Я сделал паузу, собирая мысли. Всё было в целом гладко. Но лишь одна деталь не давала покоя. Её и решился уточнить.

— Есть, — сказал я ровно. — Отчёт за прошлый месяц. Предпусковая обкатка. Была запланирована сверхурочная работа для второй смены на шестнадцатое число для устранения недочётов в наладке.

Управляющий оживился:

— Да-да, конечно! Героически поработали, всё исправили!

— Согласно журналу цеха, — продолжал я, глядя уже не на него, а куда-то в пространство, вспоминая строки документа, — на ту смену вышли семь человек из десяти. Трое отсутствовали по болезни. А из присутствовавших… — я встретил взгляд управляющего, — согласно докладной записке старшего мастера, пятеро были в состоянии алкогольного опьянения. Работа была сорвана. Нарушителям был назначен штраф в размере полной стоимости их труда за эту смену. Так?

Лицо управляющего начало менять цвет с розового на сероватый.

— Э… это… да, инцидент был, но мы его урегулировали…

— Вопрос не в инциденте, — мягко перебил я. — Вопрос в деньгах. В сводной ведомости по заработной плате за тот месяц штрафные санкции не отражены. То есть, этим пятерым работникам была выплачена полная сумма, как если бы они отработали смену без нарушений, как и трое не явившихся. Куда делись средства, предназначенные к удержанию в казну рода?

Управляющий открывал и закрывал рот, словно рыба на берегу. Потом его взгляд дико метнулся в сторону тщедушного, нервного человека в очках, стоявшего поодаль, — главного бухгалтера завода.

— Это… это их область! Ванька Семёныч! — завопил управляющий, тыча в него пальцем. — Какого чёрта у вас в ведомостях бардак? Я же приказывал всё оформить правильно!

Бухгалтер с простолюдинским именем, которое всё ещё непривычно было мне слышать, съёжился, пытаясь что-то сказать, но управляющий не давал ему и слова вставить, выкрикивая обвинения и оправдания одновременно. Картина была похожа на нелепый спектакль на выезде.

— Хватит, — голос Платона Борисовича прозвучал негромко, но с такой ледяной весомостью, что управляющий моментально захлопнул рот. — Ор на моём предприятии недопустим. Сумма штрафа будет возвращена в казну рода. В полном объёме. С сегодняшнего дня.

Он уже разворачивался, чтобы идти дальше, явно считая инцидент исчерпанным.

Но я колебался. Это было слишком просто. Снять сливки и наказать стрелочника. А ведь нужно именно разобраться в сути, ведь в таких мелочах могут крыться куда более серьёзные вещи.

— Отец, — сказал я, и он остановился, глядя на меня с лёгким удивлением. — Разреши мне остаться. Ненадолго. Разобраться до конца.

Он оценивающе посмотрел на меня, потом кивнул.

— У тебя есть час. В шесть — деловое чаепитие с партнёрами в «Метрополе». Ничего судьбоносного, но я хочу тебя представить. Будь там.

— Буду, — кивнул я.

Отец удалился, гулко стуча каблуками по бетонному полу, этот звук быстро слился с гулом завода. Управляющий, обтерев платком лоб, снова попытался заговорить:

— Алексей Платонович, уверяю вас, это досадное недоразумение…

— Кто готовил итоговый отчёт для утверждения? — спросил я, не слушая его.

— Я… то есть, мы… на основании данных из бухгалтерии…

— А оригиналы первичных документов? Табели, наряды, приказы о штрафе?

— Они… они были приложены к отчёту! У господ должны быть! — управляющий залепетал.

Я повернулся к бухгалтеру, который всё это время молча сверлил меня тяжёлым взглядом.

— Ваня Семёныч. У вас сохранились копии? Черновики? Электронные файлы?

Бухгалтер не спешил отвечать, он перевёл взгляд на багровеющего управляющего.

— Я… — он сглотнул. — Я не успел их удалить. С компьютера. Работал над квартальным отчётом допоздна… Они… они есть.

Управляющий ахнул, будто его ударили.

— Как ты смеешь! Это коммерческая…

— Принесите, пожалуйста, — перебил я, глядя только на бухгалтера. — Распечатанные копии всех документов по той смене. И по начислению заработной платы за тот месяц. Всё.

