Оружейка находилась в подвале, как всегда. Спустился по лестнице, толкнул дверь. Внутри не Гарольд Вайс — тот остался в Японии. Местный оружейник, индус, старый, худой, в очках. Имя не назвался, но работал быстро, профессионально. Увидел Пьера, кивнул.

— Ты тот, кто в Дакку едет?

— Я.

— Смелый или безумный. Неважно. Вот твоё снаряжение. Всё, что выделили.

На столе лежало оружие. Много оружия. Легионер подошёл, начал осматривать.

Первое — Kriss Vector. Тот самый, что выиграл в карты у латышей в Японии. Полный обвес, глушитель, лазерный целеуказатель, коллиматор. Рядом магазины — десять штук, по тридцать патронов. Но не обычные Hydra-Shok, что были раньше. Новые. Серебряные. Легионер взял один, осмотрел. Экспансивные, полуоболочечные, сердечник серебряный. Пуля входит в цель, раскрывается внутри, рвёт ткани. На человека избыточное повреждение. На гуля — идеальное. Серебро отравляет, экспансивность гарантирует разрушение.

— Где взяли? — спросил Дюбуа.

— Заказали специально. Из Индии, фабрика в Пуне. Делают под спецзаказы. Дорого стоят, но эффективны. Триста патронов на Vector. Экономь.

Пьер кивнул, убрал магазины в сумку. Триста патронов, десять магазинов. Хватит, если беречь.

Второе — винтовка. Не HK417, которую потерял в высотке. Новая. Barrett M82A1. Крупнокалиберная снайперская,.50 BMG, двенадцать с половиной миллиметров. Чудовищная штука, весом в пятнадцать килограммов. Убивает всё — людей, машины, стены. На расстоянии в километр пробивает броню. Гулям отрывает конечности одним попаданием, голову превращает в розовый туман.

Легионер взял, проверил. Оптика Leupold, кратность переменная, от четырёх до шестнадцати. Ствол хромированный, дульный тормоз массивный. Магазин на десять патронов. Рядом лежали запасные — пять магазинов, пятьдесят патронов. Бронебойные с зажигательным сердечником. Не серебро, но мощь компенсирует. Попадание в торс разрывает гуля пополам, в голову — испаряет череп.

— Хороший ствол, — сказал оружейник. — Стреляет точно до полутора километров. Отдача сильная, плечо отобьёт, если не привык. Но ты легионер, привыкнешь.

— Привык, — подтвердил Пьер. Barrett использовал в Мали, когда работал против джихадистов. Отдача действительно жёсткая, но эффект стоил того. Один выстрел — один труп. Или одна машина с дырой в двигателе.

Третье — Glock 17. Старый, проверенный. Два магазина серебряных патронов, тридцать четыре пули. Запасной ствол в кобуре. Надёжный пистолет, не подведёт.

Четвёртое — нож. Артефактный, чёрный клинок от Лебедева. Уже при нём, на поясе. Проверил — острый, как всегда. Режет всё. Единственное оружие, которое работает против Хафиза, если верить словам мага. Серебро на того гуля не действует, но артефакт может.

Пятое — гранаты. Много гранат. Оружейник выложил ящик на стол.

— Осколочные, двенадцать штук. Ф-1, советские, старые, но рабочие. Фосфорные, шесть штук. Термобарические, четыре штуки. Дымовые, восемь. Светошумовые, четыре. Магниевые, две — горят при четырёх тысячах градусов, испаряют плоть. Бери всё.

Легионер складывал в разгрузку. Двадцать килограммов гранат, но без них в Дакке не выжить. Гули лезут толпами, гранаты — лучший способ проредить.

Шестое — взрывчатка. Пластид C-4, два килограмма. Детонаторы дистанционные, шесть штук. Таймеры, три штуки. Электродетонаторы, провода, всё что нужно. На случай, если придётся взрывать здание, мост, что угодно.

Седьмое — патроны. Много патронов. Для Barrett — пятьдесят. Для Vector — триста серебряных. Для Glock — сто серебряных. Для ПКМ на БТРе — две тысячи, обычные, но ленты уже заправлены. Для запасного АКМ, который оружейник положил отдельно, — триста патронов, обычные. АК на всякий случай, если основное оружие откажет или потеряется.

