На моих губах расцвела улыбка от воспоминаний, как этот дед встретил меня и предложил пирожок надкусанный. А вот сейчас я, наверное, не отказался бы! Хотя нет, отказался, но по другой причине — не хотелось бы старика объедать. Ему внучка неродная их приносила.

Но вот я раскрыл незапертую дверь и обнаружил в холле улыбающегося Холодова. Наверняка как на иголках дожидался нас, в окно выглядывал. Да-да, я видел, как занавеска шевелилась.

— Аркадий Петрович! — улыбался я, сбрасывая сумки на пуфик у входа.

Мы пожали друг другу руки, пока старик изучал цветущую Цветаеву.

— Знакомьтесь, баронесса Ксения Цветаева. Моя однокурсница. Ксюша, это мой наставник, Аркадий Петрович Холодов. Слуга рода Стужевых, приятель отца.

Ксюша, сияя, сделала небольшой, но изящный поклон.

— Очень приятно, Аркадий Петрович. Алексей много о вас рассказывал.

Не особо-то я рассказывал, так, обмолвился несколько раз. Потому что мне банально нечего было и говорить. Если только ворошить воспоминания прежнего Алексея, но мне это было не совсем приятно. Хотелось жить своей жизнью.

Холодов сдержанно улыбнулся и склонился, чтобы приложиться лбом к тыльной стороне ладони девушки. Я же смотрел на неё и едва качал головой: хоть и предупредил, что это не официальное знакомство с родственниками, а она кивала, кажется, для неё всё как раз наоборот. Но это не мои проблемы.

Помог снять шубу девушке, потом и свою повесил на вешалку. Мы прошли в трапезную, где нас дожидался ароматный ужин, заранее приготовленный Фёклой. Я отметил наличие малинового пирога.

Интерлюдия

Где-то в Тамбове Чёрный Борис Сергеевич так же вернулся домой, где к нему подбежали две девушки-подростка. Они поцеловали отца каждая в свою щёку, а мужчина крепко обнял их в ответ, после чего отдал небольшие коробочки. Девочки схватили подарки и убежали к себе. Жена так же подошла и крепко обняла Бориса.

Тот улыбался почти до ушей, вытягивая из кармана пальто ещё одну коробочку, продолговатую. Женщина сильно удивилась и тут же радостно распаковала подарок — красивое ожерелье.

Откуда такая щедрость? Просто… одна девушка под подпиской о невыезде получила официальную отсрочку на пару дней. А Чёрный — крупную сумму на карман. Как и намекнул когда-то юный барон Стужев, пощипать таких людей более чем приемлемо, тем более, не в ущерб основному делу.

Интерлюдия

Чёрный роскошный седан с тонированными стёклами плавно скользил по заснеженной трассе, возвращаясь в город после новогодних каникул. В салоне пахло дорогой кожей и ароматом женских духов. Сама Таня, откинувшись на мягком сиденье, смотрела в окно, её пальцы нетерпеливо барабанили по подлокотнику. Рядом, подобрав ноги, сидела Мария, всё ещё находящаяся под впечатлением от проведённых дней в графском поместье Рожиновых.

— Всё-таки у вас прекрасное имение, — тихо сказала Мария, боясь нарушить комфортное молчание. — Новый год был… волшебным.

— Да, — сухо отозвалась Татьяна, не отрывая взгляда от окна. — Только едем мы черепашьим шагом. Мне нужно быть в Тамбове через полчаса, согласно моему милостивому разрешению на выезд. Не хватало ещё нарушить этот идиотский режим.

Водитель, немолодой мужчина в деловом костюме, слегка повернул голову.

— Госпожа, впереди пробка. ДТП, похоже. Объехать вряд ли получится, только если по обочине, но это…

— Но это что? — холодно перебила его Таня.

— Рискованно. Дорожный патруль может оштрафовать. И тогда…

— Я сказала, мне нужно быть в городе через полчаса! — её голос зазвенел, как натянутая струна. — Езжай уже!

Водитель, сжав губы, резко вывернул руль. Машина с визгом шин съехала на заснеженную обочину и, подпрыгивая на ухабах, рванула вперёд, обходя затор. Мария вскрикнула и ухватилась за ручку двери. Татьяна же лишь презрительно усмехнулась.

