Жанна резала клинками, быстро, как танцовщица. Два гуля упали с перерезанными горлами. Маркус бил прикладом, Ахмед стрелял из M4 — у марокканца ещё были патроны, не много, но были. Коул и Ян колол ножами, Питер махал пулемётом как палицей.

Прорвались. Пятеро гулей мертвы, остальные бежали вниз. Команда следом, не давая опомниться. Тринадцатый этаж, двенадцатый. Одиннадцатый. Гули кучковались, перегруппировывались. Умные, сука. Поняли, что если действовать поодиночке — умрут. Нужна толпа, масса, задавить числом.

На десятом этаже их ждала орда.

Тридцать гулей, может больше. Забили весь коридор от стены до стены. Примитивные и разумные вместе. Рычали, выли, мерзко скалились. Ждали команду атаковать.

— Назад! — заорал Маркус. — На лестницу, узкое место!

Они отступили на лестничный пролёт. Узко, метра три ширины. Гули не смогут окружить, полезут только спереди. Маркус встал первым, Benelli в руках. Дюбуа справа от него, Glock наготове. Жанна слева, клинки в обеих руках. Остальные позади, готовы подхватить.

Гули полезли. Первая волна — пятеро. Маркус дал два выстрела, двое упали. Пьер стрелял из Glock — раз, два, три. Три гуля с дырами во лбах. Серебро работает. Жанна полоснула клинком по горлу четвёртому, по животу пятому. Первая волна мертва.

Вторая волна — десять гулей. Маркус стрелял, пока дробь не кончилась. Шесть выстрелов, четыре мёртвых гуля. Остальные лезли. Легионер стрелял из Glock, целился в головы. Пять выстрелов, три попадания. Магазин пустеет. Жанна резала, но гулей слишком много. Один прорвался, схватил её за руку, укусил. Она заорала, ударила клинком в глаз. Гуль отпустил, упал. Но укус остался — глубокий, кровь течёт. Заражение.

Маркус оттащил её назад, Ахмед занял её место. M4 работал, очереди короткие. Гули падали, но лезли снова. Третья волна, четвёртая. Команда отступала вниз, по ступеням, шаг за шагом. Девятый этаж. Восьмой.

У Пьера кончились патроны в Glock. Магазин пуст, запасного нет. Остался только нож. Артефактный клинок, чёрный, острый. Он убрал пистолет, достал нож. Гуль полез на него, Дюбуа полоснул по горлу. Нож вошёл как в воду, вышел с другой стороны. Голова гуля повисла на ошмётке кожи. Второй гуль — удар в сердце, нож по рукоять. Третий — в глаз, в мозг. Четвёртый — по горлу снова.

Руки в крови по локоть. Нож скользкий, но держит. Ноги гудят, лёгкие рвутся, сердце колотится. Но останавливаться нельзя. Остановка — смерть.

Седьмой этаж. Шестой. Гулей меньше — многие погибли. Но команда тоже на износе. У Маркуса кончились патроны, дерётся прикладом. У Ахмеда магазин почти пуст. У Питера лента кончилась, пулемёт теперь просто дубина. У Яна сломан нож, дерётся голыми руками и ногами. Коул вообще потерял оружие, подобрал арматуру с пола, махает ей.

Жанна держится за руку, кровь сочится через пальцы. Лицо бледное, глаза лихорадочные. Начало. Заражение пошло. Сутки, может двое, и она превратится. Если доживёт.

Пятый этаж. Четвёртый. Гуль прыгнул на Яна сверху, с перил. Вцепился в шею, грыз. Поляк заорал, пытался оторвать. Коул ударил арматурой, размозжил гулю череп. Ян упал, держась за шею. Кровь хлестала. Артерия. Смертельно.

— Ян! — Маркус подбежал, прижал руку к ране. Бесполезно. Кровь не остановить. Слишком сильно повреждено.

Ян смотрел на немца, губы шевелились. Хотел что-то сказать. Не успел. Глаза потускнели. Мёртв.

— Бежим! — рявкнул Маркус, вставая. — Сейчас! Его уже не спасти!

Они побежали вниз, оставляя тело Яна на ступенях. Гули полезли на труп, рвали, жрали. Выиграли команде секунд тридцать. Этого хватило.

Третий этаж. Второй. Первый. Холл. Выход близко. Дверь в пятидесяти метрах, за ней улица, джипы. Но между ними и дверью — последняя группа гулей. Десять штук. Разумные, вооружённые. Преградили путь.

Маркус посмотрел на команду. Шестеро осталось. Устали, ранены, без патронов. Против десяти свежих гулей с оружием.

