— А когда мы будем заплетать ей косички? — тоненьким звонким голоском спрашивает Сашина племянница.

— Что-то мне подсказывает, что скоро, — прыскает Лиза, приподняв чепчик, из-под которого выбиваются черные завихры.

— Лиза, — негромко произносит свекор, после чего та мгновенно передает Майю своей маме.

— Привет, счастье мое, — шепчет Елена Дмитриевна, трепетно прижимая внучку к груди.

— А ты боялась, — острит муж, комкая мое платье.

Леха коротко гогочет, но под суровым взглядом отца отворачивается к Тане.

— Вы сделаете тест завтра же, — жестко произносит Сергей Иванович.

— Отец, — гремит Саша. — Не лезь не в свое дело.

— Это — мое дело. Не забывайте, чью фамилию вы все носите.

— Сережа! — ахает Елена Дмитриевна, прикрывая Майе одно ушко, как будто она может что-то понять.

— Пап, ты че? — неожиданно встает на мою защиту Лиза. Даже подбоченивается, частично загораживая меня собой.

— Прости, Даш, но я согласна с папой, — тихонько лопочет Танюша, выходя из тени своего мужа.

Лиза закатывает глаза и отходит, очевидно, чтобы не вступать в перепалку с беременной. Но Танино интересное положение только доказывает — она далеко не так глупа и наивна, как выглядит. Заметив интерес со стороны Алексея, она перестала принимать таблетки. Кто осудит ее за желание родить от любимого мужчины? Точно не я.

— Я не спорю, — кивнув, спокойно отвечаю я свекру. — Уже просила Сашу об этом. Неоднократно.

— Хоть невестки с мозгами, — иезуитски улыбнувшись сыновьям, отмечает Сергей Иванович.

— А че за загоны с фамилией? — недобро ухмыляется Алексей. — Слышь, Сань, может, нам поменять, пока на счетчик не поставили?

— Думай, что говоришь! — осаживает его мать.

— Да тут какие-то понты пошли, — нервно цокнув языком и сунув руки в карманы, дерзко говорит Алексей.

— Леша, это не понты, — нашептывает ему ангелочек в левое ухо. — Ванюш, иди на качели, — отправляет она подальше своего сына.

— Дать кому-то свою фамилию, сын, — терпеливо поясняет глава семейства, проследив, чтобы Ваня ушел достаточно далеко, — означает взять на себя ответственность. Ты готов, что однажды к тебе заявится отец Вани и предъявит права на ребенка, чтобы платить копеечные алименты и козырять своей связью с нашей семьей. Он, — ткнув пальцем в Сашу, строго говорит свекор, — нет. А должен. Почему? Потому что дать кому-то…

— Я понял, — морщится Леша. — Батя прав, — похлопав брата по плечу, добавляет он.

— Сереж, она тебя так внимательно слушала, — хихикает Елена Дмитриевна, и тот расплывается в добродушной улыбке, забирая внучку.

— Чтобы сделать человеку хорошо, надо сначала сделать плохо, а потом вернуть как было, — с усмешкой произношу я. — Знакомый приемчик? — подмигнув, спрашиваю я у Саши.

Он растягивает губы в кривой язвительной улыбке и легонько щелкает пальцем мне по носу, а я злорадно посмеиваюсь. Правда, недолго.

— Нам нужно закрыть еще один вопрос, Саш, — шепчу я, замаскировав серьезный разговор под объятия.

— Надо, — соглашается он, прижавшись губами к моей голове.

Мы так и не выяснили, откуда у отчима те деньги. Саша пытался аккуратно поспрашивать об ателье у знакомых, но единственное, что выяснил — пошитым Борисом костюмам нет сносу. Я понадеялась, что Элен удастся что-то узнать, но она осталась при своем мнении — мне не о чем переживать. И вдалбливает мне его каждый раз, появляясь на моем пороге.

— Ну не клад же он, в самом деле, отрыл, — фыркаю я. — Ничего приятного обычно не закапывают.

— Согласен, — мрачно брякает он.

— О чем шепчетесь? — подваливает к нам Леша.

Мы с Сашей переглядываемся, и я медленно моргаю, дав свое согласие рассказать.

— Борис оставил Даше несоизмеримое доходам наследство, — поясняет он. — И это парит посильнее стука дятла на ветке за окном.

— Налом? — деловито осведомляется Леша.

