— Заткнись, поляк, — бросил Маркус без злости. — Делай что велено.

Они подошли к входу. Двери сорваны с петель, стекло повсюду. Холл внутри просторный, мраморный пол, хрустальная люстра висит криво, наполовину оборванная. У стойки администратора — труп. Женщина, разорвана пополам, кишки размазаны по стойке. Запах гниения ударил волной.

Легионер шагнул внутрь, огляделся. Справа — лестница наверх. Слева — коридор, ведущий к лифтам. Прямо — ещё один коридор, служебный. Три направления, три угрозы. Идеальное место для засады.

— Держимся вместе, — приказал Маркус. — Двигаемся к лестнице. Коридоры не проверяем, времени нет. Цель — верх. Всё остальное игнорируем.

Они пошли к лестнице. Шаги гулко отдавались в пустом холле. Пьер слышал дыхание товарищей, скрип бронежилетов, тихое позвякивание снаряжения. И ещё один звук — низкое рычание. Откуда-то сверху. Нечеловеческое, утробное.

Гули знали, что они здесь.

Лестница была широкой, с мраморными ступенями и позолоченными перилами. Буржуи любили шик. Маркус поднялся первым, Benelli наготове. Дюбуа за ним, HK417 упёрлась в плечо. Жанна замыкала, Remington на изготовке. Остальные между ними.

Первый этаж прошли без контакта. Второй тоже. Слишком легко. Наёмник напрягся. Гули не дураки, особенно разумные. Они ждут. Выбирают момент.

На третьем этаже началось.

Дверь слева распахнулась. Гуль выскочил, примитивный, звериный. Бросился на Маркуса. Немец выстрелил в упор, серебряная дробь снесла гулю половину груди. Упал, дёрнулся, затих. Из той же двери вылезли ещё трое. Пьер дал очередь, короткую, четыре пули. Два гуля упали, третий споткнулся, ранен. Жанна добила выстрелом в голову.

Справа — ещё одна дверь. Вылетел гуль с ножом в руке. Разумный, быстрый. Ахмед не успел развернуться, гуль полоснул по руке. Марокканец заорал, отпрыгнул. Коул развернул огнемёт, но в лестничном пролёте нельзя — спалит своих. Пьер шагнул вперёд, ударил прикладом в морду гуля. Зубы хрустнули, гуль покачнулся. Легионер выстрелил в упор, лоб. Упал.

Ахмед держался за руку, кровь сочилась через пальцы. Не глубоко, но больно.

— Работать можешь? — спросил Маркус.

— Могу, просто пиздец как больно.

— Потерпишь.

Они пошли дальше. Четвёртый этаж, пятый. Гулей становилось больше. Вылезали из квартир, из коридоров. По двое, по трое. Примитивные и разумные вперемешку. Команда стреляла, не останавливаясь. Патроны кончались быстро. Дюбуа сменил магазин, последний. Серебра нет, только бронебойные. Придётся целиться точнее.

На шестом этаже встретили первую группу разумных гулей. Пятеро, вооружённых. Автоматы, ножи, один держал арматуру. Они прятались за углом, подпустили команду вплотную, потом ударили. Тактика, координация. Умные твари.

Гуль с арматурой размахнулся, ударил Питера по голове. Южноафриканец упал, шлема не было, удар пришёлся в висок. Отрубился. Гуль замахнулся снова, но Ян выстрелил, серия в грудь. Гуль упал. Остальные четверо открыли огонь. Автоматные очереди в узком коридоре, пули рикошетят от стен. Команда залегла, стреляла в ответ.

Дюбуа прицелился, выстрел. Один гуль упал, пуля в глаз. Второй выстрел, второй гуль, в горло. Маркус дал дуплет, третий гуль разлетелся на куски. Жанна сбила четвёртого. Пятый побежал вверх по лестнице. Коул догнал его огнемётом — последняя струя, короткая. Гуль загорелся, упал, корчился, вонял горелым мясом.

Питер очнулся, держался за голову, матерился на африкаанс.

— Живой? — спросил Маркус.

— Голова раскалывается, но живой. Пошли дальше.

Седьмой этаж. Восьмой. Девятый. Гулей всё больше, патронов всё меньше. Легионер перешёл на одиночные выстрелы, экономил каждую пулю. Голова, голова, голова. Промаха нет. Не может быть. У Жанны кончились патроны для Remington, перешла на пистолет. У Маркуса кончилась серебряная дробь, заряжал обычной. У всех кончались патроны, гранаты, силы.

На десятом этаже встретили засаду.

Гули перекрыли лестницу мебелью — диваны, столы, шкафы. Баррикада в три метра высотой. За ней — человек двадцать гулей. Разумные, вооружённые, организованные. Командовал ими один — высокий, в костюме, когда-то дорогом. Серая кожа, жёлтые глаза, но в них разум. Говорил с другими гулями на бенгали, отдавал приказы.

