— У Элен запись… — говорю я и смотрю на нее вопросительно.

— Я не против, — пожимает она плечами.

— Тогда, конечно, — стараясь выглядеть приветливой, говорю я. — Прошу вас, проходите. Я только начинаю работать одна, поэтому все немного сумбурно.

— А до этого вы работали на кого-то? — интересуется мать Бугрова.

— Я работала вместе со своим папой. К сожалению, его недавно не стало, — вежливо отвечаю я.

Елена Дмитриевна недовольно косится на Веру, а та морщится, по-видимому, забыв упомянуть некоторые детали моей биографии. Зато, уверена, щедро насыпав своих домыслов касаемо наших с Бугровым отношений. И смысла отпираться нет, учитывая, что рассказать правду я не могу. Но и пытаться понравиться ей я не собираюсь.

— Мои соболезнования, — чуть мягче говорит Елена Дмитриевна. — А ваша мама?

— Моя мама оставила нас еще раньше, — рассказываю я. — А биологический папа, когда я была маленькой. Братьев и сестер нет, — припоминаю я, задумавшись и посмотрев в сторону. — А! — вспоминаю я. — Я замужем. — Элен уже откровенно давится смехом, отвернувшись от немного покрасневшей Бугровой, а Вера ловит каждое мое слово, не чувствуя сарказма. — Но мы уже разводимся. По моей инициативе.

— Образование? — перестав играть роль случайной прохожей, учиняет настоящий допрос Бугрова.

— Педагогическое.

— Дети?

— Только в мечтах, — усмехаюсь я.

— Кем были ваши биологические родители?

— А кем — его? — внезапно потеряв над собой контроль, грубо спрашиваю я.

Елена Дмитриевна теряется и быстро отводит взгляд. Потом и вовсе стыдливо закрывает глаза, а когда вновь открывает, я замечаю, что ее ресницы слиплись от слез.

— Прошу прощения, — немного скрипуче произносит она, признав неуместность своего вопроса.

И я, с одной стороны, могу понять ее желание получить невестку из обеспеченной семьи, а с другой, готова рвать глотки за свою неидеальную, со средним достатком. Но несмотря на то, что менять фамилию на их я не планирую, перегнули мы обе.

— Можно ваше пальто? — тихо и ласково спрашиваю я, протянув к ней руки. — У меня очень тепло.

— Благодарю, — через силу улыбнувшись, отвечает она.

Я принимаю ее пальто с шикарным меховым воротником, и сообщаю:

— Мой папа был пожарным. Погиб, когда тушил школу для детей с ОВЗ. Может, знаете, раньше была через дорогу от музыкальной школы. Старое здание, деревянное еще по-моему.

— Да, я помню эту трагедию. Все помнят, — кивает она, а Элен берет под руку разинувшую рот Веру и отводит в сторону.

— Ну, вот, — заключаю я и развожу руками. — А мама была бухгалтером. Она искала работу, а Борис, это мой отчим, — порядочного сотрудника. Когда он сказал ей об этом, она ответила, что не справится, ведь единственным порядочным он наверняка считает себя, — охотно рассказываю я, с теплом вспоминая родителей. — А он такой, знаете, чопорный с виду, — посмеиваюсь я, а Елена Дмитриевна тепло улыбается. — Папа утверждал, что именно эта шутка и покорила его сердце, — заключаю я и кошусь на Элен, замершую с приклеенной улыбкой и пустым взглядом. — Выпьете что-нибудь? — меняю я тему.

— Я пасс, — отвечает Элен. — Спасибо, что нашла время, дорогая, но мне пора. Совсем забыла о еще одной встрече.

— Элен… — расстроенно бубню я, подойдя ближе. — Прости, — шепчу я.

— Все хорошо, — убеждает она, уверена, скорее себя. — Ты не должна чувствовать вину за то, что росла в любви. И, кажется, ты и без меня прекрасно справляешься, — хмыкает она и целует меня в щеку. — Не провожай.

— А ткани? — мямлю я. — Ты не выбрала. И фасон не обсудили.

— Делегирую. Все на твой вкус. Уверена, я буду в восторге.

— Дай хоть заказ оформлю, — тихо ворчу я.

Попрощавшись с Элен, я убираю со столика и готовлю новую порцию напитков.

— Вера, снимем мерки, раз уж все так удачно сложилось? — предлагаю я. — Правда, должна предупредить, заказ будет готов не раньше, чем через три месяца.

— Так долго? — изумляется она.

