Это должно быть шутка.

Райан

Если мой стояк не пройдет в ближайшее время, мне придется обратиться за медицинской помощью.

— Черт возьми, — бормочу я, глядя вниз на здоровяка, торчащего из-под полотенца, обернутого вокруг моей талии. — Ты будешь вести себя прилично?

Он не отвечает, а также не двигается с места. У меня есть орган, который последние три с половиной часа торчит из моего тела под углом в девяносто градусов. Если бы я его так сильно не любил, то бы взял скотч и приклеил его к своей ноге.

Я протираю запотевшее зеркало в ванной, намазываю лицо пеной и начинаю бриться. Это неудобно, потому что мне приходится отводить бедра назад, чтобы не удариться членом о край раковины. Затем я чищу зубы, расчесываю мокрые волосы и надеваю чистую одежду, всё это время думая о шатенке, которая с такой же вероятностью может меня поцеловать, как и пырнуть в спину ножом для колки льда.

Я уже много лет не был так возбужден.

Насвистывая, я включаю датчики движения и сигнализацию, которые в случае срабатывания отправят сигнал на мой мобильный, и запираю дверь. Я пришел на десять минут раньше, но не хочу пропустить, как Ангелина выйдет из лифта. Эта женщина двигается как поэтесса. Я уже придумал идеальное место, где буду стоять и ждать, пока она спустится.

Ангелина Лемер, двадцать шесть лет, родилась и выросла в Париже, Франция. Независимый автор статей о путешествиях для Condé Nast и National Geographic Travel, среди прочих. Окончила Сорбонну по специальности журналистика, никогда не была замужем, детей нет, судимостей нет, вовремя платит налоги.

Самая большая чушь из всех, что когда-либо были придуманы. К тому же скучная. Если бы мне пришлось выдумывать себе биографию, можете быть уверены, я бы выбрал что-нибудь крутое, например, астронавт или автогонщик. Журналист? Серьезно? Она похожа на девушку из фильмов о Джеймсе Бонде: плавные движения и взгляд, как лезвие ножа. Ей стоило выбрать «международная модель нижнего белья/возбудителя». Это было бы гораздо правдоподобнее.

Черт, это будет весело.

Очень. Весело.

Нужно не забыть поблагодарить Табби за обновление компьютерных систем Metrix. Поисковая программа, которую она установила, просто потрясающая. У меня есть подозрение, что она каким-то образом связана с базой данных Управления национальной безопасности, но, черт возьми, я не собираюсь спрашивать. Чем меньше я знаю, тем лучше.

Я не тороплюсь, пока иду через весь отель к вестибюлю. В животе у меня всё сжимается от предвкушения, как будто я проглотил улей. Все мои чувства обострены. Напряжены. У меня такое ощущение, будто я готов к полуночному рейду.

Вестибюль отеля роскошный, но сдержанный, оформленный в классическом непринужденном островном стиле. В воздухе витает аромат дождя и орхидей. Одна из стен полностью открыта, и в нее врывается приятный вечерний бриз. Гости тоже роскошные – сливки общества со всего мира, сверкающие бриллиантами и презирающие всех вокруг.

Я быстро пересекаю вестибюль, чтобы проверить выходы – от старых привычек трудно избавиться, – затем занимаю позицию перед аллеей с пальмами в кадках между главными лифтами и входом в ресторан. По моим расчетам, Ангелине придется идти ко мне добрых тридцать секунд, давая мне достаточно времени, чтобы насладиться видом.

К сожалению, Дарси и Кай выходят из лифта первыми и сразу замечают меня.

— Райан! — кричит Дарси с середины коридора. Несколько человек испуганно оборачиваются, чтобы посмотреть, что за суматоха.

Я поднимаю руку, пытаясь не улыбнуться.

— Привет, Дарси.

Она спешит к нам, таща за собой Кая, а люди завороженно наблюдают за ними. На ней короткое платье с глубоким вырезом и принтом под зебру, а также сапоги на высоком каблуке в тон. У нее такое декольте, что я уверен, что вместо бюстгальтера она носит строительные леса. Она идет как бульдозер и позвякивает золотыми браслетами, которые закрывают половину рук. На Кае фиолетовые брюки, белые туфли на шнуровке и рубашка кричащего оранжевого цвета, а на голове – кепка для гольфа, сдвинутая набок.