— Нет, в банке лежали, на счете, — отвечаю я, отлипнув от мужа.

— Судя по крепко стиснутым ягодицами, — шлепнув брата по вышеупомянутым, но вполне серьезно говорит Леша, — там больше ляма. А значит, банк должен был заинтересоваться происхождением. Вы удивитесь, но сейчас даже отмывать бабки незаконно.

— Управляющий — папин знакомый. Могли и договориться.

— Нет, Даш. Не в этом случае. Ради костюмчика по фигуре никто не станет играть в игры с законом.

— А если управляющий в доле? — предполагаю я.

— Он всего лишь управляющий, — любезно улыбнувшись, отмечает Леша. — Я бы спросил у него. Может, эта загадка давно решена.

— Нам надо отъехать! — громко говорит Саша, повернув голову к родителям.

— Да-да, — отмахивается Елена Дмитриевна, даже не бросив на нас взгляда.

— Обед в два, — скупо произносит Сергей Иванович. — Не опаздывайте.

— Они точно вернут ее нам? — кисло уточняю я, не желая расставаться с дочкой даже на час.

Саша беззвучно смеется и, повесив на плечо брата собранную для малышки сумку, подталкивает меня к машине.

— Учись делегировать, — наставительно говорит он. — Когда управляешь большим количеством персонала — это неизбежно. Иначе в какой-то момент ты не сможешь решать даже те задачи, с которыми не в состоянии справиться никто другой.

— Например? — с трудом сдерживая улыбку, интересуюсь я.

— Ну, как… набрать еще сотрудников, — почесав висок, брякает он. — Расширяться нужно. Из самозанятого в ИП и так далее. Тебе что, основы ведения бизнеса не рассказывали? — хмуро бубнит он, скосив взгляд.

Я не выдерживаю и смеюсь в голос.

— Что⁈ — возмущается он. — Я хороший бизнесмен. Прекрасный!

— Так-то оно так, — соглашаюсь я, а он хмурится. — Но ты кое-что перепутал.

— Что? — состроив недовольную мину, уточняет он.

— В этом бизнесе персонал — ты, — похлопав его по руке, говорю я.

Саша сдавленно смеется, на секунду уронив голову, потом все же уточняет:

— Это да?

— Это да, — через улыбку говорю я.

Бугров блаженно улыбается и пошире расставляет ноги, принимая исключительно разнузданную позу. Смотрю на него, смотрю, и, пока мы не выехали на шоссе, говорю вскользь:

— Врач сказал, мне уже можно…

Бугров дергает рулем, сворачивая к ближайшей посадке, прибавляет скорость по ухабам и, не успев толком затормозить, отстегивает ремень.

— Как же я по тебе скучал, — шепчет он после долгого поцелуя.

Я тоже. Мы три месяца не могли дойти до главного из-за моих панических атак, но его смирение, любовь и забота сделали свое дело. Но окончательно я простила его, взяв в руки свидетельство о рождении дочки, получившей его фамилию и отчество. До конца не верила, что он пойдет на это без доказательств отцовства, но вот уже месяц, как он забрал нас из роддома и он ни разу не дал повода пожалеть о том пути, через который нам пришлось пройти. Теперь даже кажется — так лучше. Так ценнее.

В банк, по итогу, мы едем уже после обеда. По пути я звоню управляющему, намекнув в разговоре о цели визита, и встречает он нас, дико нервничая. Предлагает чай и кофе, и зачем-то с ходу начинает расписывать преимущества хранения средств именно в этом банке.

— Я не собираюсь снимать средства со счета, — прервав его трескотню, говорю я.

— Нет? — с сомнением уточняет он.

— Я хочу узнать их происхождение. Сумма не маленькая. Вы же выяснили?

— Конечно! — на выдохе облегчения заверяет он.

— И? — подгоняет его Бугров.

— Он их нашел, — огорошивает, с виду, серьезный человек. Мы с Сашей делимся недоверчивыми взглядами, и мужчина снисходительно улыбается. — Понимаю, как это звучит, но это правда. Борис, как и требуется, отнес деньги в полицию, и полгода они находились там на хранении. Владелец не нашелся, он написал заявление и получил всю сумму. Там было меньше, что-то около тридцати миллионов. Но Борис вносил дополнительные средства ежемесячно, плюс процент от вклада… за восемь лет набежало прилично.

— А доказательства у вас имеются? — бурчу я.

— Само собой! Подождите здесь.