Я не утруждаю себя поиском ключа от наручников или лезвия бритвы, пришитых в разных местах к подкладке платья. Ни одна из этих мер предосторожности не понадобилась. Однако мне нужна карта с маршрутом побега через холмы, поэтому я нахожу свои туфли на каблуках и резко ударяю левой о стену. Подошва отрывается. Маленькая сложенная карта выпадает, как конфета из пиньяты.

Я засовываю карту за пояс на пояснице. Там не очень удобно. В конце концов, на мне мужское нижнее белье, а оно не очень подходит для изгибов. Единственное другое место, куда карта может надежно спрятаться во время подъема в моей нынешней одежде, – это мой рот или промежность.

Я направляюсь к мини-бару, открываю небольшую упаковку орехов, высыпаю их на стойку и заворачиваю карту в пластиковую упаковку. Потом я сую ее себе между ног.

Я всегда была находчивой.

Из шкафа я достаю две пары классических туфель Райана. Быстро вынимаю шнурки и завязываю их в квадратные узлы¹². Обернув их вокруг водосточной трубы, которая проходит вдоль всего здания рядом с балконами, я завязываю их в узлы Прусика, которые используют скалолазы. Они будут скользить по веревке, но давление снизу заставит их зафиксироваться.

Идеально подходит для того, чтобы забраться по стене.

Я на мгновение бросаю взгляд на ноутбук Райана на журнальном столике, но решаю, что у него слишком много защиты на устройстве, чтобы пытаться шпионить за ним. Я бы никогда не прошла дальше экрана входа в систему. Кроме того, мое любопытство к нему бесполезно.

Что бы он ни говорил о том, чтобы найти меня, это конец нашего пути.

Я оставляю свою сумочку. Как и всю одежду, косметику и поддельные удостоверения личности в моем гостиничном номере, в ней больше нет ничего ценного для меня. Я бросаю последний взгляд на Райана, мирно спящего на полу, и позволяю себе последний укол сожаления.

Это на удивление болезненно.

Adios, прекрасный незнакомец. Может быть, в другой жизни.

Затем я выхожу на балкон под теплый вечерний дождь и смотрю вверх.

Райан

В дверь моего гостиничного номера стучат кулаком. Снова и снова, так же неотступно, как стучит в моей голове. Эти два звука настолько идеально синхронизированы, что вполне возможно, что стук кулака – это плод моего воображения.

Пока я не слышу приглушенный крик.

— Райан! Брат! Открой чертову дверь, пока я ее не вышиб!

Это Коннор. Кажется, он взбешен.

Я открываю глаза… и смотрю на гладкий белый потолок. По какой-то причине я лежу на спине на полу. А Коннор колотит в дверь, крича как маньяк.

Что, черт возьми, произошло?

Когда я поднимаю голову, комната на мгновение плывет перед глазами, а потом всё приходит в норму. На языке остается незнакомый горький привкус. Едва уловимый запах перца щекочет мой нос, а потом исчезает, как призрак.

Затем я отчетливо вспоминаю, что произошло, и меня пронзает жгучая ярость. Сердце бешено колотится от адреналина, я лихорадочно оглядываюсь по сторонам.

Уже утро. Дождь прекратился. Всё тихо и спокойно, включая тупых петухов на далеких холмах, которые не умеют определять время.

Я один, но жив, и, честно говоря, это больше, чем я рассчитывал.

— Брат! — рычит Коннор. — Я вхожу!

Прежде чем он успевает выломать дверь – а он обязательно это сделает, он такой драматичный, к тому же любит всё крушить, – я кричу: — Я иду, чертова обезьяна. Успокойся, блядь! — Мой голос хриплый. Наряду с головной болью и небольшим головокружением, которые уже прошли, это единственное последствие того, чем меня накачала Ангелина.

Бормоча что-то себе под нос, я топаю к двери и распахиваю ее.

— Что? — кричу я.

Затем моргаю.

В дверном проеме стоит Коннор, взъерошенный и напряженный, как Росомаха. Позади него собралась небольшая толпа, в которой можно увидеть Табби, Дарси, Кая, Хуаниту – и Элвиса, сидящего у нее на плече, – нескольких человек в униформе, которые, судя по всему, являются персоналом отеля, полдюжины полицейских и четырех крепких парней с Ближнего Востока в одинаковых черных костюмах-тройках и с убийственными выражениями лиц.

