— Я не могу, — бормочу я, не глядя на него. Обнимаю себя, отгораживаясь от него, и отрицательно мотаю головой. — Не могу и не хочу.

— Но все же было хорошо, — с надрывом говорит он.

— Было, — подтверждаю я. — Было, а потом перестало. Нет. Не хочу. Не хочу, чтобы ты меня касался.

— Я не буду, — с готовностью говорит он, поднимая вверх руки. — Клянусь, не буду. Если это та цена, которую я должен заплатить — пусть так.

— Нет, — твердо говорю я, продолжая покачивать головой.

— Даш, это просто какой-то психологический барьер, — заверяет он. — Это пройдет. Пройдет, слышишь? Дай нам шанс. Все наладится. Нужно просто немного подождать.

— Нет, — повторяю я. — Я не хочу. Не хочу ждать, не хочу ломать себя, не хочу строить новые отношения через силу. Я имею на это право.

— Да, но…

— Никаких но, — прерываю я его. — Закончим на этом. Ничего не выйдет.

— Я не согласен, — хрипло говорит он, опустив руки по швам.

— Тебе придется это принять.

— Нет, — отрицательно качнув головой, через силу произносит он. — И это — мое право.

Я нервно фыркаю и, не зная, что на это ответить, просто ухожу дожидаться такси за воротами, но не проходит и минуты, как они открываются. Бугров выезжает на своей машине, открывает окно и приказывает:

— Садись.

— Нет, — отвернувшись, бурчу я, снова обняв себя.

— Перефразирую. Сама сядешь или затолкать тебя?

— Да оставь ты меня в покое! — всплеснув руками, выкрикиваю я.

— Понял, — вздыхает он, потянувшись к ремню безопасности.

Я раздраженно топаю, но сажусь, громко хлопнув дверцей. Когда пристегиваюсь, он трогается, закрывая окно. В которое я и пялюсь всю дорогу, игнорируя его присутствие. Ровно до момента, пока не понимаю, что везет он меня далеко не домой.

— Нет, — теперь действительно испуганно бормочу я, увидев вдалеке шпиль гостиницы. — Саш, нет, пожалуйста! — сорвано выпаливаю я, развернувшись к нему.

Сердце берет разгон, но я все еще не верю в происходящее. Пока он не тормозит на парковке и не глушит мотор.

— Тебе стоит помнить две вещи, — говорит он холодно, глядя прямо перед собой. — Я сильнее. И ты не докажешь.

— Что?.. — скрипуче переспрашиваю я.

— Выходи.

— Пожалуйста… ты обещал… — беспомощно мямлю я, готовясь разреветься.

Бугров выходит первым. Обходит машину, открывает дверцу с моей стороны и протягивает руку.

— Так нельзя! — кричу я, а слезы брызгают из моих глаз.

— Давай без сцен, — слабо морщится он. — Ты сама не захотела по-другому.

— Какая же ты сволочь… — плаксиво и зло говорю я, выбираясь из его машины. — Ненавижу тебя. Слышишь⁈ — выкрикиваю я, ударив его кулаками в грудь. — Ненавижу!

Бугров закрывает машину и подгоняет меня, положив ладонь на спину. А мне больше даже кричать не хочется. Я иду, низко опустив голову и глотая слезы, и думаю о том, как могла поверить в его раскаяние. И теперь даже Элен не сможет отомстить ему. И у нее связаны руки после того, что она сделала. Вот для чего он вошел тогда вместе со мной. Чтобы иметь на нее компромат.

Когда мы проходим в тот самый злосчастный номер, у меня начинает кружиться голова от знакомого запаха. Воздух ощущается таким плотным и тяжелым, что становится невыносимо трудно дышать. И все повторяется. Все снова повторяется…

Он пытается поцеловать меня, но я отворачиваюсь. Он целует мои мокрые от слез щеки, снимает с меня шапку и пальто, бросая их прямо на пол. Трогает, гладит, ласкает… невыносимо!

Рыдаю я уже в голос, закрыв лицо руками. Трясет так, что становится слышно, как зубы отбивают дробь. И холодно… как же нестерпимо холодно. Я точно на дрейфующей льдине в лапах безжалостного медведя. Не спрятаться, не скрыться.

Оставив на мне одни только трусы, он поднимает меня на руки и несет на кровать. Мягко опускает на нее и, судя по шорохам, раздевается сам. Ложится рядом, обнимает одной рукой, а вторую просовывает подо мной. Тесно-тесно прижимается. А потом вдруг резко меняет программу. Перекатывается на спину, и я оказываюсь на нем.