Команда остановилась у подножия баррикады. Маркус оценил ситуацию. Прорваться в лоб — потери гарантированы. Обойти нельзя — лестница одна. Взорвать — Ян проверил сумку, взрывчатки осталось мало, хватит на один заряд.

— Взрываем, — решил немец. — Ян, закладывай пластид. Остальные прикрывают. Как рванёт — лезем через пролом, убиваем всех.

Поляк полез вперёд, начал лепить взрывчатку к основанию баррикады. Гули стреляли сверху, пули били в пол, в стены. Команда отвечала огнём, прикрывала. Дюбуа сбил троих, что высунулись слишком сильно. Жанна ещё двоих. Ян лепил быстро, руки тряслись — то ли от ранения, то ли от адреналина.

— Готово! — крикнул он. — Детонатор на тридцать секунд!

— Назад! За угол!

Команда отступила на девятый этаж, за угол. Ян нажал кнопку, побежал следом. Тридцать секунд. Двадцать. Десять. Взрыв.

Грохот оглушительный, пол тряхнуло. Пыль столбом, обломки посыпались. Баррикада разлетелась, оставив дыру в центре. Гули завыли — кто-то погиб под обломками, кто-то ранен. Команда полезла вперёд, через дым и пыль.

Легионер первым влез в пролом. Гуль справа, нож в руке. Пьер ударил прикладом, сломал челюсть, добил выстрелом. Второй гуль слева, автомат. Дюбуа быстрее — три пули в грудь. Третий гуль сверху, прыгнул с обломков. Наёмник увернулся, гуль промазал, упал мимо. Жанна добила.

Маркус лез следом, стрелял из Benelli на ходу. Двое гулей упали. Коул шёл за ним, огнемёт пустой, но в руках пистолет. Ахмед, Ян, Питер — все лезли через пролом, стреляли, кололи, били.

Тот гуль в костюме, командир, стоял в конце коридора. Смотрел на них, оценивал. Потом развернулся и побежал вверх по лестнице. Умный — понял, что бой проигран, решил отступить, сохранить силы для следующей засады.

— За ним! — крикнул Маркус. — Не дать уйти!

Они побежали следом. Одиннадцатый этаж, двенадцатый. Гуль-командир быстрый, обгонял. Но Пьер был быстрее. Легионер рванул вперёд, обгоняя товарищей. Тринадцатый этаж. Видел спину гуля, метрах в десяти. Поднял HK417, прицелился на бегу. Сложный выстрел. Выстрелил. Попал в спину, ниже лопатки. Гуль споткнулся, но побежал дальше. Ещё выстрел. Нога, бедро. Гуль упал, покатился вниз по ступеням. Пьер подбежал, наступил ногой на грудь. Гуль зашипел, попытался укусить ботинок. Легионер выстрелил в лоб. Последняя пуля в магазине. Гуль затих.

Команда поднялась следом. Все тяжело дышали, вымотались. Тринадцать этажей с боем, убили человек пятьдесят гулей, может больше. Патроны на исходе, силы тоже.

— Дальше, — выдохнул Маркус. — Ещё девять этажей. Политики на семнадцатом.

Четырнадцатый этаж. Пятнадцатый. Шестнадцатый. Гулей стало меньше. Видимо, большинство скопилось на нижних этажах, где больше квартир и людей. Наверху чисто. Относительно.

Семнадцатый этаж встретил их тишиной. Коридор пустой, двери заперты. Одна дверь — массивная, бронированная, в конце коридора. На ней табличка: «Пентхаус. Частная собственность». Маркус подошёл, застучал прикладом.

— Открывайте! ООН! Эвакуация!

Тишина. Потом голос — мужской, надменный:

— Предъявите документы!

Немец посмотрел на дверь. Потом на Пьера. Легионер усмехнулся. Маркус приложил Benelli к замку, выстрелил. Дробь разнесла личинку. Дверь открылась.

Внутри — огромная квартира, метров двести. Панорамные окна, дорогая мебель, картины на стенах. Посреди гостиной стояла группа людей. Человек пятнадцать. Мужчины и женщины в дорогих костюмах, испуганные, но всё ещё с претензией на важность. Политики, судьи, бизнесмены. Элита.

Один шагнул вперёд — мужик лет шестидесяти, седой, в идеальном костюме.

— Вы кто такие⁈ Почему стреляете в дверь⁈ Я министр финансов, я требую…

— Заткнись, — просто сказал Маркус. — Мы 28 отдел, ООН. Пришли забрать вас. Идёте с нами на крышу. Вертолёт заберёт. Вопросы?