Я определяю их как охрану или телохранителей, судя по их габаритам и общему виду.

Дарси смотрит на мою промежность и фыркает.

— Ну, привет тебе, большой мальчик!

Именно тогда я понимаю, что я совершенно, блядь, голый.

— Хуанита, прикрой глаза! — кричу я.

Вместо этого она их подкатывает.

— Пфф. Почему бы тебе не прикрыть свои причиндалы, извращенец?

— Помолчи, коротышка, — командует Дарси. — Мужчине время от времени нужно проветриваться.

Хуанита говорит: — Фу! — и Элвис вздрагивает, садится на задних лапах ей на плечо и начинает принюхиваться, выискивая опасность.

Раздраженный, я прикрываю член руками.

— Как видите, я не ждал гостей. Кто-нибудь хочет объяснить, почему вы все стоите под моей дверью на рассвете?

Молодой чернокожий парень в бежевой униформе выглядывает из-за плеча Коннора. Он говорит с отчетливым карибским акцентом.

— Доброе утро, сэр. Я Камило Бембе, генеральный менеджер отеля. Э-э, нам очень жаль беспокоить вас…

Он прочищает горло и отчаянно пытается притвориться, что я не стою там со своим членом в руках.

— Но произошел неприятный инцидент. Этим офицерам нужно задать вам несколько вопросов…

— ГДЕ ДЕВУШКА? — гремит один из головорезов.

Менеджер отеля подпрыгивает. Кай визжит, как испуганный ребенок. Коннор смотрит на громилу и тихо рычит.

— О, вы тоже ее ищете? Популярная штучка, не так ли? Ничем не могу вам помочь, мальчики. Чудо-женщина надула меня, прежде чем улететь на своем невидимом самолете, так что я понятия не имею, где она. Может быть, вам стоит проверить ее номер?

Табби кашляет в ладонь, чтобы подавить смех. Четверо головорезов переминаются с ноги на ногу. Коннор смотрит в потолок и вздыхает.

— Одевайтесь, мистер Маклин. Нам нужно задать вам несколько вопросов.

Это говорит один из полицейских, стоящий справа от Коннора. Он высокий, темнокожий и стройный, как молодое деревце, с необычными глазами цвета травы. Его рука небрежно лежит на рукояти пистолета, пристегнутого к поясу. Его тон бесстрастен, но подтекст ясен. У тебя большие проблемы, сынок.

Да уж, не в первый раз. Я ухмыляюсь.

— Еще бы. Всегда готов помочь представителю закона.

Я поворачиваюсь и неспешно направляюсь в ванную, оставляя дверь открытой и выставляя напоказ свою голую задницу.

Коннор снова вздыхает. Дарси говорит: — Боже мой. — Больше никто не издает ни звука, за исключением одного из смуглых телохранителей, который бормочет что-то по-арабски себе под нос.

Я не говорю на этом языке, но моей жизни столько раз угрожали опасные люди, говорящие на иностранных языках, что я уловил суть.

Но я не возражаю. Чем раньше узнаю, как Ангелина связана с этими мужчинами, тем быстрее смогу начать работать над тем, чтобы найти ее.

***

К тому времени, как я одеваюсь и выхожу из ванной, полицейские уже вовсю обшаривают мою комнату. Они отпустили всех, кроме Коннора, который стоит в стороне от кровати, расставив ноги и скрестив массивные руки на груди. Он прикусывает щеку изнутри, стараясь не улыбаться.

— Ладно, брат, — рявкаю я. — А теперь расскажи мне, что ты такого смешного нашел!

В его темных глазах пляшут искорки смеха.

— Ты точно умеешь выбирать женщин, друг мой. Это даже лучше, чем в тот раз, когда ты переспал с женой того дона мафии.

— Она сказала, что разведена!

— Никто не разводится с мафией, болван. Напомни мне, сколько человек он послал надрать тебе задницу?

Ему это доставляет слишком много удовольствия. Я делаю нетерпеливое движение рукой, которое в основном переводится как переходи к гребаной сути.

— Когда ты не спустился к завтраку, я подумал, что ты все еще… занят… своей новой подругой. Но час спустя, когда ты не взял трубку ни своего мобильного, ни телефона в номере, я понял, что что-то не так. Когда мы поднялись, полиция как раз собиралась попросить управляющего отелем открыть твою дверь.