— Что ты делаешь? — бормочу я, убрав от лица руки и внезапно перестав плакать. Но страха и негодования во мне еще достаточно, чтобы предпринять попытку удрать. — Я не стану. Я не… не дождешься!

Бугров придавливает меня к себе одной рукой, а второй подтягивает одеяло, укутывая меня по шею.

— Дурочка ты, — вздыхает он, пристроив на мне вторую руку. — Я никогда тебя не обижу. Больше никогда, Даш.

— А сейчас ты, по-твоему, чем занимаешься? — с лютой обидой спрашиваю я, приподнявшись на локтях.

— Вышибаю клин, — поведя плечом, отвечает он.

— Ты… — растерянно брякаю я. Моргаю несколько раз, чувствуя, как раздуваются губы. — Ты совсем, что ли?..

— Выходит, что так, — соглашается он. — А ты больше не дрожишь. Не страшно и не холодно, так ведь? — Я прислушиваюсь к своим ощущениям и мысленно соглашаюсь с ним. Но только мысленно. Всем своим видом я показываю, как недовольна происходящим. — Это потому, что ты мне доверяешь.

— Я никогда не смогу доверять мужчине, который не сдержал своего слова, — степенно произношу я.

Бугров, напротив, тепло улыбается. Достает из-под одеяла одну руку и ласково касается пальцами моей щеки.

— Люблю тебя, Даш, — произносит он так нежно, что мои глаза закрываются. — Это совсем другое.

Тот же номер. Те же люди. Но совершенно иные обстоятельства. По моему телу разливается приятное тепло, под ладонью методично долбит его сердце, успокаивая четким ритмом, а черные мысли отступают, оставляя пустое и пока еще не заполненное пространство. Но я уже знаю, что туда положить. Эта полочка — для его странного, требовательного и сильного чувства.

— Пообещай, что не зайдешь дальше, — прошу я шепотом, не открывая глаз.

— Пока ты не будешь готова, — произносит он так, что я верю.

— Ладно… — Я пристраиваю голову на его плече и пытаюсь расслабиться. — Ты довел меня до истерики одним намеком, — обиженно бурчу я.

— Как еще было доказать, что у меня есть стоп-кран?

— Я должна воспылать к тебе чувствами только из-за того, что ты умеешь контролировать себя? — высокомерно интересуюсь я.

— Придется. Тебе от меня не избавиться.

— Прекрасно… — ворчу я по инерции.

— Знаешь, что прекраснее? — запустив пальцы в мои волосы, почти урчит он. Не знаю, кто там кого копирует, но то, что они с Дизелем имеют некоторое сходство — железобетонно.

— Удиви меня, — хмыкаю я.

— Тест в твоей ванной. Который каждое новое утро стоит не так, как днем раньше, — со слышимым удовольствием произносит он, а я, напротив, напрягаюсь. — Задержка, не так ли? Трусиха.

— Ты же в курсе, что я до сих пор замужем? — осторожно спрашиваю я.

— Ты же в курсе, что я приемный?

— Это…

— Это то же самое.

— Дайте мне ее, — требовательно произносит свекровь, не переставая улыбаться, и в нетерпении протягивает руки.

Я, будто жадничаю, прижимаю дочь к груди и отворачиваюсь. Притопываю ногой, пытаясь не расплакаться, а Саша проводит ладонью по моей скованной напряжением спине.

— Они ее вернут, — шутит он шепотом, склонившись ко мне.

Я нервно смеюсь и все-таки роняю слезы, начав баюкать и без того спокойную малышку.

— Дашенька, — растерянно лопочет Елена Дмитриевна. — Я только немного подержу ее.

— Я так не могу! — вспыхиваю я, посмотрев в глаза мужу. — Не могу, Саш.

— Вяляй, — сделав шаг назад и подняв ладони на уровень плеч, отвечает он.

— Можно?.. — плаксиво переспрашиваю я. Свекры переглядываются, Лиза хмурится, но муж остается невозмутим. — Я не знаю, от кого у меня ребенок! — выпаливаю я, ни к кому конкретно не обращаясь. — От бывшего мужа или от нынешнего, — все же конкретизирую я, чтобы совсем уж не пасть в их глазах.

— Ой, да дай ты уже ее подержать, — раздраженно бурчит Лиза, почти вырывая Майю из моих рук. — Кто это тут у нас такая сладкая булочка? — сюсюкает она, а Саша захватывает меня в объятия, встав за мной. И держит, стервец такой, мои дернувшиеся в направлении дочери руки. — Мам, посмотри, какие крошечные пальчики… Я уже и забыла, какие они…