— Прорываемся, — сказал он просто. — Все разом, одним рывком. Добегаем до двери. Кто упадёт — оставляем. Это последний рывок, ребята. Или сейчас, или никогда.

— Тогда сейчас, — выдохнул Дюбуа, сжимая нож.

Они побежали. Разом, лавиной. Маркус впереди, бьёт прикладом. Пьер справа, режет ножом. Жанна слева, колет клинком одной рукой — вторая не работает. Ахмед, Коул, Питер позади. Гули стреляли, били, резали. Пуля попала Питеру в ногу, он упал. Гуль накрыл его, вгрызся в плечо. Южноафриканец заорал. Коул оттащил гуля, ударил арматурой. Помог Питеру встать, потащил к двери.

Гуль справа полоснул ножом Ахмеда по руке, глубоко, до кости. Марокканец заматерился по-арабски, ударил гуля прикладом M4. Гуль упал. Ахмед побежал дальше, левой рукой прижимая рану.

Дюбуа зарезал двух гулей, режет третьего. Нож входит в живот, поднимается вверх, вспарывает. Кишки вывалились. Гуль упал. Четвёртого легионер ударил ногой в колено, сломал, добил ножом в затылок.

Маркус пробился к двери первым. Распахнул, выскочил наружу. Жанна за ним. Пьер третий. Коул тащит Питера. Ахмед замыкает, стреляет последними патронами в гулей, что преследуют.

Джипы стоят там, где оставили. Двигатели завелись с первого раза — спасибо японской сборке. Команда запрыгнула, даже не закрывая двери. Водитель вдавил газ. Джипы рванули с места, давя гулей, что пытались преградить путь.

Пьер сидел в кузове, дышал тяжело, как загнанная лошадь. Руки тряслись, кровь капала с ножа на пол. Жанна рядом, держится за руку, лицо серое. Питер лежит, стонет, Коул перевязывает ему ногу. Ахмед зажимает порез на руке, матерится. Маркус на переднем сиденье, голова запрокинута, глаза закрыты.

Шестеро из семи. Ян остался в высотке. Хороший боец. Хороший человек. Мёртвый человек.

Джипы катили по улицам Дакки. Город горел. Солнце село, начинались сумерки. Гули выходили массово, сотнями. Ночь — их время. Армия отступала, блокпосты сворачивались. Эвакуация заканчивалась. Вертолёты улетали последними рейсами, забиты людьми до отказа. Кого успели — спасли. Остальные — сами по себе.

Эвакпункт на площади был полупустой. Армия грузилась в последние грузовики. Координатора не было — улетел на вертолёте, бросив город. Остался только офицер бангладешской армии, худой капитан с усталым лицом.

— Вы последние? — спросил он, когда команда подъехала.

— Да, — ответил Маркус. — У нас раненые. Двое укушены — начали превращаться. Есть серебро?

— Было. Кончилось час назад. Извините.

— Тогда мы едем на базу ООН. Там должны быть запасы.

— База ООН эвакуирована. Два часа назад. Персонал вывезен вертолётами. Здание закрыто.

Маркус застыл. Переспросил:

— Что?

— База эвакуирована. Приказ был — вывезти весь международный персонал. Вас там не было, значит, посчитали погибшими или пропавшими. Извините.

— Нас, блядь, бросили дважды за день, — выдохнул Коул.

Капитан кивнул.

— Такова война. Если хотите выжить — едьте на север, к Силхету. Там армия держит периметр. Сто пятьдесят километров, дороги паршивые, гулей полно. Но это единственный шанс. Мы туда едем прямо сейчас.

— Поехали с вами, — сказал Маркус.

— Нет мест. Грузовики забиты солдатами. Максимум одного возьмём.

Команда переглянулась. Один. Кого?

Жанна подняла голову.

— Меня, — сказала она. — Я укушена. Через сутки превращусь. Нужно серебро, срочно. Если доеду до Силхета — может быть, там врачи помогут. Остальные не укушены, могут ехать сами.

— Питер тоже укушен, — возразил Дюбуа.

— Питер в плечо. У меня в руку, ближе к сердцу. Он протянет дольше. У меня времени меньше.

Пьер посмотрел на неё. Рыжие волосы растрепаны, лицо бледное, глаза зелёные, полные решимости и страха. Она знала, что происходит. Видела Томаса, как он превращался три дня. Видела Рашида. Теперь её очередь.

— Забирайте её, — сказал Маркус капитану. — Остальные поедем своим ходом.

Жанна встала, пошатнулась. Пьер подхватил её под руку, помог дойти до грузовика. Солдаты помогли залезть. Она обернулась, посмотрела на легионера.