Восьмое — снаряжение. Бронежилет новый, керамические пластины, уровень четыре. Шлем кевларовый. Наколенники, налокотники. Перчатки тактические. Разгрузка с десятью подсумками. Рюкзак штурмовой, шестьдесят литров. Фонарь тактический, запасные батарейки. Рация, запасные аккумуляторы. Компас. Карта Дакки, ламинированная. Бинокль. Прибор ночного видения — монокуляр, крепится на шлем. Медпакет расширенный — жгуты, бинты, морфин, антибиотики, серебро коллоидное, десять ампул. Вода, четыре фляги по литру. Еда — сухпайки армейские, десять штук. Спальник компактный. Нож сапёрный. Мультитул. Верёвка, двадцать метров. Карабины, стропы. Зажигалка, спички водонепроницаемые. Таблетки для очистки воды. Репеллент от насекомых.

Дюбуа складывал всё методично. Рюкзак набивал плотно, но с умом — тяжёлое вниз, лёгкое сверху, часто используемое в доступе. Разгрузку загружал по системе — магазины спереди, гранаты по бокам, медпакет справа, рация слева. Всё, что может понадобиться быстро, под рукой.

Оружейник смотрел, кивал одобрительно.

— Знаешь, что делаешь. Легионер, значит. Легион учит правильно.

— Учит, — согласился Пьер. — Выживать учит. Хотя не всегда получается.

— Получится, если умный. Ты умный?

— Посмотрим.

Легионер закончил упаковку. Встал, надел бронежилет, затянул ремни. Тяжёлый, килограммов двадцать с пластинами. Но привычный. Надел разгрузку, ещё килограммов пятнадцать с магазинами и гранатами. Рюкзак закинул на спину, килограммов тридцать. Итого шестьдесят пять на себе. Плюс оружие — Barrett килограммов пятнадцать, Vector килограмма три, Glock меньше кило, нож граммов пятьсот. Итого восемьдесят четыре килограмма. Как в легионе, марш-бросок в полной выкладке. Привык.

Шлем не надел, пока рано. Положил в рюкзак. Проверил всё ещё раз — оружие, патроны, гранаты, снаряжение. Всё на месте.

— Готов, — сказал он.

Оружейник протянул руку. Пожали.

— Удачи, легионер. Вернёшься — приходи, выпьем. Не вернёшься — ну, значит, такая карма.

— Карма, — усмехнулся Дюбуа. — Индусы всё кармой объясняют.

— А что ещё? Человек делает, карма отвечает. Ты делаешь правильное — карма поможет. Делаешь неправильное — карма накажет. Просто.

— Надеюсь, карма на моей стороне.

— Увидим.

Легионер вышел из оружейки, поднялся наверх. Тяжесть давила на плечи, но приятно. Знакомое ощущение полной выкладки, готовности к бою. Это как броня — не только физическая, но и психологическая. Когда на тебе восемьдесят кило снаряжения, ты неуязвимый. Почти.

Двор базы. БТР стоял, мотор урчал. Механик вылез, махнул рукой.

— Готова! Можешь ехать хоть сейчас!

Пьер подошёл, открыл заднюю дверь БТРа, закинул рюкзак внутрь. Barrett положил на сиденье, в чехле. Vector на грудь, на ремень. Glock на бедро. Нож на пояс. Всё при нём.

Маркус вышел из здания, подошёл. Немец выглядел хреново — не спал, видимо, всю ночь. Лицо серое, глаза красные.

— Ты правда едешь? — спросил он.

— Еду.

— Один?

— Жанна хотела, но рано ей. Рука не зажила. Одному проще, честно. Незаметнее.

Маркус молчал, смотрел на БТР, на снаряжение.

— Это оружие на маленькую армию.

— Иначе не выжить. Их там тысячи. Я один. Арифметика простая.

— Ты понимаешь, что шансы почти нулевые?

— Понимаю. Но почти ноль — не совсем ноль. Пытаюсь зацепиться за «почти».

Немец шагнул вперёд, обнял легионера. Коротко, крепко. Пьер не ожидал. Маркус не из тех, кто обнимается. Но обнял.

— Ты хороший боец, Шрам. Один из лучших, с кем работал. Если вернёшься — первую кружку пива за мой счёт. Если нет — выпью за тебя. И запомню.

Дюбуа похлопал его по спине.

— Спасибо, командир. Ты тоже хороший. Жёсткий, но справедливый. Легион таких любит.

Они разошлись. Ахмед и Коул тоже вышли, подошли. Пожали руки молча. Что говорить? Всё и так ясно. Прощание перед последней миссией. Может, видятся в последний раз.

Легионер залез в БТР, сел за руль. Кабина тесная, пахнет соляркой и металлом. Приборы старые, механические. Рычаг коробки передач длинный, тугой. Педали тяжёлые. Но мотор работает ровно, стрелки показателей в норме. Поедет.

Включил передачу, тронулся. БТР загрохотал, покатил к воротам. Механик открыл, помахал. Маркус, Ахмед, Коул стояли, смотрели. Пьер выехал за ворота, не оглянулся.