Они похожи на цирковых артистов.

Когда эта парочка останавливаются рядом со мной, Дарси фыркает и бросает на меня косой взгляд.

— Что ты здесь делаешь, прячась за растениями?

— Я не прячусь. Я жду.

Дарси смотрит на Кая и непристойно поводит бровями.

— Мисс Штучку.

Кай улыбается ей.

— Любовь зла, mein kleines Häschen⁶.

Я не позволяю себе реагировать на то, что он называет ее своим маленьким зайчиком на немецком. В конце концов, это мои друзья. Было бы невежливо расхохотаться.

Но затем разговор резко обрывается, потому что двери лифта снова открываются. Ангелина входит в комнату, из которой, по ощущениям, выходит весь воздух.

У меня такое чувство, будто меня ударили ножом в живот.

— Срань господня, — еле слышно произношу я.

Дарси и Кай поворачиваются в ту сторону, куда смотрю я. Когда Дарси видит Ангелину, она возвращает свой взгляд ко мне, посмеиваясь.

— Она настроена серьезно! Удачи. Мы будем в баре.

Она хлопает меня по плечу, а затем уводит Кая в ресторан, оставляя меня стоять с открытым ртом, как будто я пытаюсь поймать муху.

Ангелина – супермодель, а вестибюль – ее подиум. Алые губы, красное платье с разрезом от щиколотки до бедра, длинные ноги, мелькающие как в замедленной съемке. Блестящие волосы ниспадают на плечи. Опасный взгляд. Сияющая улыбка. Впечатления обрушиваются на меня одно за другим, пока она движется ко мне. Длинная юбка ее платья развевается за спиной, как парус.

У нее узкая талия и округлые бедра, поэтому мой член и мой мозг полностью согласны: она сногсшибательна.

Подойдя ко мне, Ангелина кладет руки мне на плечи и легонько целует в обе щеки. Я вдыхаю аромат ее кожи, свежий и пряный, как у кресс-салата.

— Ты выглядишь чудесно, — мягко говорит она, удерживая мой взгляд. — Давно ждешь?

Несмотря ни на что, я вновь обретаю дар речи.

— Всю свою жизнь.

Она смеется, думая, что я шучу.

Я показываю указательным пальцем, чтобы она повернулась. Мне нужно рассмотреть этот шедевр со всех сторон. Она делает шаг назад и кружится. Это выглядит профессионально, как будто она годами кружилась перед камерой. У двух парней у стойки регистрации, которые наблюдают за происходящим, похоже, случился сердечный приступ.

— Это отличное платье, Ангел.

— Это старье? — Она хлопает ресницами, глядя на меня. Моя очередь смеяться.

Я хватаю ее, прижимаю к своей груди, зарываюсь лицом в ее волосы и глубоко вдыхаю.

— Ты что, валялась на клеверном поле? — шепчу я ей на ухо. — От тебя пахнет весной. И специями.

— Это мои духи. Caron Poivre. Тебе нравится?

Я легонько кусаю ее за шею.

— Это съедобно. Мне нравится.

Легкая дрожь пробегает по ее телу. Она отстраняется и поворачивает голову в сторону ресторана.

— Пойдем?

— Да. Но не удивляйся, если я утащу тебя посреди ужина. Это платье испытывает мой самоконтроль на прочность.

Ангелина довольно улыбается. Судя по всему, ее целью при выборе наряда было свести с ума всё мужское население. И ей это удалось.

Она берет меня под руку. Мы направляемся к ресторану, и я наслаждаюсь неожиданным удовольствием – быть предметом зависти всех мужчин в округе. Даже некоторые женщины смотрят на меня так, будто хотели бы оказаться на моем месте. Остальные смотрят так, будто надеются, что Ангелина споткнется.

— Итак, ты закончила свою статью?

В ее голосе нет ни малейшей дрожи, когда она отвечает.

— Да.

— Как все прошло?

Краем глаза я замечаю ее загадочную улыбку.

— Ближе к концу всегда возникают какие-то неожиданные трудности, но нет ничего непреодолимого. Думаю, мой редактор будет очень доволен результатом.