Высокий мужчина, около сорока лет, широкоплечий. Форма серая с синими нашивками, фуражка с козырьком. На поясе кобура с револьвером, дубинка, наручники. Значок на груди блестел в свете фонаря: «Сержант Т. Бронсон».

— Доброе утро, агенты. Сержант Тэд Бронсон, полиция штата Виргиния. Ждал вас.

Мы показали удостоверения.

— Агент Митчелл. Агент Паркер. Спасибо, что сохранили место.

— Не за что. Приказ пришел вчера вечером от начальства. Не трогать ничего, ждать агентов ФБР. Мы оградили периметр, патруль дежурит всю ночь. Никого не подпускали.

— Отлично. Где отпечаток?

Бронсон указал в сторону леса.

— Вон там, в восемнадцати футах от того места, где лежало тело. Желтый маркер на земле, видите?

Я прищурился, разглядывая. Между деревьями и дорогой, на границе травы и грунта, лежал желтый пластиковый конус. Маркер места улики.

— Вижу. Пойдем.

Мы прошли под желтой лентой, подошли к месту. Земля мягкая, трава примята. Пахло сыростью, прелыми листьями и утренней росой.

Остановились у маркера. Я присел на корточки, изучая отпечаток.

След четкий, глубокий. Грунт темный, влажный. Рисунок протектора отпечатался отчетливо, широкие поперечные блоки, глубокие канавки между ними, центральное ребро вдоль.

— Сохранился, — сказал я, обернувшись к Дэйву. — Идеально.

Дэйв поставил ящик на землю, открыл крышку. Достал фотоаппарат Polaroid, черный корпус с гармошкой, вспышка сверху.

— Сначала документирую.

Он сделал несколько снимков. Общий план места, след с маркером. Крупный план следа. След с линейкой рядом для масштаба, металлическая линейка двенадцать дюймов, деления черные на серебристом фоне.

Фотоаппарат жужжал, выплевывал карточки. Дэйв клал их на землю, ждал проявления. Изображение появлялось медленно, сначала серое, потом контрастное.

— Готово, — сказал он, убирая камеру обратно в ящик.

Я достал резиновые перчатки, натянул их. Серые, плотные перчатки, пальцы облегали туго. Взял пинцет из ящика, осторожно удалил мелкие веточки и листья из отпечатка. Не касался самого рисунка протектора, только края.

Дэйв достал деревянную рамку 12×12 дюймов. Установил вокруг следа, вдавил в землю на полдюйма. Рамка держалась крепко, образуя границу.

— Готовлю смесь, — сказал я.

Взял металлическую миску, налил холодной воды из пластиковой бутылки. Мерным стаканом отмерил двадцать четыре унции, три чашки. Вода прозрачная и холодная.

Открыл мешок с гипсом Paris Plaster. Белый порошок, мелкий, как мука. Медленно всыпал в воду, перемешивая деревянной палочкой. Гипс оседал, растворялся, смесь становилась густой.

Перемешивал тщательно, разбивая комки. Консистенция как густая сметана, не жидкая, не комковатая. Правильная пропорция — две части гипса на одну часть воды по весу.

— Готово, — сказал я, проверяя смесь. Палочка стояла вертикально, не падала. Идеально.

Наклонился над следом, держа миску на высоте шести дюймов. Медленно наклонил, гипс потек ровной струей.

Лил с дальнего края следа, смесь текла, заполняла канавки протектора. Белая масса растекалась, покрывала рисунок. Важно не лить прямо в центр, может повредить детали.

Заполнил весь след слоем толщиной полтора дюйма. Миска опустела, стекли последние капли.

Дэйв достал металлическую сетку, сложенную вдвое. Развернул, уложил в жидкий гипс. Сетка размером 10×10 дюймов, ячейки мелкие. Слегка вдавил, сетка погрузилась, не торчала наружу.

— Для прочности, — пояснил он.

Я взял вторую миску, приготовил еще порцию гипса. Такая же пропорция, тщательное перемешивание. Вылил поверх сетки, еще полдюйма толщиной.

Гипс заполнил всю рамку, ровный слой, белый, гладкий.