— Это еще быстро для такой работы, — заверяю я.

— Вы шьете костюмы? Я бы тоже хотела, — подключается Бугрова. И когда я начинаю снимать мерки с нее, вновь заводит разговор: — Значит, ваша мама тоже работала в ателье?

— Нет, она обучила папу, — хихикаю я.

— Какая мудрая женщина, — смеется Бугрова.

— Папа пытался пристрастить ее к своему делу, но неожиданно увлеклась я, — рассказываю я, перекинув сантиметру ленту через плечо, чтобы записать замер. — Он был рад. Без помощника не совсем удобно, — бормочу я и зависаю с ручкой над листом.

— Он работал один? — спрашивает Бугрова.

— Нет, — ухмыляясь своим мыслям, отвечаю я. — Если я правильно помню, помощница у него была. Но семья — это всегда надежнее.

— Полностью согласна, — охотно поддерживает она. — Саша решил не принимать участия в семейном бизнесе, а вот мой младший, Леша, охотно идет по стопам отца. И это, как любит повторять супруг, лучшее бизнес-решение, которое он когда-либо принимал.

Она с удовольствием рассказывает о своей семье, но со всем вниманием слушает ее, пожалуй, лишь охочая до сплетен Вера. Я же витаю в своих мыслях, подгоняя время. И все потому, что вспомнила предысторию знакомства Бориса и мамы. А точнее, рассказ о том, как в ателье освободились сразу две вакансии. И почему «порядочный» — главное требование к соискателю.

Я то и дело поглядываю на экран мобильного, и когда наконец звонит Бугров, я кидаюсь к телефону, как алкоголик к бутылке.

— Да! Где ты? — выпаливаю я, на мгновение забыв, что не одна.

Елена Дмитриевна пытается подавить улыбку и немного склоняет голову, а я чувствую, как к моим щекам приливает кровь.

— За дверью, — весело отвечает Бугров.

Я подрываюсь с места и тороплюсь открыть, но, когда вижу глуповато-шкодливое выражение его лица, получившееся из-за невозможности спрятать детскую радость, раздражаюсь.

— Хватит, — шикаю я на него, исподтишка ткнув пальцем ему в живот.

— Я не при чем, — сдавленно смеется он. — Мама, — с ноткой укора говорит он, закрыв за собой дверь.

— Да? — невинно отвечает она.

Бугров тяжело вздыхает и снимает куртку. Вещает ее в шкаф и достает пальто своей матери.

— Как грубо, — нахмурившись, тихо говорю я, отнимая пальто и вешая его обратно.

— Тебя не поймешь, — обреченно бормочет он.

— Мне в самом деле пора, — говорит Елена Дмитриевна, поднимаясь. — Вера, подбросишь меня?

— Конечно-конечно, — пропевает Вера, наслаждаясь очередным спектаклем в первых рядах.

Я оформляю два заказа, складывая их в стопку к трем другим, и без зазрения совести беру предоплату.

— Рада была познакомиться, — тепло прощается Елена Дмитриевна, одевшись при помощи сына. — Давно не слышала, как ты смеешься, — шепчет она Бугрову, когда тот наклоняется и обнимает ее.

— Границы, мама, — невзначай произносит он.

— Вот будут свои, их и воспитывай, — назидательно парирует она. — Дашенька, до встречи!

— До встречи, — улыбаюсь я и с удовольствием закрываю за гостями дверь.

— Даже не представляю, что ты сделала, чтобы ей понравиться. Этой женщине невозможно угодить, — довольно хмыкает Бугров.

— Я ей нахамила, — со счастливой улыбкой сообщаю я.

— Понял, — брякает Бугров, почесав бровь. — Я с новостями, — съезжает он с опасной темы. — Ты была права насчет своего дятла. Его уволили почти месяц назад. По собственному, но я поспрашивал народ…

— Ясно, — перебиваю я его, поморщившись. — То-то он был нацелен делать ремонт в том подвале. Конечно, столько свободного времени… Ладно, неважно. Что насчет алиби?

— С этим глухо. Я выяснил, как зовут ту студентку, но где она сама — нет. Сегодня уже нет смысла возвращаться, съезжу завтра.

— Можно поступить проще, — пожимаю я плечами, стараясь не углубляться в ощущение, будто меня изваляли в отходах жизнедеятельности. — Но это потом. Сейчас мне нужно кое-что посмотреть… — бормочу я, следуя в подсобное помещение, где стоят запертые на ключ стеллажи со старыми бланками заказов и другими документами.