Легионер развернулся, пошёл к двери. Сыворотка всё ещё работает. Чувствует силу, скорость, ясность. Прошло минут сорок с момента укола. Ещё пять часов двадцать минут. Достаточно, чтобы добраться до фабрики, зачистить, найти патриарха, убить.

Он спустился вниз через высотку. Быстро, не встречая сопротивления. Все гули мертвы. Вышел на улицу, вернулся к БТРу. Завёл мотор.

Восточный район, старая фабрика у реки. Финальная точка.

Легионер поехал, не оглядываясь на высотку с трупом Рахмана на крыше.

Охота продолжается.

И добыча близко.

БТР катил по разбитым улицам Дакки на восток, к реке. Двигатель урчал ровно, гусеницы грохотали по асфальту, поднимая пыль и пепел. Дюбуа сидел за рулём, одной рукой держал баранку, другая лежала на Vector. Скорость сорок километров в час. Не спешил. Время было — нужно думать, анализировать, планировать. В легионе учили: спешка в бою убивает быстрее пули.

Сыворотка всё ещё работала на полную мощность. Ясность сознания пугающая — мысли бежали быстро, чётко, как строчки кода. Обострённые чувства ловили каждую деталь за окном: горящие дома, где пламя лизало ржавые балконы; трупы на улицах, раздутые на жаре, покрытые мухами и воронами; гулей, что бродили меж руин, как бездомные псы. Слышал вой сирен вдалеке, треск горящего дерева, крики где-то в глубине переулков. Город умирал в агонии, затянувшейся на третий день.

Легионер думал о Рахмане. Предатель, капитан полиции, агент Лидера. Мёртв теперь — пуля в лоб, кровь растеклась по бетону крыши высотки. Заслужил смерть. Заслужил медленную, болезненную. Но времени не было на пытки и справедливость. Быстро, эффективно, точка.

Но что-то не складывалось в картину.

Момент был, на крыше, секунда, когда Пьер подумал: а может, Рахман и есть Лидер? Может, вся эта история про загадочного европейца с серыми глазами — дымовая завеса? Легенда, придуманная, чтобы отвести подозрения? Может, сам Рахман управлял операцией — вербовал Хафиза, организовал эпидемию, дёргал за ниточки?

Но нет. Математика не сходилась.

Дюбуа анализировал холодно, методично. В легионе учили анализировать врага — поведение, решения, ошибки, слабости. Строить профиль. Рахман вёл себя не как лидер. Вёл себя как исполнитель среднего звена. Когда увидел легионера на крыше, испугался — настоящий, животный страх в глазах. Побледнел под смуглой кожей, попятился к краю, руки задрожали.

Настоящий лидер так не ведёт себя. Человек, организовавший падение двадцатимиллионного города, не испугается одного солдата с автоматом. Уверенный в своей силе, в плане, в контроле над ситуацией — он встретил бы спокойно. Может, с усмешкой. Может, с любопытством. Или с холодной яростью, но не с паникой.

А Рахман запаниковал. Заговорил сразу, выдал информацию почти без давления. «Хафиз на фабрике! Лидер с ним! Сотни гулей у реки!» — выпалил всё скопом, как только легионер прижал его ногой к бетону. Слишком быстро. Слишком легко. Сломался за двадцать секунд.

Настоящий лидер держался бы дольше. Торговался, угрожал, пытался перевернуть ситуацию. Или молчал бы насмерть, зная, что информация — единственная власть, что у него осталась. Рахман не сделал ничего из этого. Сдался мгновенно, вывалил всё, что знал. Потому что боялся. Боялся не Пьера с его автоматом — боялся провалить миссию. Боялся, что Лидер узнает: не справился, не остановил легионера, подвёл.

Значит, Лидер стоит выше. Рахман — пешка. Ценная пешка, командовал гулями на улицах, координировал атаки, наблюдал за развитием эпидемии, докладывал наверх. Но пешка. И убрать пешку — ничего не изменило. Орда всё ещё здесь. Гули всё ещё режут город квартал за кварталом. План продолжается без Рахмана, как часы продолжают тикать, когда вынимаешь одну шестерёнку из сотни.

Легионер свернул на проспект, более широкий. Справа тянулись трущобы — лачуги из кирпича, ржавого железа и надежды, что завтра будет лучше. Не будет. Слева промзона — заводы, склады, фабрики. Большинство заброшены лет десять назад, когда производство перекочевало в Китай. Теперь ржавеют, обваливаются, зарастают плесенью и забвением. Идеальное место для укрытия.

