Я провёл в «Эгиде» около двух часов. Но, когда вышел, во мне не было и тени сомнения в правильности выбора. «Венец Феникса» именно то, что мне нужно.

Воздух в кофейне был густым и насыщенным ароматом свежеобжаренных зёрен и ванили. Мы сидели с Максом в уединенном углу, за столиком у высокого панорамного окна, за которым кипела летняя жизнь Тамбова. Я отхлебнул свой капучино, наслаждаясь редкими моментами простого человеческого общения, без подтекста и скрытых угроз.

— Слышал новости, — сказал я, отодвигая от себя чашку и доставая из внутреннего кармана пиджака небольшую, но увесистую коробку из черного дерева. — Поздравляю. Это мой подарок.

Я протянул коробку Максу. Он поднял бровь, не спеша принимать её.

— Не стоило, Алексей…

— Стоило, мы ведь друзья, — хмыкнул я. — Ты много подарков мне делал, пришёл мой черёд. Не переживай, там ничего особенного.

Водянов улыбнулся и принял подарок. Поздравлял я его с получением титула барона.

Голосование прошло так, как ожидала озёрская фракция, потому граф наградил максимально вложившегося в эту победу вассала титулом. Документы пока ещё оформлялись, но уже менее чем через месяц род Водяновых официально станет аристократическим, а Максимилиан — бароном и его главой, так как его отец сразу же принял решение передать сыну этот пост. Исполнилась давняя мечта всех его родственников.

Конечно, те всё ещё останутся дворянами, но род-то всё равно будет баронским, а дети Макса уже без проблем смогут гордо носить этот титул. Так же он собирался удочерить сестру на её день рождения ради этого. Благородно, что тут скажешь?

Макс открыл коробку. Внутри, на черном бархате, лежал массивный золотой браслет с выгравированным стилизованным водным потоком — символом его зарождающегося рода. Да, он поделился со мной, а я по памяти нарисовал и сделал заказ. Работа была тонкой и красивой.

— Алексей, я ценю этот жест, — он мягко улыбнулся, но не стал брать браслет, лишь прикрыл коробку. — Но ты немного опережаешь события. Титул барона пока лишь в процессе утверждения в герольдии, как и символ. Рано для поздравлений.

— Для других, может, и рано, — я покачал головой, настаивая. — Для тебя — нет. Ты заслужил это. Не рождением, а делом. И я рад, что это наконец признают.

Искренность в моем голосе, должно быть, прозвучала неожиданно для нас обоих. Всё же, учитывая начало наших отношений, дружба могла выглядеть наигранной.

Макс смотрел на меня секунду, его обычно насмешливый взгляд смягчился. Он кивнул, на этот раз взял коробку и убрал ее в свою сумку.

— Спасибо, — сказал он просто, и в этом слове было больше тепла, чем в десятках наших прошлых, полных скрытых смыслов разговоров. Он и правда изменился, его отношение ко мне стало куда более честным и открытым.

В воздухе повисла пауза, и я понял, что настал момент. Сделал еще один глоток кофе, чтобы собраться с мыслями.

— Макс, я… Мне нужна твоя помощь. Не как совет. Конкретная помощь. И я готов за нее заплатить.

Он откинулся на спинку стула, сложив пальцы. Его взгляд стал собранным и деловым.

— Я тебя слушаю.

— Мой друг. Василий Снежнов. Ты его знаешь, Ирбис. Он… бастард своего отца, — я вынудил себя произнести это слово, чувствуя, как от него горчит во рту. — Он хочет уйти от отца, документы в процессе оформления. Его происхождение доказано, есть медицинское исследование и подтверждение дара, а не таланта. А потому… Можно ли как-то сохранить ему титул барона?

Я выжидающе посмотрел на Водянова, затаив дыхание. Ответ был для меня важен.

Макс медленно покачал головой, и мое сердце на мгновение упало.

— Алексей, то, о чем ты просишь… Это невозможно в принципе. Отцовство, даже официальное аристократическое, — не дверь, которую можно так легко открыть. Титул нельзя «оставить». Его можно только получить либо по прямой линии наследования, либо за заслуги. Ни то, ни другое, как я полагаю, для Василия недоступно.