Они проехали так с полкилометра, пока дорогу им не перегородила ещё одна стоящая фура. Седан замер.

— Ну вот, — раздражённо бросила Таня. — И что теперь? Весь твой гениальный план?

Она уже собиралась обрушить на водителя новый шквал упрёков, когда в боковое стекло постучали. За стеклом, искажённым тонировкой, стояла рослая фигура дорожного патрульного в тёмно-синей форме.

Сердце Татьяны на мгновение упало. Она молча кивнула водителю. Тот опустил стекло.

— Документы, — произнёс инспектор без всяких предисловий. Его лицо было невозмутимым. — Вы знаете, что движение по обочине запрещено?

Водитель молча протянул папку с документами. Инспектор, бегло просмотрев их, сурово взглянул на него.

— Владелец транспортного средства — Рожинова Татьяна Григорьевна? Ездите по доверенности? Прошу пройти в патрульный автомобиль для оформления протокола.

— Но… — начал было водитель.

— Прошу пройти в патрульный автомобиль, — повторил инспектор, и в его голосе не осталось места для возражений.

Водитель, бросив на Татьяну взгляд, полный немого извинения, вышел и поплёлся за инспектором к служебной машине с мигалкой.

В салоне воцарилась гнетущая тишина. Мария не решалась вымолвить ни слова, чувствуя, как от Татьяны исходит волна леденящего гнева. Та сидела, сжимая кулаки, её взгляд был устремлён в спину удаляющегося инспектора.

Прошло десять мучительно тянущихся минут. Наконец дверь открылась, и водитель вернулся. Его лицо было мрачным.

— Ну? — резко спросила Татьяна.

— Оформляют штраф, госпожа, — тихо ответил он, садясь за руль. — И… задержали оформление. Говорят, нужно дождаться старшего по смене для визирования. Это… это займёт время.

Мария, не выдержав, осторожно спросила:

— И… мы не успеваем?

Татьяна медленно повернула к ней голову. В её глазах пылала такая чистая, беспримесная ненависть, что Мария инстинктивно отшатнулась.

— Нет, — холодно проговорила Татьяна. — Мы не успеваем. Мы опоздали. Остаётся только надеяться, что об этом моём «нарушении» никто не узнает. Особенно те, кто выдал это дурацкое разрешение.

Она откинулась на сиденье с бессильной злобой и закрыла глаза, словно пытаясь силой воли стереть с лица земли и пробку, и инспектора, и весь этот неудачный день. Её безупречно выстроенный мир снова дал сбой, на этот раз из-за банальной дорожной полиции. Это унижение от служивого, который наверняка сам являлся простолюдином, было едва ли не хуже всего остального.

Вечерняя пробежка — лучший способ проветрить голову после дня, полного математических формул и ещё более токсичных предметов, казалось бы, в магической академии. Но пока, помимо каких-то основ и теории, нас не учили вообще ничему. Я даже без понятия, что делали простолюдины в экранированных тренировочных. У них и так магии крохи, ещё и нормально посоветоваться не с кем. Мне в меру сил мог помочь Холодов, да и Фурманов хоть немного, но все же кое-что дал когда-то.

Прошло больше недели, как мы вернулись в академию после новогодних праздников. Мария в поместье так и не появилась, к слову.

Я, Вася и Ксения бежали по заснеженной дорожке, ритмично выдыхая облачка пара в морозный воздух. Подбегая к нашему общежитию, мы увидели людей, столпившихся у входа.

— Что там могло случиться? — хрипло бросил Вася, сбавляя темп. Он нахмурился, вглядываясь в первые ряды.

Мы подошли ближе, и из общего гула стали вырываться отдельные фразы: «…по делу о стимуляторах…», «…оборот запрещённых зелий…», «…пришли с обыском…»

Толпа замерла в ожидании, все глаза были устремлены на парадную дверь. И вот их вывели. Несколько знакомых второгодников, бледных, с опущенными головами. А среди них — она. Татьяна Рожинова. В наручниках, как и все.

Если остальные выглядели подавленными, а один парень и вовсе орал о своей невиновности, то Таня держалась с ледяным, почти вызывающим спокойствием. Её осанка была безупречной, взгляд — ясным и уверенным. Она словно гуляла по красной дорожке, а не её арестовывали.