Лидер умён — выбрал промзону у реки осознанно. Подходы открытые, видно издалека, кто приближается. Фабричные здания крепкие, советский бетон и металл, построены на века, легко оборонять. Река Буриганга даёт пути отхода — лодки, плоты, в крайнем случае вплавь, хотя вода там отравлена так, что даже рыба сдохла двадцать лет назад.

Дюбуа думал о Лидере, выстраивая профиль. Высокий европеец, метр девяносто плюс. Серые глаза, холодные, как сталь. Всегда в перчатках и шарфе, говорил Хафиз на допросе. Скрывает кожу, личность, может шрамы или метки. Голос с европейским акцентом — британский? Немецкий? Французский? Неясно.

Организовал операцию масштабно: завербовал Хафиза год назад, дал знания некромантии, которые маг-самоучка никогда бы не нашёл сам. Обеспечил ресурсами — деньги, связи, прикрытие. Направлял создание трёх типов гулей — примитивных для массы, разумных для контроля, почти-людей для проникновения. Спланировал синхронные взрывы в пятидесяти высотках. Предусмотрел защиту для Хафиза — серебро не действует, магический щит. Завербовал Рахмана, засадил крота в полиции, использовал как глаза, уши и руки в городе.

Умный враг. Опасный. Планирует на годы вперёд. Но ошибки есть у всех, даже у гениев. Рахман — ошибка. Слишком слабое звено в цепи. Сдался за двадцать секунд, выдал местоположение финальной базы без пыток. Может, Лидер рассчитывал, что легионера остановят раньше — на подходе к городу, в толпе на площади, в высотке с сотней гулей. Но не остановили.

Сыворотка дала преимущество, которого никто не мог предсказать или просчитать. Скорость, сила, рефлексы сверхчеловеческие. Прорвался через всё, убил Рахмана, выбил информацию. Теперь знает, где искать финальную цель.

Пьер притормозил у остова сгоревшего автобуса, взял карту Дакки, развернул на руле. Изучал, прикидывал расстояния. Промзона у реки Буриганга, восточный район. Большая территория — километра два на три. Фабрик и складов штук пятнадцать, может двадцать. Какая именно нужна?

Рахман сказал: старая фабрика. Старых много, город индустриальный полвека был. Но если там Лидер с Хафизом и сотнями элитных гулей — нужно большое здание. Цеха, склады, подвалы для орды. Место, где можно спрятать армию мертвецов и не привлекать внимания.

Глаза легионера уперлись в обозначение на карте — текстильная фабрика №7, прямо у воды. Большая, по масштабу метров триста на двести. Три корпуса, подземные склады для сырья, собственный причал. Закрыта десять лет назад, когда владельцы обанкротились и сбежали, бросив рабочих без зарплаты. С тех пор пустует. Идеальное логово для того, кто не хочет привлекать внимания.

Дюбуа сложил карту, сунул в карман, поехал дальше. До фабрики километра три, может чуть меньше. Минут десять езды, если не нарваться на завал или засаду.

Сыворотка работала стабильно — пульс сто двадцать, ровный, мощный. Мышцы полны силы. Усталости ноль. Голова ясная, как после холодного душа. Ещё часов пять, может четыре с половиной. Достаточно, чтобы зачистить фабрику, найти цель, завершить миссию.

Но думать надо дальше, на два шага вперёд, как в шахматах.

Допустим, доберётся до фабрики живым. Что там? Сотни гулей, сказал Рахман перед смертью. Элитные, разумные, обученные. Вооружённые чем-то кроме зубов и когтей. Организованные в подразделения, с командирами, тактикой, координацией. Хафиз — превращённый маг, физически мощный, серебро на него не действует благодаря защите от Лидера. Сам Лидер — неизвестная величина, чёрная дыра в уравнении.

Может, тоже гуль, превращённый добровольно или по необходимости. Может, маг высокого уровня, некромант, управляющий ордой через ритуалы. Может, просто гениальный стратег-человек, который использует нечисть как оружие массового поражения, сам оставаясь в тени.

Один против сотен. Даже с сывороткой, даже с оружием на маленькую армию — шансы объективно хреновые. Но задача не в том, чтобы перебить всех до последнего. Задача — найти патриарха, убить его, проверить теорию старика-брахмана. Если теория верна — все гули упадут разом, связь оборвётся, тела рухнут, как марионетки с обрезанными нитями. Орда исчезнет за секунду. Город спасён.