Я сжал кулаки под столом, чувствуя прилив знакомого бессилия. Внутри всё рухнуло. Но Макс тут же сделал успокаивающий жест.

— Однако, есть иной путь. Будучи официально признанным сыном аристократа, пусть и внебрачным, твой друг имеет право претендовать на дворянство. Всё благодаря его дару, а не таланту. Процедура сложная, бумажная волокита адская, но она существует. И с оформлением этих документов, — он усмехнулся, — я как раз могу помочь. У меня для этого есть свои связи.

Надежда снова вспыхнула во мне. Я был счастлив. Дворянство не аристократизм, но и то хлеб, свои привилегии.

— И что для этого нужно?

— Нюанс, — его взгляд стал пронзительным. — Любое дворянство, даже полученное таким путем, не бывает безусловным. Оно подразумевает вассальную присягу. Служение сюзерену, — Макс сделал драматическую паузу. — Вопрос в том, готов ли ты сам стать этим сюзереном для Василия? И, что еще важнее, согласится ли на это Ирбис? Принести вассальную клятву другу… По сути, это может значить потерю этой самой дружбы, переведёт её в разряд служения, найма.

Я замер. В голове пронеслись образы: Вася, с его простодушной улыбкой и грубоватой прямотой. Ирбис, который никогда не кланялся и не лебезил. Человек, которому как кость в горле стали безапелляционные требования и жёсткое, потребительское отношение отца-барона. Несмотря на все выгоды и привилегии, на многообещающие перспективы будущей судьбы, он решил отказаться. Вернуться к статусу простолюдина, но остаться свободным. Смогу ли я смотреть ему в глаза, зная, что он теперь мой вассал? Сможет ли он?

— Мне… Нужно время, — наконец, выдохнул я. — Поговорить с ним.

— Разумеется, — Макс кивнул, и в его глазах не было осуждения, лишь понимание. — Это решение, которое нельзя принимать в одиночку.

Он допил свой кофе и посмотрел на меня с новой, непривычной теплотой. Хоть и старший товарищ, но друг. Почти как Холодов.

— И, Алексей… Спасибо, что обратился именно ко мне. Для меня это многое значит. Ведь ты наконец-то начал считать меня другом. Я рад.

Я не нашёлся, что ответить. Просто кивнул. Возможно, он был прав. И в этом осознании было что-то пугающее и в то же время дающее странную опору. В мире, где каждый шаг был расчётом, найти человека, с которым можно разделить не только выгоду, но и бремя, казалось бесценно.

Это не значит, что я безоговорочно доверял барону Водянову, которого видел сейчас перед собой. Ведь он — далеко не простодушный Василий Снежнов. Напротив, расчётливый и хитрый. Но я знал, что представляю собой ценный актив для него, он слишком много вложил в меня, а потому шёл на уступки.

То, что в конце лета уеду в Тулу, я держал в секрете. Даже с Марии взял клятву, чтобы она не проболталась. Макс думал, что только она уезжает. Собственно, как раз сегодня утром она и покинула Козлов. Используя те самые билеты, что купил отец.

Ну, а документы из академии я заберу гораздо позже. Возможно, это подло — скрывать подобное, но иначе поступить я не мог. Обязательно расскажу ему, но не сейчас.

Съёмная студия была залита теплым оранжевым светом заходящего солнца. Мы с Васей сидели за столом, доедая купленную в ближайшей лавке жареную курицу с картошкой. Воздух пах едой и свободой — тем особенным запахом, который бывает только в твоем собственном, пусть и временном, гнезде.

Вася безрадостно ковырял вилкой в картошке. Его обычно оживленное лицо было хмурым.

— Ксения уже уехала к бабушке за город, — вздохнул он. — Хоть ты меня не бросаешь.

Барон Василий Снежнов, или уже почти вновь простолюдин Вася Кузнецов, вяло улыбнулся. Потому что мы оба понимали, что это лишь отсрочка. Я позвал его погостить в моём поместье, так что совместные тренировки никуда не денутся. Но уже лишь для нас двоих.

— А ты что, втрескался в графиню? — решил я подколоть его. — Так томно вздыхаешь…

Он сначала попытался возмутиться, а потом улыбнулся и бросил в меня скомканный кусочек фольги от курицы гриль. Я успешно увернулся: