— Ты идеален и без костюма. — Она обнимает мужа, так и оставшегося стоять в одной рубашке, трусах и носках. — Без — особенно, — хвастливо шепчет она мне, после чего смущает подмигиванием.

— Ладненько, — бормочу я, чуть отвернувшись. — Сделаю вам кофе.

Когда я возвращаюсь с подносом, на котором стоят две чашечки и графин с коньяком (на всякий случай), мужчина уже крутится у зеркала, а рядом с ним, разглаживая несуществующие складки на рукавах, хлопочет его Вера. И, признаться, от этой картины теплеет на душе.

— Юбилей? — интересуюсь я, поставив поднос на столик.

— Тридцать лет я терплю ее закидоны, — с улыбкой отвечает мне мужчина и любовно смотрит на жену через зеркало. — И пролетели они как одно мгновение.

Польщенная женщина тянется к нему для поцелуя, а мне, признаться, хочется расплакаться. На фоне собственных внутренних баталий их трепетное отношение друг другу трогает до глубины души. Даже невзирая на то, что десять минут назад меня совершенно незаслуженно оттаскали за волосы.

— Дарья, если надумаете стать содержанкой, — на прощание говорит мне Вера, протягивая свою визитную карточку, — позвоните мне. Я познакомлю вас с достойным мужчиной.

— Спасибо, — посмеиваюсь я, забирая карточку, — но я замужем.

— Жена достойного мужчины не будет работать ради заработка. А с недостойным жизнь не прожить. — Она вновь пожимает плечами, а с моего лица сползает улыбка. — Не обижайтесь, милая, я настолько избалована своим мужем, что позволяю себе говорить правду людям в лицо. И по вам видно, что вы пашете, как лошадь. Пока вы молоды, это не портит ни здоровье, ни красоту, но годы бегут быстрее, чем нам всем кажется.

— Я люблю свою работу, — не слишком вежливо отвечаю я.

— А мужа? — нагловато хмыкает она, допивая щедро приправленный коньяком кофе.

— Этот пиджак вас уродует, — не остаюсь я в долгу.

— Нам пора! — запальчиво восклицает ее муж и первым подскакивает с дивана.

Он достает портмоне, оставляя щедрые чаевые, тогда как Вера, которой, с виду, чуть за сорок, только загадочно улыбается. И нет-нет, да поглядывает на свое отражение в большом зеркале.

— Позвоните мне, — напоследок говорит она. — Я в долгу за свою несдержанность.

«Может, и позвоню, — думаю я, закрываясь. — Ведь правы, отчасти, и папа, и Илья. Мне пора двигаться дальше».

Так и не сумев заставить себя сесть за работу, я звоню отчиму.

— Ты скоро? — витая в своих мыслях, спрашиваю я.

— Пока не знаю. Как все прошло?

— Превосходно, — брякаю я. — Есть еще записи?

— Только Бугров. В удобное ему время, — саркастично добавляет он.

— Ясно, до встречи, — быстро проговариваю я и отключаюсь, чтобы набрать мужу. — Привет, — немного взволнованно говорю я, когда он отвечает. — Когда ты освобождаешься?

— А что? — удивленно спрашивает он.

— Приглашаю тебя на поздний обед. Подъедешь?

— Ого, свидание, — смеется Илья и иронизирует: — А для ужина у нас недостаточно близкие отношения?

— Вместо ужина у нас клиент, так что… — мямлю я, а Илья раздраженно выдувает. — Я хочу поговорить, — прямо сообщаю я. — Это важно для меня.

— Вот как… Подъеду как смогу, — заторможенно отвечает Илья. — Все в порядке?

— Да, но не совсем. Хочу кое-что обсудить.

— Что?

— Не по телефону.

— Даш, меня это напрягает. Что за интриги?

— Я хочу поговорить о своей работе, — приходится пояснить мне. — И сделать это лучше именно тут. Прошу, просто приезжай, как сможешь.

— Ну… ладно, — недовольно бурчит муж.

К моменту, когда он появляется на пороге, я только уверяюсь в своем решении, но, конечно, чудовищно нервничаю перед непростым разговором. Однако, до последнего думаю, что мне удастся заразить его своей идеей. И, едва он проходит, беру его за руку и тащу за собой, впервые устраивая экскурсию по ателье.

— Вот так должно выглядеть место, в котором проводишь большую часть жизни, — закончив показ, взбудоражено говорю я. Беру мужа за руки и заглядываю ему в глаза: — Понимаешь?

— Говори прямо, — с трудом расцепив зубы, холодно произносит он.

— Я не хочу работать в подвале, Илюш, — нежно щебечу я. — Я не хочу дышать сыростью и плесенью, не хочу ломать глаза и не хочу целыми днями заниматься мелким ремонтом. Я хочу развития! Хочу… создавать что-то! Хочу, чтобы вокруг меня было много света, хочу работать с красивыми тканями, удобными качественными инструментами!

— То есть, ничего менять ты не собираешься? — жестко спрашивает он, выдергивая свои руки из моих и заталкивая их в карманы идеально сидящих по фигуре брюк.

— Наоборот! — проигнорировав его жест, заверяю я. — Я хочу открыть свое ателье, но шить не на мужчин, а на женщин! У меня получится! Только нужно другое место, понимаешь? Можно выбрать что-то в центре, это гораздо ближе к дому, я буду экономить минут сорок в одну сторону!

— А денег ты на это где возьмешь, м? — задает он резонный вопрос, но с такой ненавистью во взгляде, что я делаю шаг назад. — На аренду в центре, на красивые ткани, на инструменты.

— Я найду инвестора. Компаньона, — уже не так уверенно произношу я.

— Вот как… ну тогда это уже не твое дело, не находишь? Ты опять будешь работать на кого-то, в три раза больше, чем сейчас, чтобы хотя бы свести концы с концами! — рявкает он, постепенно повышая тон. — И сколько это будет продолжаться⁈ Год? Пять лет⁈ Сколько, Даша? Сколько еще мне это терпеть, скажи на милость? Я живу один! Один! Тебя вечно нет! Может, пора спуститься с небес на землю? Как на счет реальности? Мы не можем себе этого позволить!

— Ты, — брякаю я и время будто останавливается.

Муж буравит меня злым взглядом, а я пытаюсь не опустить плечи, поддавшись его гипнозу. Пытаюсь не стушеваться, не опустить взгляд, выдержать, выстоять, отстоять свое мнение.

— Я? — переспрашивает он, нарушив тишину.

— Ты, — спокойно повторяю я.

— Так все дело в этом? Тебя не устраиваю я?

— Меня устраивает все, кроме твоего настырного желания запереть меня в подвале. Я способна на большее, — твердо произношу я.

— А на семью ты способна? — давит он на совесть. — Мы оба взяли на себя эти обязательства. Но почему-то исполняю их только я один. Зачем ты вышла за меня, Даш? Чтобы впустую потратить годы моей жизни? Ты грезишь о карьере кутюрье, о богатстве, о красивой жизни.

— Я не… — морщусь я, но он не дает вставить и слова, перебивая очередным вопросом:

— А что на счет детей?

— Ты всерьез хочешь обсудить это сейчас? — вспыхиваю я.

— Почему нет?

— Да потому что момент, мягко говоря, неудачный!

— А когда он будет удачный?

— Не когда мы ругаемся!

— Мы так и будем ругаться, пока твой главный приоритет по жизни — это работа. Не муж, не семья, не дом и не чертов быт!

— У меня не может быть интересов⁈ Ты — центр вселенной, да?

— Не надо передергивать! — все сильнее раскаляется Илья, а вместе с ним и я. — Кем ты себя возомнила⁈ Законодателем мод? Твой отчим держит тебя тут, чтобы ты крутила жопой перед богатыми папиками!

— Что?.. — очумело бормочу я. — Ты в своем уме вообще?

— Не надо корчить из себя святую невинность, — кривится Илья. — И, тем более, делать из меня идиота.

— По-твоему, я ни на что не способна, кроме как ухаживать за домом, детьми и, конечно же, тобой?

— По-моему, это то, к чему должна стремиться женщина. Потому что семья — главная ценность!

— Это важно, — соглашаюсь я, — но не единственное в жизни. И ты говоришь мне о детях, но почему-то начинаешь беситься, когда речь заходит о деньгах. На что ты собираешься их содержать? На свою зарплату препода в техникуме?

— Оглянись, Даш, — неожиданно спокойно произносит он. — Это — всего лишь декорации. А ты — обслуга. И в погоне за большими деньгами ты упускаешь главное. Людей. Отношения. Любовь. — Он делает драматическую паузу и заканчивает: — Подумай над моими словами. И сделай правильный выбор.