Бухгалтер, не глядя ни на кого, кивнул и почти побежал в сторону своего кабинета.

Управляющий бросил на меня настороженный взгляд, и тоже собрался ломануться следом, но я успел положить ему ладонь на плечо.

— А вас я попрошу остаться…

— Но господин Алексей Платонович… Мне бы надо…

— Не надо. Бухгалтер и без вас справится.

Отец дал час, но думаю, мне хватит и меньшего времени, чтобы разобраться с этим.

Через пятнадцать минут вернулся бухгалтер и передал мне кипу документов:

— Вот, тут всё, что вы просили, — задыхаясь, сказал он.

В глазах я заметил торжество и надежду. Похоже, он что-то знал, и замеченная мной ошибка — не его рук дело. Вопрос только, прикроет ли он управляющего или нет? Тот как раз смотрел на бухгалтера так, будто это его заклятый враг. Чувствую, у них после моего ухода состоится неприятный разговор.

На встречу с деловым партнером отца я успел. Так, короткое чаепитие с обсуждением текущих вопросов общего проекта. Я почти ничего не понял, но сидел с умным видом. Ужасно скучно. Главное, меня официально представили, и новость об этом распространится в нужном кругу. А потом мы и на светское мероприятие явимся, естественно. Но то будет в сентябре, а отец хотел успеть представить меня пораньше.

С заводом оказалось всё интересно и просто одновременно. Управляющий оштрафовал работяг, как и должно было быть, и даже неустойку сверху взял. Вот только по ведомости якобы всё заплатил и положил разницу себе в карман.

Разумеется, о подобном самовольстве я рассказал на следующий день после завтрака. Елизавета опять сверлила меня злобным взглядом и накачивала энергией, пока я общался с отцом за столом, а потом попросил переговорить о делах, и тот позвал в кабинет.

Новости об управляющем отец рад не был, естественно.

— Что будешь делать? — поинтересовался я.

— А что тут сделаешь? — пожал он плечами. — Ничего. Поговорю с ним жёстко, думаю, на полгода страха ему хватит.

Меня такой ответ удивил.

— То есть, ты осознанно оставишь вора у кормушки рода?

Ощутил короткую вспышку гнева, чему удивился, так как внешне отец и глазом не повёл.

— Есть ситуации, которые не измерить, — холодно сказал Платон Борисович. — Простолюдинам не понять, что такое честь и совесть. В них вороватость не искоренить. Этот управляющий в курсе дел и неплохо справляется с заводом. На его место банально некого поставить.

М-да, шикарно. Аристократы не просто богатые люди — казалось, я это понял уже. Но нет, до сих пор ход их мыслей удивляет меня и ставит в тупик.

— Позволишь ли ты мне заняться этим вопросом?

Он удивился, это я заметил по глазам. Но отвечать не спешил.

— Давай так, — задумчиво сказал он. — Ты напишешь мне отчёт о том, как собираешься решать эту проблему. Если доводы и собранные материалы окажутся убедительными, то так и сделаем. А если ещё и завод заработает как надо, без неприятных инцидентов за год, то к следующей осени я лично выпишу тебе премию в половину в среднем полученной сверху прибыли.

— Щедрое предложение, — сдержанно ответил я, так как чуть было не присвистнул.

На этом наш разговор был закончен, а я получил не просто тест-проверку, а полноценное задание для блага своего рода. И выполнять его я собирался максимально эффективно.

После разговора с отцом я направился не к себе, а к Марии. Хотелось поговорить, вдруг удастся вернуть её на светлую сторону? А после обеда у меня намечалась очередная поездка, на этот раз не инспекция, а экскурсия на другой завод. Уже на основной по производству пуль. Были и ещё, разумеется. Но всё планировалось посетить в порядке очереди.

Дверь в комнату Марии была приоткрыта. Я постучал костяшками пальцев по дереву и, не дожидаясь ответа, вошел. Она сидела у окна, уткнувшись в планшет. Её плечи вздрогнули, а спина выпрямилась. Она обернулась и недовольно сморщила носик. Волна энергии настигла меня.